2.
19 июля 2017 г., 18:24
После того, как Оби-Ван, Энакин и Падме высадились, они сели в лодку – это был кратчайший путь до особняка сенатора.
Сияли мягким зеленоватым светом купола Тида, мерцали плавно текущие по улицам ручьи огоньков, доносилось ровное гудение голосов, смех, порой кто-то пытался петь. Здесь, в Набу, было как-то по-особому хорошо, умиротворенно.
Все было таким нежным.
Именно тут должна жить Падме, подумал Скайуокер. Среди цветов, а не жестоких политиков.
Падме и Оби-Ван о чём-то разговаривали. Скорее всего, о политике. А Энакин рассекал веслами воду.
Падме улыбалась мастеру Кеноби своей белозубой улыбкой, не обращая внимания на Скайуокера. Обидно ли ему? Не думаю. Вокруг все было так волшебно, словно он попал в добрую сказку. Этот город манил его, звал, и он вертел головой, выискивая глазами что-нибудь занятное. Но не найдя ничего, что могло бы насторожить его, Энакин стал вслушиваться в диалог учителя и Амидалы.
– А знаете, – перебил Энакин своего наставника, – Я ненавижу политиков. Есть, конечно, пара-тройка тех, кто мне нравится... а с еще одним я пока не определился.
Энакин бросил полный страсти и желания взгляд на Падме, и это не осталось незамеченным ни для девушки, ни для Оби-Вана. Последнему, кстати, это очень не понравилось. Правда, он пока не знал почему – из-за того, что его падаван влюбился, или из-за чего-то другого?
И Падме вдруг улыбнулась Энакину в ответ. Сердце юноши затрепетало, словно кролик в орлиных когтях. Она улыбнулась ему! И юному падавану показалось, что эта улыбка отличалась от тех, что она дарила Оби-Вану.
– Так, Энакин! – не вытерпел Кеноби, замечая влюбленный взгляд своего падавана, – Еще раз перебьёшь нас, и я заставлю тебя читать «Историю Джеды».
Энакин театрально закатил глаза и вновь принялся грести. Оби-Ван удовлетворенно улыбнулся и повернул голову к сенатору, в душе восхищаясь ее красотой. Даже Сири Тачи не была такой красивой, как Падме, промелькнуло у мастера в голове.
– А что это? – спросила Падме, не сводя игривого взгляда с ученика. Ее голос мгновенно вывел рыжего магистра из мечтаний. О которых, конечно же, никто не догадается.
– Это такая древняя нудятина про истоки Ордена, там куча всяких старых джедаев и отцов-основателей. Чудесное снотворное, – немедля пояснил Энакин. Увидев строгое лицо Оби-Вана, он попытался сдержать смешок, но не вышло.
Падме фыркнула. Помнится, когда они летели сюда, Энакин ворчал, что мастер слишком занудный, без вкуса к приключениям: того не делай, этого не говори. И летать не любит, хах. Жду, мол, не дождусь, когда пройду испытание и стану джедаем. Падме только рассмеялась: чересчур самостоятельный мальчишка вырос в неуправляемого и наглого парня с шилом в штанах.
Но это ей нравилось.
