Возлюбленная дракона

      Не могу дышать. Воздух горячий и вязкий, он словно лёгкие разъедает, не позволяя вдохнуть. Я чувствую, как бисеринка пота скатывается за шиворот шелковой ночной рубахи. Сильнее сжимаю в руке кинжал, подаренный когда-то отцом.       Громкие крики за дверью заставляют меня зажмуриться. В этот момент отчаянно желаю оказаться как можно дальше отсюда. Когда рядом с дверью в мои покои кто-то останавливается, сердце замирает. Кажется, что я даже дышу через раз.        — Уходи… — шепчу я едва слышно, закусывая губу. — Здесь никого нет… Уходи…       Я повторяю как мантру эти слова, сжавшись в углу покоев за кроватью. Всё началось настолько внезапно, что мы не успели и понять, что стряслось, как большая часть наших воинов была убита. Османское войско у ворот города воспользовалось неожиданностью и напали ночью, когда мы того не ждали, а ближе к утру они вошли во дворец. Я могу только молиться, спрятавшись здесь, ведь знаю, что пришёл он за мной.       Дверь открывается с громким стуком, от чего я едва не завизжала, закрывая рот рукой. Топот ног, мужской хохот, и они лепечут что-то на своём непонятном варварском языке. Однако, благодаря моим скромным знаниям этого языка, некоторые их слова я могу разобрать.        — Kral onu bulup getirmek için sipariş…        — Это должна быть её комната…        — Arama…       И они принимаются рыскать в моих покоях, пока я сижу в углу. С дверей меня не должно было быть видно, и я надеюсь, что меня не найдут, хотя это маловероятно. Воины султанского войска разбрасывают мои вещи, переворачивают мой рабочий стол, а я, сидя в углу за кроватью, ощущаю, как по щеке бежит горячая слеза.        — İşte buradasınız! — выкрикивает один из варваров, выдёргивая меня за руку из своего укрытия. Я громко вскрикиваю, упираясь ногами.       Поднимаю на него свой затуманенный из-за слёз взгляд, а мужчина, стоящий предо мной, гадко усмехается. Я вытягиваю вперёд руку, в которой зажат кинжал. Глаза вражеского воина округляются. Я чувствую, как дрожат пальцы, но только сильнее сжимаю рукоять. На некоторое мгновение наступает тишина, а после все трое воинов взрываются хохотом.        — Kuş yırtıcı kendini hayal? — смеясь, спрашивает какой-то янычар, а я не свожу взгляда с того, кто стоял предо мной. Он кривит губы в усмешке, поднимая обе руки вверх, будто сдаётся, но я знаю, что это своеобразная насмешка. В следующее мгновение воин делает шаг в мою сторону, намереваясь выбить оружие из моих рук.       Но я оказываюсь проворней. Вспоминаю всё, чему учил меня брат, делаю летящий шаг в сторону, на выдохе обхожу его по дуге и бью локтем в спину, подталкивая его вперёд. Всё это происходит в считанные секунды, а для меня будто вся жизнь перед глазами проносится. Не ожидавший подобной ловкости от меня, воин спотыкается, но не падает. Он оборачивается, смотрит на меня яростным взглядом, но я только удобней перехватываю кинжал в своей руке, находя центр тяжести.        — Ben zeki bir kızım! — выкрикивает какой-то воин, наблюдая за нами, а я опять не могу перевести, хотя бы просто потому, что сосредотачиваюсь на движениях противника. Пока они обмениваются негромкими фразами, я медленно отхожу назад небольшими шагами, краем глаза смотрю за остальными двумя, но те, похоже, полностью уверены, что их собрат справится со мной. А последний уже решил, что довольно слов.       Он делает шаг ко мне.       Глубокий вдох.       Замах.       И кинжал выскальзывает из моей руки, чётко ударив янычару в грудь. Мужчина широко распахивает глаза, удивлённо смотрит на свою грудь, в которую кинжал вошел по рукоять, будто не может поверить, что это произошло, а после падает, как подкошенный.       Не теряя ни секунды, прытью бросаюсь к двери, намереваясь сбежать, пока другие двое воинов отвлечены на убитого товарища. Но здесь меня ждет разочарование. Крепкие руки янычара обхватывают меня поперёк талии, поднимая над землёй, пока я брыкаюсь. Я пытаюсь укусить его, царапаю кожу ногтями, выкрикивая ругательства на всех языках, что мне известны. Но мужчина непреклонен. Он спокойно несёт меня прочь из покоев.        — Отпусти меня, ты, кусок собачьего дерьма! — кричу я, когда меня вталкивают в огромных размеров зал, бывший когда-то тронным.        — Какие грязные слова для столь милой дамы, — на чистом венгерском говорит мужчина, что полулежит на ступеньках, которые ведут к трону. Меня толкают в спину, вынуждая подойти к этому незнакомцу ближе, но я уже и так догадываюсь, кто это.       Султан Мурад по прозвищу Дракон.       Мой самый страшный кошмар с тех самых пор, когда я опрометчиво отказалась стать его женой и назвала грязным варваром.       И теперь он сидит посреди разгромленного тронного зала, будто владелец всего этого.       Хотя почему «будто»? Захватив все земли Венгерского королевства, он имеет полное право называться его хозяином. Когда-то мой дом, моя родина — теперь часть Османского государства. А мой брат и я — его пленники. Остаётся только молится, что бы он сохранил ему жизнь.       Сжимая пальцы в кулаки так сильно, что бледнеют костяшки, гордо вздёргиваю подбородок, желая показать, что не боюсь его, хотя то место, где недавно текли слёзы, горит огнём. Он усмехается, видя, как я храбрюсь. Плавно поднимается со своего места, и я невольно вздрагиваю. Султан очень высок и широк в плечах. На его фоне я выгляжу совсем малюткой. Мне не раз говорили, что хозяин османских земель обладает немалой силой, но я всегда считала, что это банальное преувеличение.        — O direndi? — спрашивает он, смотря прямо в мои глаза. Я хмурюсь, пытаясь перевести. Он спрашивал, сопротивлялась ли я. Похоже, адресован этот вопрос был тому воину, что принёс меня сюда.        — Evet, Rab. Küçük bir kuş vahşi bir kurt gibi savaşıyordu, — воин отвечает слишком быстро, из-за чего я хмурюсь ещё больше, силясь понять, что же он ответил. Если дословно перевести, получается: «Да, Господь. Маленькая птичка дикая, будто волчица боролась». Видя моё сосредоточенное выражение лица, султан подходит ближе, оказываясь рядом со мной. Уголки его губ приподнимаются насмешливо. Мужчина берёт меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо на него.        — Тебе так интересно, о чём мы говорим? Не переживай, у тебя будет достаточно времени, чтобы выучить турецкий язык, пока мы направляемся в Стамбул.        — Ты заберёшь меня в Стамбул? — голос упал до шепота, отчего я поджала губы. — Всё же сделаешь меня своей женой?       Султан тихо смеётся после моих слов, глаза его лукаво блестят, хотя глубоко внутри я вижу дикий огонь, что неистово пылает. Должно быть, ему стоит огромных усилий оставаться спокойным. Мужчина накрывает огромной шершавой рукой мою щеку в обманчиво-нежном жесте. От неожиданности я едва не ойкаю, подавляя в себе желание отшатнуться.        — Ты, дорогая, не захотела быть моей женой, неужели забыла? «Я никогда не стану женой варвара», кажется, так ты написала в своём послании. И потому ты будешь рабыней.       Я дёргаюсь в сторону, широко распахивая глаза, что вызывает новый приступ смеха у мужчины, который на этот раз подхватывают его воины. Должно быть, мой страх и моя растерянность веселят их.        — Ты, верно, безумен, султан-варвар! — выкрикиваю я в бешенстве. Какой позор! Меня, Фелисию Верга, дочь венгерских королей, сделать рабыней?        — Почему же? Я захватил Венгрию, теперь всё, что ты видишь — моё. И ты в том числе, — он усмехается, отступая и складывая руки за спиной. — Вместе со многими другими поедешь в Стамбул во дворец Топ-Капы, где станешь наложницей. Поверь мне, с моей стороны это большое милосердие. Я оказал тебе честь, хотя мог отдать в самый дешёвый бордель.        — Твой гарем не многим лучше, — султан внимательно наблюдает за мной, а усмешка не покидает его лица. Это злит ещё больше, и я опрометчиво бросаюсь на него, намереваясь задушить. Мои пальцы смыкаются на его шее, пока мы вместе падаем на пол. Со всей силы сжимаю пальцы, пытаясь задушить его, пока сижу на нём сверху, и только потом замечаю, что он смеётся. Да что ж за султан смешливый такой?!        — Ты действительно думаешь, что сможешь убить меня так? — спрашивает он, не делая возможности освободится. В следующий момент, повинуясь его молчаливому приказу, двое воинов под руки оттаскивают меня от их Повелителя. Пока я пытаюсь вырваться, что бесполезно, мужчина поднимается, со смешком дотрагиваясь до своей шеи.        — Ты смешная, пташка. Пожалуй, мне будет интересно наблюдать за тобой в гареме.        — Я никуда не поеду! Лучше убью себя! Ты слышишь?! — кричу я, пока султан велит увести меня к остальным пленникам.       Переломный момент наступил. Теперь ничто не будет так, как прежде.