Трудный возраст

      Адская головная боль была первым, что почувствовал Чимин этим утром. Желание сдохнуть сменилось жаждой за долю секунды, а отсутствие таблеток в доме являлось завершающим штрихом прекрасного пробуждения. Здравствуй новый день. На ощупь найдя выход из комнаты, подросток тут же впечатался в ближайший косяк и шумно выругался. И кто поставил тут эту глупую стену?       Лицо Чонгука, появившееся из-за угла, запускает личный карманный ад Чимина. Стыд. Страх.       Желание телепортироваться в невесомость.       По закону подлости глупый виновник вчерашней раскрепощенности Чимина — алкоголь, не дал ему забыть завершение вечера.       Старший лучезарно улыбался и носился по кухне, пытаясь убрать с пола следы преступления очередного кулинарного эксперимента. — А, ты уже встал? Садись, будем завтракать. — А, ага, — неловко кивнул младший и сел за стол.       Судя по всему Чонгук был слишком пьян, чтобы запомнить вчерашний инцидент, или же решил, что это лишь действие алкоголя, и не посчитал нужным заводить разговор об этом. В любом случае такой расклад полностью устраивал Чимина, хотя и неприятно кольнул самолюбие. Что-то внутри него жаждало этого разговора.       Чонгук продолжал улыбаться как сектант на протяжении всего завтрака, чем не слабо так пугал подростка.       Однако когда Чимин дернул ручку двери, улыбка пропала с его лица, будто там ее никогда и не было. А все потому, что подаренные ключи так и остались лежать бесполезным предметом декора. — Не хочешь испытать обновку? Мне казалось, тебе понравился подарок. — Если бы я еще умел водить, — только и буркнул Чимин, задержавшись у выхода.       Ладонь нервно сжимала дверную ручку. — Ох. Я понял. Сегодня после занятий мы с тобой поедем восполнять упущенное. В пять, там же, где и в прошлый раз. Удачи в школе.       Сердце бьется аномально быстро, сбивая до того ровное дыхание. Неприятное покалывание в области живота характеризует панику, нервозность и… Страх. — Позвони, когда будешь на месте.

***

      День тянется на удивление долго, от чего становится тошно. [Тэхён] — Чим, завтра, бар, в 7. И только попробуй не прийти, припомню вчерашнее. [Чимин] — Ладно. [Тэхён] — Кстати, что это было. [Чимин] — Завали, и без тебя тошно.       Чимин убрал телефон, дабы не напороться на новую порцию вопросов и попытался вникнуть в то, что учитель старательно расписывал на доске уже вторую пару.

***

      Шла длинная перемена, и заняться было откровенно нечем. Ученики разделились на два лагеря. Первые судорожно переписывали конспекты и домашнее задание по многочисленным предметам, а вторые доставали до тех, кто не примкнул ни к одной группе. И вот когда очередной паренек попал под руку главарю «банды» и уже пытался избежать мучительной кары, Чимин неожиданно, даже для себя, вскочил и встал между обидчиком и жертвой. — Не надоело? — Ты, блять, кто вообще такой? Ушел с дороги, с тобой разберусь позже. — А что, если не уйду? — Сам тебя уберу, но поверь, тебе это не понравится, — и вся банда дружно загоготала, поддерживая лидера. — Так, а ну разошлись. Устроили мне тут бойцовский клуб, — неожиданно появившийся преподаватель предотвратил кровавую бойню, за что ему многие мысленно сказали спасибо. — Спасибо, — кротко проговорил паренек, протягивая ладонь «спасителю». — меня зовут Юнги. — Чимин, — открыто улыбнулся ему в ответ, ловя на себе восхищенный взгляд.       Остаток учебного дня прошел без происшествий, не считая косых взглядов членов «банды». И вот звенит последний звонок, напоминающий Чимину о планах на вечер.

