smoking section ;

на следующем занятии чонгук возвращает зеленое растение на положенное ему место, и чувствует себя бесконечно одиноко и нелепо. у чимин новая напарница для грядущего проекта, вежливая улыбка для чонгук в качестве приветствия, и забавный смех для собравшихся в аудитории. наверное, чонгук стоило бы радоваться, что девушка, судя по всему, переживает несильно, и это правда здорово, последнее, чего бы ей хотелось – увидеть чимин грустной или несчастной. вряд ли чонгук смогла бы простить себе подобное. но ей больно от всего произошедшего, виновато отвратительно больно, и даже еще пятнадцать тысяч прости, сказанные вдобавок произнесенной тысяче, ничего не изменят. – если ты до конца жизни будешь ныть на эту тему, то у тебя и последнего друга не останется. – тэхен устает успокаивать свою подругу. заботливые слова поддержки не оказались действенными. – не хочу, чтобы она меня ненавидела, – последнее время чонгук курит чаще обычного, нервничает лишь интенсивнее и совсем не интересуется участием италии в войнах, её кризисами и кинематографом. – то есть, даже не так. это ладно. но не хочу, чтобы ей было хоть на каплю из-за меня плохо. и это правда. как бы сложно ни пришлось, чонгук переживет. без прикосновений, нежных слов, без разных домашних носков, которые, по мнению чимин, вовсе не обязаны быть одинаковыми, и без её нелепых, безобидных шуток, над которыми они всегда смеются вместе. без её жалоб о том, что надоело делить тусклую и пыльную съемную квартиру с тремя девчонками, пусть они хорошие, правда посуда в раковине иногда раздражает. и справится с отсутствием ощущения того, что в её скромной и тихой жизни есть нечто действительно яркое, нежное и ценное. то, к чему хочется возвращаться даже после самых грустных дней, дарить любовь, которой мало только снаружи, но внутри накопилось так много. справится с тянущимся болезненным желанием все глубже и сильнее проникаться деталями и подробностями этого самого яркого нежного и ценного. а может она будет скучать до конца жизни и считать те несколько недель счастья самыми лучшими, что с ней случались. не рассчитывать на нечто более чудесное и бессмысленно пытаться заполнить пустое и безжизненное пространство. – может ей вообще все равно, и друзьями вы были только для тебя, – тэхен использует запретные приемы. будь чонгук менее сдержана, она бы уже расплакалась. – не узнаешь ни за что, и умрешь, пока будешь скучать по своей замечательной чимин. и чонгук надеется на это безразличное и колючее “все равно”, несмотря на то, каким болезненным порезом на её внутренностях оно вырвалось изо рта лучшего друга. важно только то, что чимин не должна чувствовать себя плохо. за одну лишь уверенность в том, что чимин хорошо, чонгук приняла бы чудесным вознаграждением всю ту нехватку самых необычных и уникальных испытываемых чувств. и нехватку самой чимин. и слова тэхена о том, что чонгук преувеличивает, и за такое количество времени невозможно заболеть человеком настолько сильно, значения лишены напрочь. докуривать сигарету не хочется. задумчиво взглянув на сероватое небо в тучах над головой, она тушит её о грязную стену, и, повесив сумку на плечо, не ждет, пока тэхен справится со своей. он что-то кричит ей в след, но кровь стучит раскатами по вискам, вместо посторонних звуков лишь вернувшиеся туда, где им положено быть, тревоги. в узких коридорах всегда многолюдно. но на четвертом и самом верхнем этаже, как правило, никого не бывает. аудитория одна, да и не с самым завидным количеством учащихся. кажется, итальянское искусство нынче не в моде. чонгук замечает знакомую девушку со светлыми волосами издалека. колени будто пронзает маленькими точечными уколами острых иголок, собственное сердце слышно громче, чем отдаленные голоса двух мило беседующих учениц. но чонгук сильнее всего этого, боль утратила факт своего существования, чонгук двигается вперед, разглядывает то пол под темными туфлями, то рамы маленьких окон слева. промежуток между ней, чимин и её собеседницей кажется вечностью. – привет. – чимин приветствует брюнетку жизнерадостно и продолжает, как ни в чем не бывало, свою незатейливую беседу. кажется, чимин проводит маленькими пальчиками по волосам очередной напарницы. чонгук кивает в ответ, убеждается, что с девушкой и её настроением все