Трудный возраст

      Капли, звонко ударяющиеся о пустую раковину, даже не действовали на нервы. Они стали своеобразным медиатором, такт которого идеально вписался в общую апатичную атмосферу квартиры. Чонгук сидел на холодном полу, положив руки на прижатые к груди согнутые ноги. Он смотрел вперед, периодически забывая моргать, и задерживал дыхание. Из-за занятий пением в глубоком детстве он мог делать это достаточно долго.

Примерно минута и восемь секунд.

      А за окном лето вошло в полную силу, тягучие, приторно-сладкие запахи цветов изредка проникали внутрь сквозь небрежно приоткрытую форточку. День сменился неделей, но обстановка здесь осталась прежней. Гук не выходит, готовит только тогда, когда от голода сил не хватает даже на то, чтобы плакать. Беззвучно умирать внутри, сжимаясь в позу эмбриона, как будто это поможет.       Ему было совершенно безразлично, чем живет этот несправедливый мир, все вокруг остановилось на одном человеке. Раз за разом прогоняя в голове воспоминания, Чон неосознанно загонял себя все глубже.       Туда, откуда нет выхода.       Слезы закончились уже давно, поэтому тело лишь бессильно сотрясалось иногда, сопровождаемое едва слышимым хрипом.       А перед глазами все еще стояла увиденная картина, такие привычные черты, родной смех, такие любимые маленькие пальчики. В чужой сильной руке. Желание бороться, доказывать, воевать за любовь, которое наполняло его как стакан до краев раньше, теперь не весит и капли.       Начальник вернулся и в качестве заслуженной благодарности дал ему отпуск, который он тратил сидя в тишине и одиночестве. Скучал, безумно скучал. Хотел ощущать чужие объятья, совсем как раньше. Такое уютное тепло, что окружало его, теперь казалось непосильно далеко.       Вдруг, молчавший так давно телефон несколько раз пиликнул и покорно замолк от стремительного нажатия на экран. Громкие звуки раздражали отвыкшие ушные перепонки.

На экране светился значок уведомления о пришедшем смс. Короткое и лаконичное: «В восемь в кафе.»

      Номер, который Тэхён кокетливо сам вбил в телефонную книжку, был скоро удален из некогда ревнивыми пальчиками, но Чонгук смутно припоминал кому принадлежит счастливый телефон с тремя семерками в конце.

«Где?»

      Этот парень вызывал у него странные противоречивые чувства. Процентов девяносто девять занимало отвращение из-за поведения в тот злополучный день, но в один процент уместилось осознание того, что он подарил им с Чимином эту возможность на счастье, беспардонно толкнул их друг к другу. Именно из-за этого жалкого процента он и сидит сейчас за столиком в кафе, указанном в смс.

Глупо? — может быть. Но на то мы и люди.

      «Я влюблен в твои черты, которые с расстояния выглядят еще мягче, чем есть на самом деле. Твой образ едва ощутимой тенью скользит по пятам за мной, указывая неверную дорогу. Почему я иду за ним? Потому что жизнь не раз болезненным опытом доказала мне, что в конце этой неверной дороги всегда будешь ожидать меня ты с пистолетом у виска. Я вижу капельку пота, скатившуюся со лба по правой щеке и утонувшная где-то в районе футболки, натянутой на плечи. Я чувствую легкий аромат корицы и кофе, твой запах. Я слышу выстрел и ощущаю на пальцах липкую алую субстанцию. Собственную кровь.

Ты снова победил, моя любовь.»

      Из мыслей его вывел резкий удар по лицу, падение и чей-то крик на фоне. Во рту неприятный привкус крови, видимо, разбита губа, если не хуже. Но больше всего раздражает несмолкающий визг какой-то женщины, который больше напоминал сигнализацию в автомобиле.       Когда голова перестала кружиться, Гук все же открыл глаза, надеясь, что еще способен видеть что-то после болезненного падения. И он увидел лицо склоняющегося над ним Тэхёна. Он смотрел то ли с жалостью, то ли с презрением. — За что? — А сам как думаешь? По-твоему, нормально — трахать какую-то левую бабу, жить при этом с Чимином и вешать лапшу на уши обоим? — Я не изменял ему. — Чонгук сплюнул солоноватую слюну на чистую плитку и совсем не удивился, увидев алый цвет. — Вы конченые. Оба.

***

Минут двадцать спустя парни уже сидели спокойно вместе за столиком, иногда ловя косые взгляды охраны. — И почему нельзя просто поговорить с ним? — Я же уже сказал, что не хочу быть для него препятствием. Он прекрасно обходится без меня, да и я давно начал новую жизнь. — Ой, да что ты говоришь. Начал он. А обои чего не поменял? — с усмешкой кивнул Ким на блокировку экрана. Еще счастливо улыбающийся Чимин смотрел в камеру и обнимал за шею согнувшегося Гука. — Это ничего не значит.И я...-начал старший, но его прервали. Тэхен резко поднялся, притянул его за воротник рубашки и впился в пухлые губы. Благодаря эффекту неожиданности он не обнаружил сопротивления и уверенно толкнулся языком внутрь. Пару секунд спустя он отстранился и вопросительно уставился на вконец выбитого из колеи Гука. — Ну и? — Что «ну и»? — Почувствовал что-то? Еще есть вопросы? Старший приложил пальцы к губам.

Ничего. То есть, совсем ничего. Тэхен возбуждал, определенно. Такого сексуального парня поискать еще нужно было. Но он ничего не почувствовал.

И тут до него дошло, что именно хотел показать ему Ким. Конечно, он поцеловал его, но перед глазами стояло другое лицо. — Нет.-твердо ответил Чонгук. Казалось, будто сил совсем не осталось. — Тэ, что мне делать? — Ты реально такой придурок, или притворяешься? Как будто языка нет. Иди и объясни ему, как все было. — Что это за парень, который с ним ошивается? — Ты идиот, последний кретин, если думаешь, что он так просто забудет тебя. Остальное не имеет значения. Ни то, кто этот парень, ни то, было ли у них что-нибудь. И если у тебя нет яиц для того, чтобы вернуть его, то не трать мое время и просто скажи об этом. — Во сколько выпускной? — Что? — Тэхен, кажется, мне нужна твоя помощь.