***
Когда они приплыли к берегу, Оби-Ван вышел из лодки и галантно протянул свою руку Падме. Та положила свою ручку в теплую ладонь Оби-Вана и, приподняв подол платья, ступила на берег. Энакин поспешно привязал лодку и пошел за ними, сверля взглядом спину учителя. Почему он, а не я? – думал Энакин, вскармливая ревность внтури себя. К тому же, было жарко, и хотелось снять всю одежду с себя. Но он же будущий джедай, он должен терпеть. Через минут двадцать они дошли до роскошного дворца. Он не был вычурным, а полностью подходил под стиль городка. – Пройдемте, я покажу вам ваши комнаты, – сказала Падме, – они будут рядом с моей. С этими словами она окинула джедаев своим фирменным игривым взглядом, что свело юного падавана с ума. Неужели она сейчас намекнула ему? Когда они поднимались по каменной лестнице, устланной ковром, Оби-Ван вдруг остановился и придержал падавана за рукав. ― Ты возбужден? – спросил Оби-Ван, осматривая падавана. Его ученик явно не ожидал такого вопроса. Энакин весь трясся мелкой дрожью, в его Силе расцветали красные вспышки, а чуть ниже пояса даже сквозь джедайскую тунику чувствовалось напряжение. Весьма красноречиво. — Вовсе нет, учитель, – Энакин виновато посмотрел Кеноби в глаза и сглотнул. Джедаи старались подавлять свое желание, так как зачастую оно становится неудобством. Но от Кеноби ничего не скроешь. ― Ты не был так напряжен с того раза, как встретил ее в первый раз после десятилетней разлуки, – Оби-Ван отпустил рукав ученика и вновь заглянул падавану в глаза. Энакин стоял, потупившись, словно нашкодивший школьник, которого схватили за руку во время своей проказы. — Простите, мастер. Ощущение, что я снова рядом с ней, опьяняет меня... – забормотал Энакин, не решаясь взглянуть в холодные глаза учителя. — Контролируй свои мысли, они выдают тебя. Вступив в братство джедаев, ты дал клятву, которую нельзя нарушать, – Оби-Ван смерил ученика суровым взглядом и направился за Амидалой. Энакин постоял секунду, а затем поплелся за наставником. Клятва, клятва... Ох. Всё так сложно, просто невыносимо.***
Падме зашла в комнату Энакина, который в это время раскладывал свои вещи. — Энни, может погуляем? – спросила Падме, смущенно улыбаясь. — О! Да, конечно! – падаван затрепетал от счастья, — Мы же не возьмем Оби-Вана с собой? — Нет, к сожалению. Он сказал, что раскладывает вещи и присоединится к нам попозже, – ответила девушка с ноткой грусти. «Лучше бы никогда не присоединялся» — А. Ну это же Оби-Ван. Порядок для него превыше всего, – улыбнулся Энакин, вспоминая, как учитель заставлял его делать уборку в своей падаванской комнатке. Ну, Кеноби хотя-бы не протирал мебель дезинфецирующим средством каждый час и зачастую оставлял немытую кружку в раковине. Поэтому его можно считать нормальным человеком. Энакин приблизился к Падме и взял ее за руку, не сводя горящих глаз с девушки, манящей его с невероятной силой. Кажется, она была не против. – Идем, Энакин, – сказала она и, позволяя юноше держать ее ладонь, вместе с ним направилась к выходу. Кеноби выглянул в окно и проследил за юной парочкой. Книга выпала из рук и он, ругнувшись, наклонился за ней. Сердце вдруг сжалось. Какого ситха? Почему сейчас он ощущает в Силе непонятное чувство? Хотя нет. Кому он врет? Понятное, очень понятное. Оно выросло из его воображаемой коллекции самых различных очертаний её улыбки. С того самого момента, как он встретил её в первый раз, будучи падаваном. Стоп... Что ты творишь, Оби-Ван! Возьми себя в руки, ты же джедай. Забудь об этом.***
