Шесть сердец. Мёртвая вода

- Юма, стой! Лось недоделанный, стой! - Не хочу, я боюсь тебя!.. - Юма, да поцелуй его ради Бога! - Я стал атеистом с тех пор, как этот горластый невежа в меня втюрился! Вот такие крики стояли в особняке с самого утра. А ведь всем казалось, что Аято вышел из возраста, когда играют эмоции, а не разум. К сожалению, в нём ещё остался этот капризный ребёнок, которого теперь целыми днями должен утихомиривать Юма. Почему? Да потому, что он взял на себя ответственность, став парнем рыжеволосого собственника, и поэтому все обязанности, что обычно несут родители, переложили на него. Если перейти на откровения, то всех братьев устраивало такое положение дел. За глаза они называли Юму "нянечкой" и ловили кайф, осознавая, что шумный Аято теперь сидит на его шее. Со стороны эта парочка выглядела не так, как обычно смотрятся влюблённые, из-за чего мало кто из двух семей верил, что они действительно друг друга любят. По крайней мере, Муками всячески отстранялся от тёплых объятий Сакамаки и на автомате отрицал свою любовь к нему (никто ещё не слышал, чтобы Юма сказал Аято "я люблю тебя", хотя второй это делал чуть ли не по сто раз за день). Вот сегодня: Аято стал канючить поцелуй. С одной стороны, нормальная просьба влюблённого человека. Но с другой стороны процесс того, как он это делает, просто невыносим. Мало того, что Юму "лосём" называл, так и бегал за ним так громко и бурно, что все братья поднялись на ноги. Сейчас, когда парочка добежала до кухни, где сидели Коу и Канато и пили кофий*, дыхание обоих резко прервалось, и они решили немного передохнуть, просто медленно ходя друг за другом вокруг стола. - Прошу, хва-а-атит, - устало выдыхал шатен. - Давай я поцелую тебя завтра... или послезавтра... - Т-ты... - зарычал в ответ Аято. - Как ты только... Хах... Смеешь такое говорить?.. Мы встречаемся больше недели, а ты... только два раза поцеловал... Фух, как тут жарко... - Не два, а три! Математику учи, горластый невежа!.. - вскрикнул Юма, но тут же упал на стул, не в силах передвигать ноги дальше. Аято плюхнулся на другой стул следом за ним. Коу с Канато обменялись насмешливыми взглядами. Один так и говорил: "Какие же они ещё дети", а другой как будто с иронией подмечал: "А ведь мы тоже иногда ведём себя точь-в-точь, как и они". Коу допил свой кофий и встал из-за стола: - Канато, давай свою кружку, я вместе со своей помою. Фиолетовоглазый кивнул, передавая идолу сосуд и, подперев ладонями лицо, мечтательно выдохнул: - Интересно, сильно ли мы изменились, если смотреть со стороны? - Думаю, что да, - с заметной запинкой ответил Коу, посматривая, как Юма всё ещё пытается вырваться из цепких ручек Аято. Блондин кое-как подавил в себе приступ смеха, который буквально на секунду задушил его горло. - Братик, ну поцелуй ты уже этого неугомонного! Больно смотреть, как вы в кошки-мышки играете. Юма скрестил руки на груди и брезгливо чмокнул зеленоглазого в щёку, на что тот, конечно же, разорался: - Да ты издеваешься! В губы целовать надо, в гу-бы! - Вот клыки почищу и поцелую. - Тогда иди в ванную живей! Юма в прямом смысле рванулся с кухни. Как жаль, что даже после чистки клыков Аято так и не дождался своего обещанного поцелуя. Всё оставшееся утро он ворчал, хмурился и уже, наверное, в тысячный раз поругал самого себя за мягкий нрав и неумение добиваться своего.

***

Не то, что Субару был удивлён, но, найдя в одной из тетрадок Коу маленький нежно-розовый конверт, его нервишки малость зашалили. Плюс к этому, что этот самый конверт был вскрыт, как будто сама судьба сделала для Сакамаки намёк поскорее разузнать, о чём написано письмо. Вампир достал его из конверта, развернул, но затем снова сложил и бросил на стол. Редко он испытывал чувство страха, но сейчас оно явилось перед ним с открытым лицом. "Веду себя, как ревнивый муж, - думал пепельноволосый, краснея. - Нельзя так, вот залезу не в своё дело, потом переживаний не оберусь. - Затем последовала другая мысль: - А вдруг он ходит налево? Всё-таки столько поклонниц его окружает, вот охмурит его какая-нибудь девка с огромной грудью... и пиши пропало." Решив, что следует вмешаться в секреты своего любимого, Субару взял письмо и на этот раз уверенно и с расстановкой прочитал его: Коу, было глупо с моей стороны писать тебе письмо, когда существует телефон, и я могла просто отправить тебе смс-ку. Но, кажется, что если я начну печатать, то мои руки заледенеют, и я буду весь текст стирать неимоверное количество раз, так и не решаясь отправить его тебе. С письмом всё иначе. Я пишу его ручкой и не могу просто так стереть написанные слова. Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Прошу, не откажи встретиться со мной завтра, после того, как кончатся уроки... Я буду ждать тебя на заднем дворе школы. Если ты не придёшь, то я всё пойму.

