Surreptitious: Diary

Ты растекаешься подобно краскам восходящего солнца, Ты проливаешься через край, как переполненная раковина, На тебе не осталось живого места, но ты – шедевр, И теперь я разрываю страницы и чернила.*

       1 сентября 1995 года        А нахрена мне это, собственно, было нужно?       Именно этим вопросом я задалась, как только «Хогвартс-экспресс» тронулся с места, и платформа 9¾ осталась позади, лишая меня путей к отступлению, по крайней мере, на ближайшие несколько часов.        Всё лето я методично выносила бабушке мозг, убеждая её в том, что мне пойдёт на пользу пребывание в Хогвартсе. Когда она, наконец, сдалась, пришлось провернуть огромную бумажную работу с лёгким фальсифицированием документов, поскольку Хогвартс имел мало общего с обычными магловскими школами и их устройством, а для моей родной школы нужно было представить всё так, будто я просто перевелась в частную школу-пансионат. Но и в этом деле я принимала не так много участия, поскольку моя бабушка и Минни (в народе больше известная как профессор Минерва Макгонагалл) были куда более сведущи в вопросах бюрократии. Папа и профессор Дамблдор выдали мне краткие указания о том, как себя вести и на кого обращать внимание до момента прибытия в школу, а последний закрепил рекомендации подаренной мне коробкой лимонных долек. Вся эта череда событий и привела меня туда, где я есть.        На вокзал я приехала заранее и попала на платформу 9¾ вскоре после того, как был подан поезд. Народу было совсем мало – только я да несколько таких же педантично-пунктуальных волшебных семей – так что я без проблем заняла вакантное пустое купе в предпоследнем вагоне состава. Сумка с чемоданом были благополучно отправлены на багажную полку (то, как я, забыв о возможности использовать магию, затаскивала чемодан на эту чёртову полку, достойно отдельного рассказа, половина которого будет непечатным текстом), а я сама устроилась у окна и всё время до отправления поезда пялилась на кирпичную стену станции. Как только поезд тронулся, пришлось углубиться в чтение книги, чтобы не углубиться в поиски смысла жизни.        Почитать мне спокойно не дали: каждый проходивший по тамбуру ученик Хогвартса, видимо, считал своим долгом заглянуть ко мне в купе, посмотреть на меня несколько секунд и безмолвно удалиться в закат, прикрыв за собой дверь. В какой-то момент это начало происходить с такой частотой, что звук открывания-закрывания двери купе практически вторил стуку колёс поезда. Поклявшись себе, что я обращу в жабу следующего, кто будет проделывать все вышеописанные действия, я сердито вздохнула и вернулась к первому абзацу второй главы, который силилась прочитать уже несколько минут.        Вот дверь снова открылась, и на пороге замерли три фигуры, появление которых я демонстративно игнорировала, понимая, что без палочки обратить всех троих в жаб не смогу – уровень магии всё же не тот. Но за считанные секунды я отбросила эту идею даже не из-за невозможности её исполнения: на пороге моего купе стояло легендарное «Золотое трио» во главе с ещё более легендарным Гарри Поттером. Вот они-то как раз кстати.        Интересно, что именно в моём внешнем виде лишает людей дара речи и призывает их убираться восвояси? Отцовские гены, не иначе. Но эта троица всё ещё не уходила, а продолжала на меня таращиться, как, простите, бараны на новые ворота.        - Если вы начнете говорить, мы скорее определим, что именно вас смутило, - издалека начала я прояснять, почему же они торчат на пороге.        - Мы можем сесть здесь? – спросил Гарри (смельчак!), когда какая-то мелкая девочка ткнула его локтем в спину, протискиваясь по тамбуру.        - Да, пожалуйста, - я кивнула и тут же вернулась к чтению книги. «Золотое трио» при всей своей знаменитости не может соревноваться по интересности с «Отверженными» Гюго, это факт.        