Трудный возраст

      Утро встретило Чимина липкими объятиями застоявшегося воздуха, отдающего чем-то приторным. Солнце уже давно взошло и слепило глаза до легкого пощипывания. Вчера он уснул, едва коснувшись головой подушки, из-за неудобной позы руки затекли и болезненно покалывали. Он потряс одной, но тут же остановился, когда неприятная волна, будто электричеством, прошлась по нервам, сойдя на нет лишь у кончиков пальцев.       Вдруг, боковым зрением зацепив изменение в интерьере, Чимин мгновенно забыл обо всех неудобствах и уже тянул руки в сторону черной коробочки. Палец подцепляет один конец белоснежной атласной ленты, она легко поддается, и спустя пару мгновений в руках уже красуются ключи и открытка под тон коробки.

«С днем рождения. Чонгук.»

Flashback       Светофор прерывает бесконечный поток машин, так же остановив авто Чонгука на пути в ресторан. Справа останавливается внушительного вида байкер на сверкающем на солнце мотоцикле. Но глаза следящего за этой картиной светятся во много раз ярче, что не укрывается от наблюдательного Чонгука. — Управлял когда-нибудь? — Не-а, но это круто, наверное. Я бы хотел когда-нибудь побывать на его месте. Едешь и чувствуешь свободу в волосах, — завороженно вещал Чимин, наблюдая за плавными движениями мотоциклиста, начинающего движение. — Про шлем не забудь, шумахер. — лишь усмехнулся на его слова Чонгук, за что незамедлительно получил маленьким кулачком под ребра. End of flashback       Скорости, с которой Чимин слетел по лестнице вниз, мог бы позавидовать мастер спорта по бегу. Пару раз запнувшись о собственные ноги, он все же каким-то чудом добрался живым до площадки перед парадной дверью. Внизу его ждал отполированный до такой степени, что можно было увидеть свое отражение, мотоцикл. Вокруг уже слонялась пара зевак, явно заинтересовавшихся чужой обновкой. Не спуская влюбленного взгляда с транспортного средства, Чимин не вполне твердой походкой подходит к байку. Руки сами опускаются на руль, но мягко, точно могут раздавить это, без сомнений, совершенное произведение искусства. — Нравится? — сзади раздается сначала хлопок парадной двери подъезда, а затем чужой мелодичный голос. — Ты еще спрашиваешь… — выдохнул Чимин, слегка дернувшись от неожиданности.       Ладонь непроизвольно поглаживает ручку, от чего металл приятно охлаждает кожу. Когда до именинника наконец доходит, что о вежливости тоже не стоит забывать, не без усилия переводит внимание на старшего и дарит ему искреннюю улыбку. — Спаси-и-ибо, Гукки, — и не успевает Чонгук опомниться, как на него обрушивается чуть не камаз с обнимашками, но спустя мгновение парень уже неловко поправляет задравшуюся футболку, — Спасибо.

***

— Я так понимаю, мне освободить помещение для празднования такого события? — ехидничает Чонгук, жуя наскоро приготовленный Чимином завтрак.       Праздник праздником, а еда по расписанию. — Да я и не думал. Я, наверное, не буду праздновать, — наконец произносит подросток, прикрывая один глаз и неловко улыбаясь. — То есть как, не будешь? — не слегка прифигел Чонгук, даже оторвавшись от омлета, — Семнадцать лет только раз бывает.       Услышав в ответ лишь тишину, он вопросительно поднял глаза, но когда увидел напротив печальный взгляд в колени, понял все без слов. — Тогда, если у тебя никаких планов нет, надеюсь мое общество тебе не противно, — смех и легкий кивок. — Вот и отлично, ужин на тебе, — толчок в ребра, где точно после всего этого будет красоваться огромный синяк. — Я позову Тэхёна?

***

      Чимин увлеченно перемешивал что-то в глубокой емкости и, судя по лицу, мысленно покрывал это что-то не совсем лицеприятными выражениями. — Нужна помощь? — Вообще-то, да, — младший протягивает ему эту самую злополучную субстанцию, а сам начинает суетиться у плиты.       В помещении становится душно от жара плиты, но на улице не намного холоднее, поэтому окна решено было оставить закрытыми, дабы не напустить внутрь крошечных вредителей попробовать сладкую стряпню.       Кухня освещалась единственной лампой под потолком и медленно угасающим светом снаружи.       Чимин встает и шагает к шкафчику на стене, но сталкивается с непреодолимым препятствием в виде слишком высокой полки. То ли он стал еще ниже, чем был до, то ли производители мебели откровенно издеваются над низкими людьми.       Рука уже почти дотянулась до стула, когда дыхание у плеча заставило прекратить движение. — Что достать? — полушепот прямо у уха. — Уксус.       Чонгук без труда достает необходимое и отстраняется. И отчего-то вдруг стало так холодно, даже вплотную к разогретой плите.