замечательно, и проходит мимо. нет. что это сейчас такое было? чонгук останавливается перед тем, как зайти в аудиторию, где ей будет рада только драцена. что это было? чонгук спрашивает себя еще раз, и, кажется, уверена в том, что какого-то черта ревнует. а улыбка чимин какая-то другая. колкая. она так больше не может. тяжело вздохнув и развернувшись, чонгук становится плевать на всякие приличия, как всегда, как и с тэхеном, ей не нужны объяснения и формальности, ведь для нее чимин гораздо больше, чем просто знакомая. она спотыкается о какой-то предмет на полу, а быть может, его там и не было, неважно, подходит к светловолосой невысокой девушке, которая уже готова поинтересоваться в чем дело, и обрушивается на маленькое и родное тело внушительным, крепким и теплым объятием. – блин, извини, я такая глупая, и скучаю, забери меня обратно. – чонгук то ли шепчет, то ли кричит, уткнувшись чимин в ухо. кончик носа касается одной из многочисленных сережек, руками хочется ухватить как можно крепче и ближе, а чимин никак не реагирует. её собеседница вежливо находит себе парочку дел подальше от девушек, и удаляется. – чонгук, прекрати, меня не волнуют какие-то там места, не так сильно, как ты думаешь. - девушка говорит спокойно и абсолютно не двигается. чонгук так хочется снова почувствовать её нежные руки на своей спине. – нет, я не насчет этого, мне просто есть за что извиняться и помимо, - чонгук горячо шепчет и опять слышит свой голос откуда-то издали. она впервые в жизни настолько отчаянная и смелая. – мне нравится, когда ты меня трогаешь, обнимаешь и все такое. просто нравится настолько, что аж крышу сносит, когда ты прикасаешься, вот такая я дурочка, мне хорошо настолько, что плохо, и мозг, он блин, отключается. у меня даже сейчас под одеждой мурашки, да и только, и я вовсе не хотела тебе грубить, тогда, тем вечером. чонгук признается и чимин, и себе в чем-то, о чем сама догадывается наполовину. – подписываешь себе тактильный смертный приговор, – наконец-то. ладони чимин забираются под чужой джемпер, и на этот раз темноволосой девушке хочется заплакать навзрыд, от жеста, что между ними, в общем-то, привычный. – я тоже соскучилась, придется подвинуть твою зеленую подругу. слова преподавателя вновь становятся для чонгук чем-то вроде пустого сотрясения воздушных масс. белый шум. ей ужасно хочется поговорить с чимин. но пока не место и не время, да и в присутствии подруги, её пальцев рук в волосах и иногда на разных частях тела, минуты и часы имеют свойство ускоряться.

;

– двадцатое извинение за минуту я выслушивать не собираюсь, – указательный палец блондинки оказывается на губах чонгук, а девушка опять смеется. они уже минут сорок не могут попрощаться, стоя в том самом месте с обшарпанными стенами, что тэхен и чонгук называют своим. брюнетка облизывает губы. касается места, где только что был палец чимин. на языке привкус ягодных сигарет. и дикая болтливость. – если ты думаешь, что я тебя не выбрала в этот раз из-за нашей ошибки, то это не так. – моей ошибки. – чонгук пытается что-то там возражать, но чимин возвращает палец на место. – нашей ошибки, о которой все еще паришься только ты, – девушка внезапно теряет свою улыбку и начинает говорить почти неслышно. – я просто тогда подумала, что это тебе со мной плохо, я же такая приставучая и вообще. почувствовала себя самым ужасным человеком на свете, правда. но знала отчего-то наверняка, что начнись наши встречи снова, я бы все равно непроизвольно продолжала свои прижимания, ничего не могу с этим поделать, когда ты рядом. уверенности голоса и подходящим интонациям чимин обычно можно позавидовать, но последние несколько словосочетаний трудно разобрать. они тихие, неуверенные, скромные, секретные и искренние. чонгук лишь вздыхает, виновато, конечно же, но не придумывает ничего лучше, кроме того, чтобы осторожно взять ладонь чимин в свою. – моя комната по тебе тоже соскучилась. – чонгук не умеет говорить слова, подобные прозвучавшим, глядя в глаза. но прощаться снова не хочет. чимин нежно прикасается пальцами к подбородку брюнетки и чуть двигает голову девушки, чтобы заглянуть той в глаза. – я по ней тоже. по пути домой болтает много чимин. рассказать о всем том, о чем сказано никогда не было, внезапно кажется очень уместным. девушка