Юрий Плисецкий.

Юрий Плисецкий.

      Белая кожа, тонкие запястья, хрупкое тело, белокурые волосы, бледные тонкие губы, подрагивающие светлые ресницы. Изумрудные, глубокие, как омуты, глаза. Глаза, в которых ты тонешь, стоит лишь раз взглянуть, а после замерзаешь, покрываясь коркой льда. Нестерпимый холод, который тянется за этим прекрасным юношей. Холодный принц, чье сердце оттаивает лишь при одном человеке.

***

— Деда! Деда! — прокричал маленький, светящийся словно солнышко, мальчик, подбегая, пытаясь отдышаться. — Ох, Юрочка, ты что, опять подрался? — мужчина смотрел на ребенка грустным взглядом, в котором не было ни капли ненависти или злости. — Но деда! Они меня обзывали девчонкой, а я вовсе не девчонка! Вот и решил им это показать! — маленький мальчик все еще настаивал на своем, задавливая глубиной и искренностью своих глаз. На светлые волосы легла тяжелая, но мягкая рука. С особой нежностью и трепетом его гладил только дедушка, а мальчик, словно кот, тихонько мурлыкал и улыбался, что было сил. — Я в порядке, не переживай, деда! Это была самая яркая улыбка, ярче всех Солнц вместе взятых, казалось, она может осветить все Черные дыры, раскрыв тайны человечеству.

***

— Юрий, сколько раз можно повторять! Каждый раз ты приходишь на тренировки невесть какой, весь в синяках и ссадинах! Если так нравится драться, то чего же ты в фигурное катание подался? Есть масса разных секций, в кото… — ХВАТИТ! — прервал лекцию тренера Юра, — были причины, вот и подрался, — спокойным и даже равнодушным тоном произнес юноша. Теперь никто его не спросит почему он это сделал. Теперь никто не станет за него переживать. Теперь никто не будет гладить его по голове, трепать светлые волосы и вызывать яркую улыбку на лице. Теперь никто… — Я понимаю, тебе тяжело после смерти дедушки… — начал тренер с осторожностью, — но не думаешь ли ты, что он был бы совсем не рад тому, что ты сейчас творишь? Боль отдавалась гулким эхом в голове, то сдавливая, то заполняя собой все пространство настолько, что было невозможно вздохнуть. — Ты начал пропускать тренировки, а если и приходишь, то побитый или того хуже! Может, тебе стоит пропустить… — Я справлюсь. — коротко и четко отрезал юноша, начав разминку. — И первое место занимает… Юрий Плисецкий! — воздух заполнили аплодисменты, возгласы и еще куча непонятных звуков, смешавшихся в кашу. — Эй, Юр, ты как? — Отабек был как всегда проницателен и заподозрил неладное. — А, Бека…все хорошо, устал после этого всего, мне нужно отдохнуть, — чуть севшим голосом прохрипел Плисецкий. — Юр, — в голосе слышалась настойчивость, от которой хотелось спрятаться, ведь Отабек мог различить, врут ему или нет. — Нет, правда, я очень уст… Плисецкому не дали договорить. Отабек, осторожно притянув за подбородок, посмотрел ему прямо в глаза, в душу. — …пусто, — парень был в шоке, руки предательски задрожали, а с губ больше не срывались звуки. Воздух стал ужасно тесным, спертым, как будто пытался раздавить всеми силами. — Юра, ты…там пусто. Совсем. — пытался как можно более спокойным тоном сказать Отабек, хотя голос, как и руки, дрожал. — Ооо, посмотрите, это же наш Юрио, поздравляем с золотом! — прокричал уже изрядно подвыпивший Виктор, рядом с которым стоял Юри. — Да, поздравляем, — весело улыбнулся брюнет, протягивая руку. Юра осторожно просунул свою тонкую ладонь в ладонь Юри, неловко пожал, а после вовсе пошел к выходу. — Его руки, они такие ледяные, будто он только со льда сошел, — удивленно прошептал Юри, но Виктор уже тянул его в центр зала, надо же потанцевать. Отабек смотрел на звезды, изредка мимо проплывали тонкие полосы облаков, создавая причудливые, но очень красивые узоры, словно рамочка для звезд.