Они вошли в купе и принялись устраиваться. Гермиона с котом наперевес уселась сбоку от меня. Гарри с Роном устроили клетки с совами на второй багажной полке и сели напротив. Живодёры. Почему бы не отправить сов в полёт до Хогвартса, вместо того, чтобы заставлять их полдня трястись в клетках в душных купе? Вопрос дня. Где они трое оставили остальной свой багаж тоже оставалось для меня загадкой.        - Мы тебя раньше не видели в школе, - заговорила Гермиона.       Пять баллов Гриффиндору за наблюдательность!        - Я обучалась на дому, - спокойно поведала я, с прежним усилием концентрируясь на тексте книги, которую держала в руках.        - На каком ты курсе? – теперь спрашивал Гарри.        Хороший вопрос. По возрасту – пятнадцать мне исполнится только в ноябре – я должна в этом году идти только на четвёртый курс, но как же замечательно, что Дамблдору плевать на правила с Астрономической башни.        - На пятом, - ответила я.        - И ты едешь в школу, чтобы учиться на очной основе и готовится к СОВ? - снова предположила Гермиона.       Ещё пять баллов Гриффиндору за догадливость!        - Да.        - А на факультете ты на каком? – наконец, подал голос Рон.       Нет, снимите те десять баллов со счёта Гриффиндора.        - А зачем мне факультет, если я училась на дому?       В любой непонятной ситуации отвечай вопросом на вопрос – золотое правило на все случаи жизни.        - Ну да, действительно, - согласился со мной Уизли. – Наверное, тебя будут распределять с первокурсниками. Попроси Распределяющую шляпу отправить тебя в Гриффиндор – это лучший факультет. Когтевран и Пуффендуй тоже ничего, но вот на Слизерин не соглашайся ни в коем случае.        Бедный-несчастный факультет моих предков со стороны отца! Как же его, всё-таки, не любят. Настанет когда-нибудь день, когда магическое общество поймёт, что Слизерин – это не конвейер по производству злодеев. Но произойдёт это, догадываюсь, ещё ой как не скоро.        - Обязательно это учту, - с тем же безразличием ответила я, не дав Гермионе третировать Рона за прозрачное навязывание стереотипов о факультетах.        Больше они со мной говорить не пытались, да и я как-то активным собеседником назвать себя не могла, поэтому тоже молча читала книгу. Только пару минут спустя я поняла, что меня смутило. Эти трое, очевидно, считают себя в достаточной степени известными, чтобы не размениваться на представление. Я их, конечно, знаю, причём с достаточным количеством подробностей, но всё ещё являюсь для них незнакомым человеком.       Ну ладно, загадочные мои, хотите общаться инкогнито – будем общаться инкогнито.        Тут дверь снова распахнулась, и на пороге замерла очередная фигура, в которой я периферийным зрением без труда опознала Драко Малфоя. Может, его обратить в жабу? При свидетелях, конечно, но эти самые свидетели только рады будут, ставлю десять фунтов. Хотя нет, Малфой ещё может быть мне весьма полезен, так что пускай идёт с миром. Впрочем, уходить он не торопился, но и не высказал ни одной низкопробной подначки в сторону кого-либо из моих соседей, как было у него принято. Он откровенно пялился на меня. Сначала я предположила, что дело в джинсах – всё-таки особо чистокровные волшебники о таком чудесном изобретении и знать не желают, но достаточно было только поднять голову, чтобы понять, что смотрит он на мою голову и, в перспективе, лицо.        - Вы что-то хотели, молодой человек? – поинтересовалась я, размышляя по поводу данного конкретно случая.        Ладно ещё остальные ученики Хогвартса и трио в том числе – mon père зашугал их до перманентного состояния «от профессора Снейпа нужно держаться как можно дальше, а в его присутствии держать язык за зубами», но Малфой-то что? Он же, вроде как, лучший ученик всея Слизерин и всякое такое. Чего это он моей наследственной ауры боится?        - Нет, ничего, - слишком поспешно выпалил Малфой и ломанулся прочь, чуть не сбив с ног стоявших в тамбуре первокурсников.        Рону пришлось прикрывать за ним дверь, а я вернулась к чтению. Гарри какое-то время смотрел на меня, пока Гермиона болтала с Роном, а затем забил на это сомнительное мероприятие и присоединился к обсуждению чего-то там – я особо не слушала. Рыжий кот Гермионы сладко дремал у меня на коленях, и благодаря этому усатому и мохнатому фактору сидеть было совсем уютно.        Однако котейку пришлось с себя аккуратно стряхнуть, когда поезд начал замедляться, что было явным признаком того, что мы приехали на станцию Хогсмида. Пока Рон и Гарри разбирались со своим немногочисленным имуществом, я добралась до своего: сняла с полки сумку и свёрнутую чёрную мантию, которую я предусмотрительно достала ещё до того, как поезд тронулся. Судя по тому, что троица за свои неизвестно где брошенные чемоданы не волнуется, багаж можно оставить прямо тут, и его доставят в школу. А даже если и не доставят, никуда мой чемодан не денется: адресные чары наложены. А самое важное и необходимое моё имущество лежит в сумке.        - Нам с Роном нужно идти курировать первокурсников, - сообщила Гермиона.        Да уж, в первый раз в жизни обделили нашего Избранного сомнительными почестями. Мне даже стало как-то жалко Гарри.        Пока Рон просил Гарри взять его клетку с маленькой совой и с тщательно скрываемой гордостью цеплял на мантию значок старосты, я расправляла мантию.        - А ты можешь взять моего кота? – попросила меня Гермиона, вспомнившая о своем питомце, смиренно сидевшем на сиденье рядом с моей сумкой.        - Хорошо, - согласилась я без раздумий.        Рон и Гермиона удалились, Гарри дождался, пока я надену мантию, накину на плечо сумку и возьму на руки вверенного мне кота, и мы вместе покинули поезд и вышли на заполненную учениками платформу. Погода была отвратной – моросил холодный дождь, и температура воздуха едва ли превышала отметку в пятнадцать градусов. Кота пришлось укрыть под мантией.        Пока Гарри открывал для себя факт существования фестралов, я постигала то, что додумалась надеть в дорогу белые кеды. Белые, блядь, кеды. Им тут сейчас самое место, а я типа не догадывалась, что природа Шотландии имеет неприятное свойство быть пасмурной, сырой и холодной на протяжении трёхсот шестидесяти дней в году. У меня плохие новости: я оставила свой мозг в Сен-Максиме.        Просветив Поттера по теме фестралов, я со скоростью лани, молясь о том, чтобы не испачкать кеды, добралась до первой попавшейся свободной кареты, где устроилась у окна, тщательней закутав себя и котейку в мантию.        Гермиона и Рон, управившись со своими обязанностями, явились через несколько минут, и, надо полагать, маяком для них в веренице карет стал вопящий на всю станцию благим матом Сычик-или-как-там-зовут-Ронову-сову. Гермиона тут же отобрала у меня прекрасную меховую грелку с температурой тела около тридцати девяти градусов. Котейка, однако, старательно жался ко мне, но Грейнджер на это внимания не обратила.        Мне стало совсем грустно, и я, ещё плотнее укутавшись в свою мантию, стала смотреть в окно, пытаясь различить пейзажи. Когда я собиралась на вокзал, в голове моей была мысль надеть что-нибудь легче свитера, ибо лондонская погода к этому располагала, но, слава богу, я передумала. Официально признаю своё решение надеть свитер лучшим за этот год. Хотя это не реабилитирует меня за ситуацию с белыми кедами.        Весь путь до замка троица шушукалась об отсутствии на посту Хагрида, его секретном задании от Дамблдора и вновь подняла тему воскрешения Волан-де-Морта, и всё это шёпотом, чтобы информация не добралась до лишней пары ушей, принадлежавшей мне. Ну-ну, сначала на весь вагон разглагольствовали, а теперь вдруг решили сделать из всего этого секрет. Конспираторы хреновы.        