никогда не затрагивала столь интересующую чонгук тему того, почему лучшая ученица группы выбрала тихую и необщительную девушку, с которой они толком и не разговаривали, для совместного проекта. если честно, шансов у темноволосой всегда было мало. среди них двоих так думает только чонгук. чимин нравится наблюдать за людьми, в этом они очень похожи с тэхеном, который и в её жизни теперь присутствует тоже. поэтому девушка, которая вежливо перекидывается парой фраз с преподавателем и учениками и пристально ухаживает за цветком в кремовом горшке, вызывает у способной ученицы какой-то свой, неподдающийся объяснениям интерес. возможно, дело в отстраненности и некоторой отдаленности, а быть может, чимин верит в любовь с первого взгляда. кстати о последнем чонгук знать не стоит. и со временем, с того самого дня, как тихая и спокойная студентка соглашается поработать вместе, чимин отмечает, не без доли уважения, что осязаемые, дышащие предметы искусства с холодными руками нравятся ей гораздо больше творчества знаменитых итальянских художников. возможно, чонгук об этом узнает когда-нибудь, когда чимин в очередной раз посчитает атмосферу вокруг соответствующей признаниям. и с каждой встречей, в которых было все больше искусства общения, дружбы и начинающейся влюбленности, и все меньше пыльных библиотечных книг и статей из интернета, без чонгук становилось тяжелее. чимин всегда отличалась сдержанностью: улыбалась, когда надо, была дружелюбной и вежливой, но рядом с темноволосой одногруппницей все шло как-то не так и куда-то не туда. особенно это касалось рук, которым так и не терпелось прикоснуться к красивой коже, в момент покрывающейся мурашками, волосам и частям тела, и тепла, которого хотелось унести как можно больше с каждым объятием. поэтому скучать по чонгук было практически невозможно. больно и стыдно. за себя. – знаешь, еще этот твой чай, я как-то увидела кружку, которая почему-то стала исключительно твоей, с прилипшим зеленым листочком, и чуть не расплакалась. – чонгук небрежно снимает туфли и захлопывает за собой дверь, гостеприимно пропустив чимин вперед. из-за этого самого зеленого чая как-то чуть не расплакалась и сама чимин. потому что тот, что не в серой, с отколовшимся краешком кружке, какой-то пресный. – ты гораздо ранимей, чем кажешься. – это уж точно. чонгук кивает с капелькой стыда. но чимин можно об этом знать. и чимин рада, что это так. совсем чуть-чуть. потому что чонгук и правда хрупкая, как предмет высокого искусства, и такая же необычная, ни на кого непохожая и изысканная. девушка снова завязывает волосы в длинный хвост, отвернувшись к стене, стягивает с себя кофту и юбку, а чимин, как бы ей не хотелось ( это вообще неправда ), не может не наблюдать за каждым движением своей высокой подруги. та наверное и не подозревает, насколько красивая и волшебная, завораживающая и не такая, как надо. четким движением пальцев она расстегивает застежку на бюстгальтере, на пару секунд предоставляя взору спину без единого кусочка ткани, и тут же надевает огромную домашнюю футболку. чимин душно и хочется остаться без одежды в принципе, но очередной экстравагантный выпад с её стороны, который может оказаться последним в их отношениях, чонгук переживет вряд ли. ночью чимин жмется в стену, потому что кровать на одного не то место, где сложно не распустить руки, хотя бы из уважения к комфорту. но глубоко внутри будто что-то клинит и объятия здесь и сейчас кажутся какими-то запретными, она будто не имеет на них права, будто чонгук и взаправду произведение искусства, доступ к которому перекрыт пугающим количеством невидимых лазерных лучей режущего глаз красного света. хрупкая девочка спит спокойно, неприкосновенно красиво. чимин даже не нуждается в органах зрения, визуальном отображении её представлений, чтобы знать это наверняка. но будто читая её глупые бессонные мысли, возится, переворачивается лицом на противоположную сторону, сладко улыбаясь цветочному запаху светлых волос, и укладывает руку на узкую талию, прижимаясь грудью, совсем немного увеличивая расстояние между чимин и стеной, но заметно сокращая между ними двумя. чимин запрещает себе думать. дыхание чонгук на прядях волос спокойное и до мурашек теплое. гораздо восхитительней, в огромные разы волнующей, чем она себе представляла.