***

      Он не позвонил. Снова. Кажется, чертов Чон Чонгук не умеет пользоваться телефоном.       Облокотившись на фонарный столб, он терпеливо ждал появления своего спутника. На этот раз строгий костюм сменился обтягивающими черными джинсами и мешковатой белой футболкой, примыкающей вплотную к вспотевшим участкам кожи. Гук снова стал центром всеобщего внимания, но это его абсолютно не беспокоило, а наоборот, видимо, веселило. Он едва заметно посмеивался над ученицами старших классов, горстками жмущихся подростков поодаль. Одна из девочек наконец вышла из толпы и неуверенным шагом направилась к объекту общей симпатии, подгоняемая шепотом сзади.       Как только их с Гуком разделяла лишь пара шагов, она остановилась, протянула руки вперед и опустила голову. В пальцах был зажат лист бумаги розового цвета, свернутый в несколько раз.       Чонгук мягко принял подаваемое с улыбкой на лице, но стоило девочке под одобрение «группы поддержки» вернуться на место, незаметно сжал его в кулаке, скомкал и бросил в мусорное ведро рядом. Его жест оказался незамеченным, на его счастье, ведь все мы знаем, насколько злыми бывают подростки.       К слову о них, один уже двигался походкой, грациозной, как у танка, в сторону своего «опекуна». — Тебе нравится позорить меня каждый раз на глазах у всей школы? — А мне кажется, я им понравился, — с ухмылкой Чонгук кивнул на мотоцикл позади него. — Отлично, а я где поеду, умник? — все еще бухтел Чимин, косясь на толпу у входа.       Чонгук и правда привлек не хилое внимание. И именно этот факт цеплял больше всего.       Чонгук ловким движением перекидывает ногу и усаживается поудобнее. В его руках пара шлемов, а на губах все та же неисчезающая полуулыбка. — Садись. Или, может, хочешь пойти пешком?       Скривив недовольную гримасу, больше для вида, Чимин все же надел протянутый шлем.       Когда подросток приземлился на заднее место, почувствовал исходящее от тела перед ним тепло. И поддавшись искушению, он обнял его и скрестил руки на чужом животе. Дыхание перехватило, а сердцебиение в секунду стало рваным и частым, что не укрылось от соприкасающегося с ним Чонгука. — Боишься? — Да, наверное, — не вполне уверено ответил подросток, ослабив хватку. Слишком близко. Чересчур тепло.

***

      Прижиматься к чужой рельефной спине оказалось на удивление приятно, момент казался таким правильным, что сводило скулы от иррациональности собственных мыслей.       Какая-то заброшенная станция, огороженная забором только для вида, стала полигоном для обучения. — Вставляй ключ, и поворачивай по часовой стрелке. — Молодец, теперь заводи, зажав сцепление. — Медленно, не торопись. Так, правильно, — направлял Чонгук мягким голосом у уха.       Чимин изо всех сил концентрировался на сцеплении. Но ровно в ту секунду, когда чужие руки накрыли его ладони мысли испарились. Полностью. Все. — Я же говорю, внимательнее смотри, а то мы будем только заводить его несколько часов, — улыбается Чонгук, делая все еще хуже.

***

      Обучение продлилось до глубокой ночи, вдалеке зажглись фонари.       Чимин уже самостоятельно передвигался на байке, и светился от радости из-за этого. — Уже поздно. Пора выдвигаться домой. — Хорошо, — Чимин слез с сидения, и направился к пассажирскому месту, немного помрачнев. — Ты куда? А кто вести будет?       Младший расплылся в счастливой улыбке и вернулся на место. Гук подошел со спины и ловко забрался сзади. Руки, пронизанные венами, опоясали задыхающегося водителя. Тудум-тудум. — Чимин? Тудум-тудум. — Чимин, заводи.       Всю дорогу обратно Чимин провел за размышлениями о произошедшем, насколько это позволяло его положение. Крепкая хватка не давала мыслям собраться в кучу, а постоянная концентрация на дороге только усугубляла положение.

***

      Чимин сидит в гостиной и пытается собрать все случившееся в одну картинку в своей голове, но его прерывает звонок телефона Чонгука. «Тэен»       Влекомый каким-то непонятным наваждением подросток принимает вызов. — Да? — Кто это? И какого черта у тебя делает телефон Гукки? — Я. — начал Чимин, но его грубо перебили: — Хотя знаешь, мне плевать кто ты, и как долго вы трахаетесь, слушай сюда, Чонгук мой, и если не хочешь потерять свои прекрасные глазки — свали в туман. Ты понял меня? — Что? — Никто не разрушит наши отношения, и я скоро докажу тебе это.       Гудки прервали самозабвенный монолог.

Ревность и злость застилала глаза, и даже дыхание сбилось на пару мгновений. А потом осознание по голове. Глаза открывает только грубая правда. Зато вид открывается потом невероятный. И сразу становятся на места все поступки, эмоции, чувства. И «главное — не победа, а участие» больше не устраивает его.

— Ты будешь моим.