Ветерок спутывал убранные в аккуратную прическу волосы Падме. Энакин невольно залюбовался ею и не заметил, как они подошли к берегу. — Здесь мы проводили внеклассные занятия. Купались, а потом обсыхали на солнышке, валяясь на песке, – мечтательно сказала Падме, предаваясь воспоминаниям. — Я не люблю песок, – ответил юноша, поморщив нос, — Он грубый, жесткий, проникает повсюду. Но не здесь, нет, – он перевел взгляд с воды на девушку, – Здесь все такое нежное, мягкое, – Энакин потянулся ближе к Падме, – Гладкое. От Энакина исходили волны непреодолимого желания. Самого сильного желания. Он, поймав ее взгляд, протянул руку и согнутыми пальцами легко погладил ее открытую спину. Так легко, словно опасаясь, что она сейчас встрепенется и уйдет. Но она не ушла, а поддалась его мягким, почти лишенным похоти движениям пальцев и потянулась ему навстречу. Она целовалась много лет назад, так давно, что совсем забыла, как это делается. А Энакин, скорее всего, вообще никогда не целовался. Он неуклюже потянулся к ее губам, на мгновение засомневавшись, будет она против или нет. Но Падме прикрыла глаза от предвкушения сладкого поцелуя, и Энакин приблизился к ней так, что касался носом ее щеки, и обнял ее губы своими. Они целовались недолго, но страстно. Этой секунды было достаточно Оби-Вану, который стоял позади них, около кустов роз. Но он ничего не сказал, только брови его как-то тревожно дрогнули. — Н-нет, – Падме разорвала столь нежный поцелуй. Что на меня нашло, подумала она. Это неправильно. – Нам нельзя. — Л-ладно, – прошептал Энакин, немного отстраняясь от нее. Он не мог поверить своим глазам, а точнее, губам – она поцеловала его! Сердце юноши готово было выскочить из груди, как, впрочем, и сердце Оби-Вана. Тот подождал еще чуть-чуть и вышел из кустов, напустив на себя ни-о-чем-не-знающий вид. Не вечно же ему прятаться. Услышав шаги, Энакин и Падме обернулись. – Мастер Кеноби, вы тоже вышли прогуляться? – рассмеялась Падме и подошла к нему, словно ничего не было. Энакин удрученно наклонил голову. Вдруг Оби-Ван все видел? Хотя вряд ли. Если бы видел, то помешал бы. — Да, сенатор Амидала. Решил подышать свежим воздухом Тида, – он улыбнулся и заправил ей за ухо выбившуюся прядку. Этот необдуманный жест, как порыв нежности, заставил Падме смущенно покраснеть, а Энакина вновь замешкаться. Оби-Ван деликатно кашлянул и поспешно убрал руку. Между троицей повисла напряженная тишина, которую разбавляли трели птиц и мерный шум листвы и реки. Оби-Ван и Энакин сверлили друг друга глазами. Учитель еле заметно покачал головой и вздохнул. — Может, пойдем на поляну? Там очень красиво. Можно увидеть горы, – чтобы сгладить ситуацию, предложила Падме. — Я не против. А ты, Энакин? – спросил Оби-Ван. — Я тоже, — сквозь зубы процедил падаван. Губы его горели от подаренного Амидалой поцелуя, а сердце горело от безоснованной ревности.***
Поляна и вправду оказалась прекрасным местом для отдыха. Энакин наклонился, и свежая трава пощекотала его ладони, будто приглашая присесть. Падме устроилась рядом с Энакином, вертя в пальцах сорванный цветок. Оби-Ван кивнул и улегся ближе к опушке, покусывая тростинку. Энакин посмотрел на Падме и вздохнул. Как такая волшебная девушка может быть сенатором, за которым охотился убийца? Это не укладывалось в его голове, но он и не хотел об этом думать. Они разговаривали о чем-то легком, беспечном, ловя улыбки и взгляды друг друга, как когда-то десять лет назад. Энакин вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым, свободным от участи джедая. Он почувствовал себя обычным влюбленным подростком. И всем сердцем хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. —... мне тогда было двенадцать лет, а он был постарше. Симпатичный, — улыбнулась Падме, рассказывая о своем первом парне. — Гм! Очень романтично, — проворчал