;

– мне не очень нравятся вечеринки. – чимин пожимает плечами и надеется, что её отказ будет принят. не то что бы они нравятся чонгук, предложившей эту затею. просто ей совсем не хочется отказывать тэхену, так же сильно, как и не хочется контактировать с кем-то из его пьяных товарищей. и без чимин на подобном, душном и полном резких ароматов празднике жизни, ей выживать будет слишком скучно. она хватается за нее как за самую вескую причину. – ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – брюнетка виснет у чимин на руке и упрашивает очень настырно. швыряется аргументами, просьбами и мольбами. – я тоже очень не хочу, а без тебя не хочу в десять раз сильнее. а вообще сегодня пятница, и живу я недалеко. и чимин соглашается. провести побольше времени с чонгук не такая уж и плохая идея, вернее, самая чудесная, а дата и место не так уж и важны. девушка появляется на пороге темноволосой подруги к четко установленному часу, несколько раз стучит по деревянной двери, и немного нервничает. – блять, чимин, ты чего? – чонгук, кажется, произносит эту фразу раньше, чем успевает до конца открыть дверь. – надеюсь, ты это в хорошем смысле. – чимин снимает туфли, потому что готовность чонгук явно не в финальном варианте, и чуть толкает девушку плечом. еще бы в плохом. чимин всегда выглядит замечательно, да и это не так важно, но сегодняшним вечером у чонгук очередное помутнение рассудка на почве приятного волнения. волосы её подруги уложены блестящими шикарными локонами, чимин к лицу аккуратные большие кудряшки. так мило. под прозрачной блузкой видны лямки лифчика бордового цвета. в тон оттенка нижнего белья подобран макияж – на веках сверкающая россыпь алых блесток, ярко-черная тушь для ресниц и тонкая линяя подводки потрясающе подчеркивают нежный ирис карих глаз. на щеках отсутствует привычный румянец, а пухлые губы украшает темно-красная помада. чонгук cкользит взглядом ниже и все еще не пропускает девушку в комнату. темно-синяя юбка короче тех, что чимин носит обычно. уж чонгук-то знает наверняка, слишком часто заглядывается на ноги старшей подруги. брюнетка на несколько мгновений не может отвести глаз от кожаного ремешка, огибающего бедро на пару сантиметров ниже окончания краешка юбки. туфли на невысоком каблуке с серебристыми застежками стоят на полке для обуви. в мыслях чонгук образ складывается воедино, и ей, кажется, не хватает слов, чтобы сказать чимин о том, насколько она прекрасна. не только сейчас. не из-за привлекательного макияжа или юбки, что чуть короче, а в целом и каждый день. – выглядишь просто … – это все на что её хватает. чонгук касается длинными пальцами мягких волос и завороженно не может закончить фразу. жалеет, что им нужно куда-то идти. – просто. чимин в любом случае немного смущается, и, проходя на кухню, присаживается за уютный деревянный стол. чонгук так редко говорит комплименты. следующим утром, вытирая светлые волосы махровым полотенцем, она расскажет, что провела чуть больше времени у зеркала только затем, чтобы удивить чонгук и никого больше. но сейчас чимин улыбается, на этот раз по-доброму и каплю влюбленно. девушка заботливо заварила к её приходу зеленый душистый чай. чимин тоже жалеет, что куда-то идти все же придется. на шумном мероприятии сожалений прибавляется у обеих. чонгук переживает чуть меньше насчет своего внешнего вида. обтягивающие черные джинсы, серые кроссовки и самая простая белая футболка. минимум аксессуаров. но в целом, из них с чимин, наверное, вышла бы самая красивая пара вечера. если бы они были парой, конечно. тэхен приносит каждой по стакану дешевого разбавленного колой алкоголя, расспрашивает насчет занятий, учебы и жизни в целом. говорит он в основном с чимин, и чонгук совсем не против помолчать. за первым стаканом следует второй. чонгук совсем не нравятся взгляды посторонних людей на её подруге. она знает, что не имеет права возмущаться и возражать по этому поводу. а потом