Юми Соичиро.

- Ну и ну, - вырвалось из уст вампира, - какая милая девочка. Улыбаясь и весело смеясь, Субару быстро сложил листок и засунул его обратно в конверт, а тот положил туда, где он и покоился с самого начала - в тетрадь по всеобщей истории. На удивление, в парне не возникло тех сильных ревностных чувств, что часто вспыхивают у его братишки Аято. Наоборот, ему отчего-то стало так радостно, что захотелось свернуть кому-нибудь шею.

***

Ты не знаешь, что это значит - Жертвовать! Малыш, ты просто хочешь верить в то, Что ты всегда прав!

В плеере Шу звучала песня "Kiss The Walls", которую Коу посоветовал ему послушать. Непривычно было вместо классики слушать поп, но голубоглазому эта песенка пришлась по душе. Он бы так и слушал её следующие несколько часов без остановки, насилуя кнопку повтора, но вдруг услышал, как на кровать рядом с ним лёг Юма. Сакамаки мягко улыбнулся пришедшему сожителю, ничего не говоря. Тот лишь хмыкнул и, положив под голову руки, уставился в потолок. - Шу, ты когда-нибудь влюблялся? - послышался вопрос лучшего друга.

Ты даже не пел мои песни, Ты просто напевал их на заднем плане, Не в силах дождаться их конца. Скажи мне, как я могу любить кого-то, Когда предпочитаю целовать стены?

Когда-то давно Шу увидел Юму. Такого грязного, худого и... человечного. Хоть он и пах тогда нищетой, но глаза его светились ярче пламенного заката и прямо говорили, как силён его дух. Крепкий, прямолинейный, слегка грубый, но такой в то же время добряк. Как этот нищий посмел подойти к маленькому Сакамаки из благородной семьи? Как он не испугался заговорить с вампиром, у которого внутри текла голубая кровь? - Нет, никогда, - ответил Шу, кривя губы в улыбке. - У тебя опять проблемы с моим братом, горе-любовник? А ведь именно в тот момент мальчик из благородной семьи познал первую любовь. - Он так любит меня, что я просто теряюсь... Не хочу его обижать, но и быстрых перемен в наших отношениях тоже не хочу. Что делать? - Юма лег на бок лицом к блондину и аккуратно снял с него наушники, ведь только ему было позволено так делать. Если бы их сдёрнул кто-нибудь другой, то Сакамаки бы сильно взбесился. Далее шатен томно выдохнул, закрывая глаза. - Ты изучаешь психологию, так посоветуй хоть что-нибудь. Я больше не вытерплю этого, такое ощущение, что я для Аято не любовник, а родитель. Шу чуть ли не прыснул со смеха: - Пха!.. - Что смешного?! - обиженно вскрикнул Юма. - Да так, ничего... - Голубоглазый закрыл ладонью свой рот. - Просто скажи: ты любишь его или нет? Если ответишь на этот вопрос, то всё само собой наладится. Чувствуешь ли счастье, когда он сам счастлив? Можешь ли долго обходиться без его присутствия? Скучаешь ли, когда его нет рядом? И... хочется ли тебе его? - Чего? - Ну-у-у, пожамкать его, потискать, зацеловать... хочется тебе? - Как тебе только в голову это пришло?! Муками вскочил с кровати. И сделал он это вовремя, так как в комнату вдруг ворвался Аято и, указав на старшего брата, торжественно вскрикнул: - Юма! Так и знал, что ты мне вот с этим изменяешь! - Что значит "вот с этим"? - надул губы Шу, вставая с кровати. - Что ты тут вообще забыл? - обратился к рыжеволосому Юма, не скрывая усталости. Ему уже надоело лицезреть Аято целыми днями. Возможно, что если бы собственник вёл себя более сдержанно и спокойно, то Муками бы он нравился намного больше. - Рейджи попросил всех собраться в гостиной для семейного собрания, - ответил вампир, после чего неожиданно схватил шатена за локоть, тем самым приближая к себе, и с раздражением сказал брату: - Только попробуй у меня Юму увести, и я тебе чеснок в еду подсыплю! Старший лишь снисходительно улыбнулся, мол, он принял к сведению эту детскую угрозу.