Рыжее солнце

В голове Аканэ всегда царили равновесие и порядок. Даже беспечность и детское дурачество были на своих местах. Но после этого фильма в сознании Аканэ всё перевернулась вверх дном. Все её моральные принципы и идеалы стали кардинально меняться. Ломая голову над тем, как такая нелепая реплика из не менее нелепого фильма могла так повлиять на Мотидзуки, она пришла лишь к одному выводу - возраст. Она привыкла списывать проблемы на свой переходный возраст, когда человек начинает меняться не только физически, но и морально. Но Аканэ, будучи человеком рассудительным, решила, что всему своё время, а сейчас она отдыхает. Соответственно, забивать голову всякими проблемами и ненужными мыслями она не хотела. *** После кино Аканэ и Мефистофель, как и договаривались, пошли в парк развлечений. Он находился на самой окраине. Там, в основном, был аквапарк, парочка аттракционов и колесо обозрения, на котором Аканэ желала прокатится с первого дня её появления в Йокогаме. Оно было огромным, светилось и казалось ей, так сказать, "изюминкой" города. Погода была просто замечательная, что и послужило причиной отправиться до колеса пешком. Честно говоря, идти нужно было очень долго, ведь, как было сказано ранее - колесо обозрения и аквапарк находились на окраине Йокогамы, в то время как кинотеатры находились в центре города. Мефистофель не очень любил протяжённые пути, а посему, спрятавшись мышкой в кармане Аканэ продолжил путь. - Тебе совсем жить надоело, мышь ободранная? В конец офигел, лентяй? - Проворчала девчонка, оттопыривая нагрудный карман на ветровке, где и сидел мышонок. - Был бы я в облике человека, отвесил бы тебе леща по губам за такую грубость к старшим. Но, увы, люлей ты получишь только дома. Поэтому молись, чтобы к нашему приходу домой я всё забыл. Хотя не удивительно, что я забуду, ты ведь грубишь на каждом шагу, - Мефистофель юркнул обратно в карман, а Аканэ лишь нервно заулыбалась. *** Йокогама, Парк Аттракционов 16:47 Девчонка и сидевший в её кармане "наглый" зверёк добрались до парка развлечений. Повернув за угол и убедившись, что никто не наблюдает, Мефистофель выполз из кармана Аканэ. - Ну наконец-то соизволил вылезти, мышь чердачная, - буркнула себе под нос Аканэ. - Охохох, сейчас-то и настало время платить за слова, - загробным голосом произнёс Мефистофель и, злобно улыбнувшись, стал подходить к Мотидзуки, похрустывая суставами пальцев. - Не догонишь! Не догонишь! - Засмеялась Аканэ и, показав язык, побежала на площадь, звонко смеясь. - Это мы еще посмотрим, - крикнул вслед Мефистофель и рванул за ней. *** Среди мирно гуляющих туристов и отдыхающих жителей Йокогамы особо выделялись только Мефистофель и Аканэ. Они носились по всему парку: Мотидзуки смеялась, словно ребёнок, а Мефистофель постоянно догонял её и щекотал, отчего посетители парка закрывали уши от оглушительного визга вперемешку с "дурак" и "отпусти". Сколько сладкой ваты съела Аканэ, сколько лимонада выпил Мефистофель, сколько они бегали за этот день - это останется загадкой, но что точно могу сказать, они наелись этих сладостей на целый год вперёд, по крайней мере - Мефистофель точно. *** Йокогама, Парк Аттракционов, 20:26 Недавно светло-голубое небо окрасилось в краски заката: начиная от жёлтого, заканчивая бардовым. Редкие звёздочки и полумесяц уже можно было различить среди перистых тусклых облаков. Улицы парка засветились, недалеко от него светился и город. Семейные конкурсы и кафе неспешно сменялись гуляющими влюблёнными и ресторанами. Именно тогда, когда дневная суета пропадала, можно было отдаться своим мыслям, чувствам и эмоциям. Особенно, сидя в колесе обозрения, охваченным фонарями и гирляндами, плавно поднимающимся ввысь и открывающим вид на отблескивающее море. Аканэ сидела, прислонившись к стеклу, и завороженно смотрела на город с высоты птичьего полёта, на море, что казалось бескрайним, на деревья, что совсем недавно были выше. Мысли окутывали её густой полупрозрачной пеленой. В такие моменты трудно определить своё настроение, но можно быть уверенным: именно сейчас эмоции обязательно сопровождает спокойствие. Мефистофель, едва улыбаясь, переводил взгляд с завораживающих огней города на Аканэ, на обычную девчонку. Она была сильной. Очень сильной, но одновременно с тем и беззащитной. В голове Мефистофеля постоянно вертелись мысли о ней. Он любил её. Любил, как братья любят своих сестёр. Смотрел на неё с такой заботой и лаской. "Неужели этот ребёнок, что беззаботно танцует и веселиться, визжит от щекотки, постоянно просит сладостей, да и сейчас - засыпает от ненавязчивой музыки в кабинке, могла совершать такое, отчего с криком просыпается по ночам?..."