третий. а через четвертый она хватает чимин за руку и тащит домой. тут совсем недалеко, и виной тому, что чонгук хочет побыть со своей подругой наедине, далеко не алкоголь. да и тому, что происходит после, тоже. чонгук куда трезвее, чем кажется, ну или хочет казаться самой себе. – тэхен все-таки классный. – чимин садится на деревянный стул в тесной и единственной комнате небольшой квартирки и устало укладывает голову на согнутые в локтях руки. жалуется на то, что ей слишком жарко. шелковистые волосы красивыми волнами разбегаются по поверхности письменного стола. чонгук соглашается насчет обоих заявлений, но жалобу удовлетворить не может – кондиционер ей не по карману, приходится довольствоваться открытым окном. ночной теплый воздух из которого вообще не помогает. особенно тогда, когда чимин отодвигает блокноты, ручки и кипу белых листов со столешницы в сторону и усаживается на этот самый письменный стол, за которым чонгук обычно делает домашнее задание, лопатками прижимаясь к стене. когда чимин резким и вместе с тем изящным ( и как ей это удается?) движением закидывает ногу на стол, чтобы оказаться поближе к ветерку, навевающим красивые весенние песни из окошка, чонгук делает молчаливое замечание о том, что трусики чимин такие же бордовые, как и ткань её сексуального, но ничуть не пошлого бюстгальтера. прохладнее девушке не становится. под руку попадается одна из тетрадей в твердой обложке, чимин пару раз машет ей из стороны в сторону, от чего её волосы элегантно встревожены потоком теплого ветра. чонгук наблюдает за тем, как чимин расстегивает верхние пуговицы прозрачной блузки. а потом еще две. а потом не помнит, как оказывается рядом со светловолосой девушкой, как укладывает холодную руку на горячую кожу её талии, и упирается коленом в один из ящиков того самого стола, за которым обычно её посещают думы о дедлайнах и грядущих экзаменах. те мысли, что крутятся в её голове сейчас, собрать воедино не получилось бы, даже постарайся чонгук очень сильно. но они в тысячу раз захватывающее. чонгук всегда хотелось узнать, какая на ощупь кожа красивых упругих бедер чимин. кажется, она представляла парочку раз, но под подушечками пальцев осязаемая поверхность куда теплее и мягче, чем в образах. её руки блуждают от колен до линии, где кончается короткая юбка. на правой ноге все тот же сладко раздражающий и волнующий, так удачно подобранный, кожаный ремешок. ладонями чонгук проходится по спине, по коже под расстёгнутой блузкой и, чуть сжимая пышные ягодицы, провоцирует чимин подвинуться вперед. теперь их тела совсем рядом, горячо, доступно и опасно близко. чонгук возвращается к бедрам, забирается на этот раз пальцами под юбку, а между ними все еще ни слова. чимин ловко справляется с оставшимися застегнутыми пуговицами. дыхание чонгук опять сбивается, руки чуть потряхивает в волнении. желании. но ей удается справиться с тем, чтобы коснуться шеи чимин губами, провести носом до ключицы, и прижав к себе девушку еще ближе, удобно устроиться между её бедрами. чимин в ответ чуть сводит колени и эротично возится. вверх вниз. чонгук готова сойти с ума, но чуть позже, сейчас ей необходимо быть здесь и сейчас. – это не потому что мы выпили, правда? – первый поцелуй, пробный, но страстный и сладкий, с привкусом ягодных сигарет и помеси алкоголя, чонгук хочет оставить в разделе самых потрясающих воспоминаний. желательно на всю жизнь. чимин приходится немного нагнуться, пряди волос щекочут чонгук скулы, и её вопрос звучит невинно, но от прозвучавших слов сладковато горчит на душе. больно и чуть совестно за то, что у чимин проскальзывают мысли подобного характера. – нет, – второй поцелуй выходит глубоким, с напористым языком внутри рта блондинки, и достаточно убедительным, чтобы подтвердить правоту убеждения чонгук. – но порой раздражающие вечеринки, духота и расстегнутые блузки очень вдохновляют на свершения, - чонгук слегка улыбается и закусывает распухшую