Когда мы добрались до замка, Рон с Гермионой тут же унеслись к своим драгоценным первокурсникам, а мы с Гарри в общей толпе пробрались в вестибюль перед Большим залом. Если бы не указания, я бы с радостью приняла предложение Поттера сесть с их компанией за гриффиндорский стол, но в данный конкретный момент меня интересовала только Минни, вместе со старостами наводящая порядок в неровном строю первогодок.        - Ми… - только заикнулась я, но быстро заставила себя вспомнить, где нахожусь. – Профессор Макгонагалл! – воскликнула я, привлекая к себе внимание.        Расстояния между нами было порядка двух метров толпы, но я проявила упорство и пробралась к Минни.        - Милли, милая, здравствуй, - тихо сказала она мне, отгораживая себя от учеников свитком с именами первокурсников. – Как добралась?        - Отлично. Куда мне сейчас?        - Поднимись в кабинет к профессору Дамблдору и подожди нас там, ладно? Позови домовика, попроси, чтобы тебе подали ужин туда. Мы придём сразу же после пира.        - Хорошо, - кивнула я.        - Пароль – «Лакричный мармелад».        Кивнув ещё раз, я направилась вверх по лестнице, одновременно стараясь не забыть пароль от директорского кабинета и вспомнить расположение последнего. Память не подвела. Пару минут спустя я уже деловито заказывала у призванного домовика добротную порцию ужина.        Всё время ожидания я морально готовила себя к тому, что папу мне придется звать профессором Снейпом, а Минни – Минни, которая мне фактически ближе родной бабушки! – профессором Макгонагалл. К Дамблдору я, благо, всегда обращалась как к профессору Дамблдору, поскольку его звать по имени было как-то совсем несолидно.        Ах да, и субординация ещё. Как можно больше субординации, чтобы никто даже не заподозрил, что они имеют ко мне какое-то внешкольное отношение.        Профессоров я ждала с час, проведённый в ленивом созерцании интерьеров директорского кабинета.       Наконец, они пришли, все трое сразу, и я первым делом ударилась в приветствия и объятия. Дамблдор и Минни были мне очень рады, папа же приветственно махнул рукой: он, конечно же, заранее начал делать вид, что мы с ним абсолютно чужие люди. Очень заранее. Прям с первого дня моей жизни. Ага.        - Наденешь Шляпу? – предложила мне Минни, как только мы все успокоились и расселись по местам. Моим местом в этом кабинете считался подоконник напротив директорского стола.        - Зачем? – поинтересовалась я. – Это вопрос решённый: я отправляюсь в Слизерин.        Заметив слегка удивлённый взгляд отца, я продолжила:        - Можешь считать это ещё одной моей отчаянной попыткой добиться твоего расположения, папочка, - в эту фразу я вложила столько сарказма, сколько вообще могла выдать за один раз.        Вообще, мои слова были правдой. Я поступала на Слизерин из-за отца и ради отца. На что только не пойдёшь, чтобы заслужить любовь человека, которому до тебя нет дела, не правда ли?        - Гарри и его друзья учатся на Гриффиндоре, - напомнил мне Дамблдор, пока Минни устраивала Распределяющую шляпу на её законное место.        - Принадлежность к Слизерину не помешает мне заслужить их доверие, - спокойно ответила я, - и, вполне возможно, у меня даже выйдет с ними подружиться. Я уже общалась с ними по пути в Хогвартс, мы ехали в одном купе.        - И как? – живо поинтересовалась Минни.        - У них явные проблемы с манерами, а в целом ничего так, общаться можно.        - Самое важное для тебя – это максимально приблизиться к ним, но чем меньше они о тебе будут знать, тем лучше, - напомнил папа.        - А то я историю своей жизни каждому встречному рассказываю, - хмыкнула я.        - Ещё один важный момент, - продолжил Учитель, не заметив моих слов. – Защиту от Тёмных Искусств в этом году будет вести Долорес Амбридж из министерства. От неё стоит держаться на максимальном удалении.        - Она может доставить немало неприятностей, - подтвердила его слова Минни. – И конечно же, Миллисент, никоим образом не должен быть указан факт того, что ты была раньше знакома с кем-то из нас троих.        Я улыбнулась:        - Вы меня не знаете, я вас не знаю, и сегодня мы виделись, в лучшем случае, второй раз в жизни.        - Молодец, - кивнула мне Минни. – И постарайся на уроках делать вид, что недалеко ушла от уровня начала пятого курса. Твой уровень владения магией может вызвать массу вопросов.        - Буду стараться, - вздохнула я с лёгкой усмешкой.       На уроках не выпендриваться сверх меры, ладно.        Мы поболтали на общешкольные темы ещё несколько минут, после чего распрощались, и я вместе с папой пошла в слизеринские подземелья. Совсем согревшись, я сняла с себя мантию, являя миру свитер, джинсы и кеды, на что папа отреагировал как-то неодобрительно, но ничего не сказал.        - Добрый вечер, - тихим и размеренным тоном обратился папа к слизеринцам, как только мы вошли в факультетскую гостиную.        Народу тут было порядочно. Все представители факультета, рассевшись по группам, шумно болтали и делились рассказами о том, где и как провели лето, но, только заметив появление моего отца на пороге, сразу же замолкли и смиренно смотрели на него. Отличная дрессировка, надо признать.        - Поздравляю вас с началом нового учебного года. Надеюсь, старосты уже провели экскурсию для первокурсников и ввели их в курс дел, - папин взгляд метнулся к группке из восьми первогодок, которые во все глаза наблюдали за происходящим. – Расписание уроков все получат завтра с утра, за завтраком. Школьные уставы остались без изменений, и я надеюсь, что никто из вас не будет пойман за их нарушением.        Слизеринцы, все как один, кивнули, непроизвольно вызвав у меня ассоциацию с китайскими болванчиками.        - Также я хотел бы представить вам мисс Миллисент Эллейн, - папа взглянул на меня, и я вышла вперёд, становясь с ним на одну воображаемую линию. – Мисс Эллейн ранее обучалась на дому, но в этом году перевелась на очную форму обучения для более продуктивной подготовки к экзаменам С.О.В.        Эх, как лаконично сказал. Правда, подготовка к этому С.О.В. была у меня едва ли не на последнем месте в списке дел на этот год, но моим новоиспеченным однокурсникам об этом знать совсем необязательно.        А однокурсники пялились на меня. Нет, наверное, дело всё-таки в джинсах. Готова поспорить, джинсовая ткань и слизеринские подземелья никогда не встречались. Тут же почти все считают себя особо чистокровными волшебниками даже без статуса чистокровных волшебников. Всё магловское для них – если и не зло, то, как минимум, нечто третьесортное. А при моём-то изобилии магловских вещей они наверняка примут меня за маглорожденную, что прямая дорога к нелюбви. Интересно, как быстро у них получится разузнать хоть что-нибудь об Эллейнах? Мои предки очень постарались скрыть всю информацию о нашем достопочтенном семействе и исчезнуть из общественной жизни магической Англии.        - Мисс Эллейн, присаживайтесь, - обратился ко мне отец, выводя меня из задумчивости.        - Да, сэр, - кивнула я и скользнула к месту на одном из диванов поблизости, усевшись рядом с шатенкой-семикурсницей (ну или около того).        Пройдясь ещё немного по организационным вопросам, папа завещал нам всем расходиться по комнатам, попрощался и удалился, оставляя меня со слизеринцами.        Малфой сидел практически напротив меня и не сводил с меня взгляда, очень странного взгляда, в котором не было презрения к моему очень магловскому виду. В его глазах читался…интерес? Аккуратнее, милый, так можно грешным делом подумать, что я тебе понравилась.        Когда мы все стихийно стали подниматься со своих мест и толпиться в направлении спален, Драко подошёл ко мне.        - Привет, Миллисент, - обратился он ко мне. – Я Малфой, Драко Малфой.        Я Бонд. Джеймс Бонд.        - Приятно познакомиться, - протянула я вежливо, ответив на рукопожатие.        - Добро пожаловать в Слизерин – факультет хитрых, находчивых и амбициозных.        По-моему, Малфой может заменять Распределяющую шляпу на приветствии – так красноречиво он принялся мне рассказывать о Слизерине. Я думала, что сейчас он зарядит мне полную речь старосты, но, слава богам, Драко обрисовал крутость факультета вкратце и спросил:        - Ты первый раз в Хогвартсе?        - Если я обучалась на дому, что мне было делать в Хогвартсе? – вопросом на вопрос, товарищи, вопросом на вопрос.       На самом деле – ни хрена не первый.        - Я могу показать тебе замок завтра, если хочешь.        - Это тоже входит в компетенцию старост?        - Да, - уверенно соврал он, но ошибкой было смотреть мне в глаза. Парню надо подучиться окклюменции.        - А вот ты где! Я тебя потеряла, - донеслось звонкое девичье щебетание сбоку.        Интересное дело – мы ещё не знакомы, а она меня уже потеряла.        Девушка-староста, была, вероятно, моей ровесницей. Из отличительных черт у неё был очень курносый нос и отрастающие после каре чёрные волосы. Ростом она была ниже меня.        - Я Пэнси Паркинсон, - представилась она. – О чём вы тут болтали?        - Я собирался показать Миллисент школу завтра, - просто ответил Малфой. Что-то он всё фейлит, чувствую.        - Ой, давай лучше я, - то же милое щебетание, но с безапелляционными нотками. – Мы с Миллисент теперь соседки по комнате, так что лучше я побуду её экскурсоводом.        Какая замечательная цепочка, не находите? Мотивы Пэнси были так просты и лежали на поверхности, поэтому вызывали у меня чувство скуки и желание оставить этих двоих без моего общества. Пэнси нравится Драко, но с его стороны она может рассчитывать на дружбу, большее маловероятно. Миллисент рискует понравится Малфою, и это надо использовать.       Прости, Пэнси, мне расположение Малфоя нужно для дела.        - Пойдём, я покажу тебе спальню и ванную комнату, - дружелюбно предложила Пэнси и, подхватив меня под локоть, увлекла в сторону девичьих спален с целеустремлённостью сверла электродрели.        Перед тем, как скрыться из вида, я оглянулась и увидела Драко, оставшегося в опустевшей гостиной Слизерина, и улыбнулась ему крайне милой извиняющейся улыбкой. Парня нужно брать в оборот.        В следующие пять минут, знакомясь с соседками по комнате, я утратила веру в оригинальность своего имени. На пятом курсе Слизерина обучалась ещё одна Миллисент, правда, перепутать нас было крайне сложно в силу очень уж разнившихся физических параметров: та Миллисент была на голову ниже меня и раза в два толще, к тому же ещё брюнетка.        Какое-то время я залипала на роскошную, отделанную мрамором и малахитом ванную комнату, в центре которой стоял джакузи, размерами своими имевший возможность претендовать скорее на звание бассейна. Вот по ванной сразу становилось понятно, что выпускники Слизерина нехило спонсируют любимый факультет.        По итогам этого длинного дня у меня сохранился один вопрос: а нахрена мне это, собственно, было нужно? Да, пора мне вступать в дело и всякое такое, но я определённо нашла себе невесёлых приключений на пятую точку, решив учиться на две школы. А ещё очень весело будет объяснять однокурсникам, на кой чёрт мне стопка магловских учебников. Меня скормят кальмару, чтобы не позорила имя факультета, не иначе.        Именно этим размышлениям я предавалась, лежа в тёмной спальне, слушая посапывания соседок и пялясь в изумрудно-зелёный полог и выглядывавший из-за него мой чемодан, который дожидался меня тут, когда я пришла в комнату. Мне здесь не нравилось: слишком темно даже при зажжённых свечах и слишком холодно.        А нахрена мне это, собственно, было нужно?