Энакин, не желая слушать о каких-то парнях, сумевших завоевать ее сердце, — Ну и что было дальше? — Он стал художником. А я – политиком, — сказала Падме с какой-то иронией. — А может, он поступил правильнее? — резко спросил Энакин. — Ах, точно. Ты не любишь политику. ― Система несовершенна, Падме, — сказал Энакин с раздражением. ― А какой она должна быть по-твоему? — перестав вертеть цветок в руках, спросила Падме, слушая юношу с нескрываемым интересом. — Система, при которой политики могли бы спокойно обсудить любую проблему, найти благоприятный для народа выход, и действовать, — пояснил Энакин. Ему казалось, что это очевидно. ― Мы так и поступаем. Но люди не всегда сходятся во мнениях, Энни. ― Значит, нужно их заставить, — Энакин хитро взглянул на Падме. ― Но кто же их сможет заставить? Выдержав паузу, Энакин ответил: ― Ну я не знаю, кто-нибудь. ― Ты? — Падме сверкнула глазами. ― Хах. Куда уж мне. Кто-то другой, кто-то мудрый. ― Но это же сильно смахивает на диктатуру! — возмутилась Падме. ― Ну и что? Зато эффективно, — в глазах парня заблестели игривые огоньки и он потянулся к девушке. — Хей! Ты меня разыгрываешь! — засмеялась Падме и толкнула парня на траву. — Разве я смею дразнить сенатора? — Энакин ослаб от смеха и Падме оказалась сверху. Но юный джедай обхватил ее талию и быстро подмял девушку под себя. Падме не растерялась, она, разыгравшись, схватила падавана за воротник и они покатились клубком по траве, не отпуская друг друга и беззаботно смеясь, как дети. Они слышали дыхание друг друга и им было хорошо рядом. Вдруг Падме случайно упала прямо на Оби-Вана, который, закрыв глаза, умиротворенно лежал, подставив лицо солнышку. Он резко открыл глаза и, не моргая, удивленно поднял брови и уставился на оказавшуюся на нем девушку. Оби-Ван смотрел на неё снизу вверх — большие глаза, покрасневшие губы, взъерошенные волосы. Между ними было не более пяти сантиметров. Рыжая бородка приятно колола подбородок Падме. Вдохнув запах ее духов, Кеноби вдруг почувствовал тянущее, приятное ощущение внизу живота. Сколько лет назад он в последний раз ощущал тепло женского тела? Когда он был падаваном и был влюблён в Сири Тачи? В Силе вдруг расцвело чувство, за которое он упрекал своего падавана. Нет, пожалуйста, только не сейчас! Кеноби замялся, надеясь, что Амидала не заметит его... довольно крепкого стояка. Десять лет спустя они встретились снова — Падме изо всех сил пыталась найти в нём хоть что-то от того падавана со смешной косичкой. Оби-Ван стал старше, жёстче, опытнее. Научился смотреть пристально и цепко, держаться, скрывая свои эмоции. Переговорщик, такое прозвище ему дали? Да, именно. — П-прости... — виновато сказала Амидала и встала, отряхивая платье. Чувства к Оби-Вану были слишком запутанными, слишком странными, и, если честно, саму Падме немного смущали. Она пока ещё не понимала их до конца, но знала, что этот джедай с непроницаемыми глазами тоже что-то чувствует. Энакин тоже поспешно встал, напустив на себя серьезность и пытаясь скрыть гнев. Он заперся от учителя в Силе, чтобы тот не смог прочитать его эмоции. Хотя Кеноби все равно обо всем догадается. — Магистр Кеноби, мы, пожалуй, пойдем в особняк. Ждем вас там, — Падме выдавила улыбку и поправила прическу. Энакин растерянно взглянул на Оби-Вана и пошел за сенатором. Когда падаван и девушка скрылись из виду, Оби-Ван перевел дыхание и попытался остановить сильно колотящееся сердце. Что... это было? Оби-Ван как будто оживился после стольких лет. И сейчас в голове у него было только одно — поцелуй Энакина и Падме. И это распирало джедая. Он не знал, что ему делать. Неужели он сейчас тоже нарушает правило? Нет, Сила, только не это!