***

      Этот кулинарный опыт можно назвать удачным, если бы Чонгук не умудрился в последний момент перевернуть вазу на столешнице. Этот инцидент не был бы таким болезненным, если бы он не попытался поймать ее. Ссадина не была бы такой серьезной, если бы он не полез тут же подбирать осколки. Так много БЫ, но у свершившегося нет условного наклонения. — Айщ-щ, — шипит Чонгук, пока Чимин пытается принести минимальную боль, обрабатывая царапины зеленкой, — Полегче. — Взрослый ребенок, — закатывает глаза младший, откладывая злополучный антисептик и дуя на шрамики на ладонях. Когда он поднимает взгляд, внутри что-то щелкает. В уголках глаз напротив собрались маленькие бусинки слезинок. И издеваться сразу не хочется, и отводить взгляд. Пауза затянулась и, обоим понятно, стала неловкой. На помощь пришел звонок входной двери, разрубивший неожиданную связь.

***

      Тэхён ввалился в квартиру с большим пакетом наперевес, и тут же свалил его на Чимина, бросив кеды посреди коридора. Спустя пару секунд его взгляд приземляется на стоящего у входа в кухню Чонгука, и на лице появляется хитрая ухмылка. — Тэхён, — он протягивает ладонь для рукопожатия и крепко держит руку напротив.       Вечер только начинается.

***

      Чимин скинул очередную опустошенную бутылку в ведро, заодно подобрав упаковку из-под сигарет, выпавшую из кармана Тэ. Места под бутылки уже не осталось, как и здравого смысла в разговорах. — Вы видели, как сношаются бобры? — Тэхён, завали ебало. — Говорю что хочу, — Тэ бросает похотливый взгляд на Чонгука и дарит ему ослепительную улыбку. В купе с алкоголем эта картина выглядит нелепо, но соблазнительно. — Делаю, что хочу, — и хитро подмигнув, ведет ступней под столом вдоль голени и останавливает свой путь только на стуле между чужих коленей, — мне-то есть восемнадцать, в отличие от некоторых, — нога возвращается на место, сопровождаемая двумя охреневшими взглядами. 1:0 в пользу Тэхёна.       Купленные бутылки закончились, поэтому решено было воспользоваться баром в кабинете отца Чимина. Подростка отправили на поиски ключа, а Чонгук принялся убирать грязную посуду, чтобы не заснуть от статичного положения. Когда он в очередной раз повернулся к столу за тарелкой, застал Тэхёна за странным занятием. Он увлеченно скользил языком вдоль бутылки к горлышку, под сопровождение неприятного скрежета металла по стеклу.       Парень заметил заинтересованный взгляд на себе и мгновенно повернулся, поймав Гука с поличным. — Нравится? — с ехидной улыбкой шепчет он на грани слышимости.       И не давая ему время опомниться, толкает на стул за спиной, от чего тот приземляется назад и выдыхает, но по-прежнему не издает ни звука. Отчасти алкоголь виноват в притупленном инстинкте самосохранения и замедленной реакции на все происходящее. Не спешно присаживаясь ему на колени, Тэхён продолжает шептать: — Хочешь посмотреть поближе?       Ответа не следует, и Тэ воспринимает это как согласие, когда как парень под ним бревном сидит и боится лишний раз двинуться. Чужие губы приоткрываются, являя взгляду длинную металлическую штангу в языке.       Сзади слышатся шаги, отчего Тэхён лениво сползает с чужих колен, все же не разрывая зрительный контакт. Чимин на долю секунды зависает в дверном проёме, но быстро приходит в себя и, сведя брови к переносице, возвращается на место. 2:0 в пользу Тэхёна.       Чонгук поднимается со стула и роется в шкафу в поисках штопора. Ким вполне недвусмысленно пялится на чужую задницу и облизывается, как довольным кот, а Чимин картинно закатывает глаза, но ладони непроизвольно сами сжимаются в кулаки. 3:0 в пользу Тэхёна.       Когда шампанское с едва слышным шумом шипело в бокалах, рука Тэхёна собственнически приземляется на бедро Чонгука и несильно сжимает. -Может на брудершафт?       В воздухе повисла, казалось, ощутимая неловкость, которую никто не прерывал. Чонгук непонимающе уставился на свое бедро, пытаясь восстановить соединение с так не к стати отключившимся мозгом. Тэхён улыбался похабно и ожидал реакции. 4:0 в пользу Тэхёна.       Вдруг Чимин залпом выпивает содержимое бокала и тут же с хлопком возвращает его на стол. — Вечер окончен.

***

      Чонгук аккуратно приоткрывает дверь и входит в темную комнату. Младший сидит на подоконнике и обессилено смотрит в одну точку. Лунный свет падает ему на плечи, освещая небрежно лежащие пряди волос. — Можно? — и, дождавшись кивка, старший приземлился рядом. — Ну и что это было? — мягко произносит Чонгук, но ответа не следует.       Проходит пара минут, которые кажутся вечностью для обоих. Но эта вечность разбивается об одно мгновение, когда чужие губы соприкасаются с Чонгуковой щекой. Пуф, и время теряет власть.       Несколько мгновений требуется Чонгуку, чтобы осознать произошедшее, и он уже было повернул голову, чтобы сказать что-то, но почувствовал чужое сопение на своем плече. И только сбитое дыхание могло выдать в спящем бодрствующего. И только Тэхёну было спокойно в ту ночь, он шел в сторону дома один по пустой дороге с чувством выполненного долга и хитро улыбался.