губу. – которым давно пора было бы свершиться. и больше вербальных объяснений не нужно, потому что целоваться с чимин так же здорово и трудно из-за присутствия переживаний и волнений. как и в моменты первых трепетных прикосновений пальцев к коже, невинных объятий и улыбок, подаренных только ей одной. пока руки чонгук заняты поглаживанием кожи под темной юбкой, чимин оставляет невесомую ткань прозрачной блузки на столе. младшая задумчиво хмыкает и целуя девушку снова, плавными движениями пальцев перемещается на её талию, а после ощупывает линию позвонков, и интуитивно расстегивает застежку бордового лифчика, который кажется чересчур мешающимся. спустя пару минут на чимин не остается и его. чонгук неуверенно прикасается губами к тому месту, где только что были бордовые полосы ткани. она будто пробует смуглую кожу на вкус, проводит языком по чувствительному соску, придерживая левую грудь ладонью, и чуть играется пальцами. мягко, тепло и очень приятно. чимин откидывает голову назад, кокетливо посмеивается, крепче сжимает бедра и запускает руки в темные волосы девушки рядом. длинные черные пряди изящно падают на узкие плечи. прямая челка прилипает ко лбу. чимин успевает отметить, что забавная растрепанность чонгук очень к лицу. – так нечестно. – у чимин проблемы с тоном голоса и интонацией, ей слишком некогда контролировать что-либо вообще, сил хватает лишь на хриплый и несерьезный упрек. – в смысле? – губы чонгук совсем красные от поцелуев и ласковых игр с горячей кожей чимин, она непонимающе хлопает длинными ресницами, хмурится, боится, что сделала что-то не так. все в порядке. вместо ответа чимин делает два глубоких вдоха и оставляет младшую без тесной футболки. а еще светловолосой девушке очень давно хочется оказаться сверху, прижаться еще ближе и сыграть с телом чонгук в свою более опасную и запретную игру. она воплощает свою задумку в реальность, чуть отталкивает чонгук от себя, чтобы спрыгнуть с невысокого стола и опрокинуть девушку лопатками на кровать. теперь всё честно. хотя бы по наличию друг на друге одежды. и чимин, оказываясь поверх тела чонгук, становится еще жаднее до поцелуев и прикосновений губ ко всем доступным участкам кожи. младшей нравится быть в сладкой и тревожащей душу приятными нотами опасности власти. нравятся ладони чимин на обнаженной груди, проворный язык, касающийся тонкой кожи ключицы, пухлые горячие губы на шее и нос, уткнувшийся в линию подбородка. движения бедер чимин на её собственных и щекотно скользящий по животу подол юбки. чуть позже ей дурно от того, как легко чимин раздвигает её бедра коленом, расстегивает ширинку тесных джинсовых брюк и как приятно двигаются пальцы под влажным нижним бельем. чонгук снова на несколько недель назад. когда ей плохо от того, потому что слишком хорошо. проблемы со сбившимся дыханием тоже на месте, трясущиеся пальцы удается занять простыней, а вот выбившийся наружу хриплый стон сдержать не получается. кажется, чимин он очень нравится. по крайней мере, после него она улыбчиво лезет целоваться и прижимает чонгук, оставшуюся ни в чем кроме нежно-голубых трусиков с маленьким бантиком, к себе. и трется о её бедро, чуть меняя положение, занимает рот чонгук очередным поцелуем. на ней все та же темно-синяя юбка, сдвинувшаяся чуть выше. чонгук хочется помочь чимин, прикоснуться, сделать так же приятно, но та настырно переплетает пальцы их рук, шепчет про следующий раз и вскрикивает красиво на ухо спустя некоторое время, такая чувствительная и нежная. – кто-то должен встать и выключить свет. – наконец-то удается отдышаться. но вставать никуда не хочется. даже на пару секунд прощаться с объятиями. без одежды они чонгук нравятся еще больше. с объятиями, которых до сих пор почему-то мало. существует ли шанс того, что когда-то нехватка перестанет ощущаться столь сильно? улыбки той, что старше, достаточно для того, чтобы чонгук нехотя привела в действие свое же поручение. девушка со светлыми волосами переворачивается на живот и чонгук, чуть посмеиваясь, расстегивает молнию на её юбке. неприлично и вовсе без нужды трогает девушку везде, где угодно, оправдываясь тем, что всего лишь помогает старшей раздеться. обсуждая то, что чимин ленивая, обе смеются, а чонгук стягивает предмет одежды. лезть в шкаф за пижамой – лишнее. душ подождет до утра. – чимин, это ведь всё серьезно? – не то что бы у нее остаются силы на вопросы и сомнения, но на душе неприятно тянет. чонгук и сама хочет убедиться, что все произошло не случайно. – после несерьезных вещей не бывает поцелуев, – чимин приподнимается и чмокает смущенную чонгук в губы. рука касается груди под одеялом. они так близко. – и таких разговоров тоже. чуть больше недели. и объятия больше не кажутся чем-то запретным. чонгук рядом такая же невероятная и чудесная, искусная и волшебная, и чимин, обнявшей её тело рукой и прижавшись теплом своего, так приятно прикасаться к прекрасному. чонгук думает о том, что бесповоротно, безотказно и бесконечно влюбилась.

;

до окончания курса, посвященного итальянскому искусству, как и в целом, занятий в этом году, месяц или чуть больше, но чонгук знает, что от этого видеться с чимин реже не станет. та, как и всегда внимательно слушает лекцию, уложив голову на плечо чонгук, которой пришлось чуть согнуться. младшей удается сконцентрировать внимание на преподавателе на несчастную пару минут. ровно до того момента, пока пальцы левой руки чимин не забираются к ней под юбку и нежными волнующими движениями не принимаются гладить внутреннюю поверхность бедра. чонгук способна лишь вздыхать и закусывать губы. но ни в коем случае не останавливать чимин, от которой на её шее регулярно появляются следы, и от которой все так же приятно нервно. – все еще не могу поверить, что ты моя. – девушка тыкается носом в длинную шею чонгук, без зазрения совести периодически шепчет в ухо фразы подобного характера. чонгук лишь сводит колени, пальцы девушки касаются краешка нижнего белья, и не может ответить, да и нечего. кроме того, что это ей поверить в то же самое сложно, и что она самая везучая на свете. признается в этом чуть позже вечером. занятие окончено, рука чимин остается все там же, чуть сжимает напоследок мягкую кожу, а спустя пару секунд крепко уложена на изгибе талии. вообще, так нечестно. чонгук напряженно возится, хмурится и хочет остаться с чимин наедине при первой же возможности. – вы слышали уже, да? – встревоженный тэхен встречает их на лестнице между этажами, радостно размахивает своим телефоном. – два лучших студента с каждого направления отправятся в поездку. барселона. просто супер! последний проект с самым офигенным призом. чимин радостно соглашается с тэхеном, проверяет новость самостоятельно и протягивает телефон чонгук. – ладно, я тоже ради приличия порадуюсь, что мои талантливые друзья куда-то поедут на каникулы. – чонгук пожимает плечами, а чимин щипает её за бок. – у нас вместе все шансы. – счастливые объятия отличная награда за болезненные ощущения минутной давности. чонгук перестает морщиться. тэхен тоже рядом, обнимает рукой за плечи. – вау чимин, я, конечно, знала, что ты без меня жить не можешь, – на чонгук сваливается внезапный приступ сарказма. но она не со зла. – но могла бы уж потерпеть две недели в испании без моего общества, необязательно соглашаться на проигрыш. шутка друзьям все равно приходится по вкусу, и чонгук в любом случае соглашается хотя бы попробовать. второй раз принимать подобное предложение еще страшнее. но рядом с чимин больше не придется усиленно волноваться и нервно дергаться. глупости. обязательно придется. с перерывами на несколько запрещенных поцелуев в библиотеке и переплетенными под столом пальцами. чонгук смеется вместе с её самыми любимым людьми во всем мире, чмокает чимин в щеку и понимает, что ей не терпится узнать, какого цвета купальник лучшей ученицы курса и самой лучшей девушки в мире.