Прости, что не успел спасти

      Из забытья меня выдернуло пиканье аппарата. В комнате стоял сумрак, я попыталась сфокусировать взгляд на обстановке вокруг, чтобы понять, где нахожусь, но мутная пелена никак не давала осмотреться. Слева от меня, согнувшись пополам и упёршись локтями в колени, кто-то сидел. Его очертания были мне знакомы, опущенная голова плавно подымалась в такт дыханию, он спал. Раздражающий звук медицинских машин резал уши, в нос ударил отрезвляющий запах лекарств. Не трудно было догадаться — я в больнице.       Попытавшись встать, дернула стоящую рядом с кроватью капельницу, в руке саднило. Я попыталась вернуться в первоначальное положение, однако от малейших движений ныло всё тело, голова раскалывалась. Особенно тяжело было в области лёгких, будто мне на грудную клетку поставили чугунное ведро, наполненное водой. — Папа? — я думала, что получится тихо его позвать, чтобы не напугать, но вместо каких-либо слов с губ сорвались лишь кряхтящие звуки. Прочистив горло, которое, к слову, будто готово было извергать огонь, придвинула голову чуть ближе и повторила: — Папа.       В этот раз получилось куда лучше. Отец поднял голову с ладонь и взял меня за руку. — Дарси, милая, ты как? — его голос был охрипшим, тихим и обеспокоенным. — Ты очень напугала нас с мамой. — Папа, что… какой… — я зашлась в приступе кашля. Мои лёгкие будто выворачивало наизнанку, казалось, что вместе с воздухом выплюну сейчас и бронхи. Так и не сфокусировавшись на его лице, я говорила туда, где, по-моему, были папины глаза. — День? Сколько я была в отключке? — Пару часов, сейчас ночь среды. — Хорошо… — я испустила, как мне казалось, облегченный вздох, но это больше было похоже на скрежет металла по стеклу. — Дарси… — качая головой, папа поцеловал мою руку. — Я сейчас позову маму и врача. — Он встал и хотел было отпустить мою руку, как я вцепилась в неё со всей силой, что у меня была. Получился очень слабенький захват, но этого хватило, чтобы хотя бы остановить отца. — Погоди, — прокашлявшись я продолжила: — Это очень важно… сегодня… день сдачи… проекта… — Дарси, — он наклонился ко мне, — ты сейчас в больнице, о каком проекте ты вообще думаешь?       Я понимаю, что это полный бред: лежа в таком состоянии в палате, не видя своего собеседника и кашляя, как восьмидесятилетняя больная старуха, вспоминать о таких мелочах, но, если бы не одно обстоятельство, даже и не заговорила об этом. На отличницу я не тянула и не собиралась расстраиваться, что пропущу школу, однако был человек, который рассчитывал на меня, и подвести его было бы неправильно.       Тоби оставил проект у меня на дооформление, на чём настояла я. Так что теперь вся ответственность на мне. Может, меня природа не одарила таким умом, как у Тоби, но совести хоть отбавляй. — Позвони Тоби, — что-то больно кольнуло в лёгкие, из-за чего я испустила протяжный вздох. Папа крепче сжал мою руку. — Отдай ему… проект. Он в моей… комнате… на столе. — А дальше я отключилась. Мне было всё равно на врачей, что могли суетиться возле меня в этот момент. По сути, мне было безразлично происходящее в палате. Потому что от этого не зависел никто, кроме меня. А относительно своей персоны, я не сильно переживала.       В этот раз не тьма окружала меня, а наоборот — свет. Я стояла посреди парка, который казался настолько оживлённым, что если бы не чересчур много цветов, зелени и пения птиц, то можно было бы сказать, что он реален.       Вдыхая свежий воздух, наслаждалась летним настроением. Как же прекрасно, не ощущать тяжести в грудной клетке, спокойно делать вдох и выдох. Правильно говорят: имея — не ценишь, а потерявши — плачешь. Да, это касается даже таких мелочей, как дыхания.       Сначала мы не замечаем, как просто и легко функционируют наши лёгкие. А ведь какой огромный путь проходит воздух прежде, чем окончательно покинуть наше тело.       Наслаждаясь происходящим, я прикрыла глаза. Что-то мягкое и пушистое врезалось мне в ногу. Я посмотрела вниз и обнаружила тёмно-шоколадного щенка, который весело мотал хвостиком из стороны в сторону и, высунув язык, смотрел прямо на меня. — Акито? — я закричала от радости, вспомнив о новом друге. В ответ послышалось одобряющее тявканье. — Мальчик мой, как я рада! — Наклонившись и почесав за шоколадным ушком, я принялась искать палку, чтобы развлечь щенка.       Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем меня вернули в сознание, но время с Акито я проводила впечатляюще. Обычно, во снах время течёт медленнее и всё заканчивается на самом интересном месте, однако это был не тот случай. Если честно, я даже стала немного беспокоиться, увижу ли снова папу, маму, Тоби, Мэтта и Эрику. Какое-то странное чувство поселилось у меня в душе.       От собственных раздумий меня вывел голос, звучавший отовсюду. — Мисс Мёрфи? — яркий свет ослепил меня. Перед глазами начали плясать кляксы. Сфокусировав взгляд, я увидела перед моим лицом фонарик, излучающий жёлтый свет. Поморгав немного и взглянув на доктора, который стоял справа от меня, попыталась увернуться от резких лучей. Улыбнувшись не менее ослепительной улыбкой, врач продолжил: — Как вы себя чувствуете?       Странно, но я ощущала себя хорошо. Больше никакой ноющей боли по всему тему, нормальная резкость окружающих предметов, давление на грудную клетку ослабилось, оно было почти не ощутимо.       Передо мной стоял высокий, светлокожий доктор лет тридцати с хвостиком. Его атлетическое телосложение можно было легко прочитать по немного обтягивающей медицинской форме и накаченных руках. Благодаря острым скулам и могучему подбородку он больше походил на римского бога, чем семейного врача. Янтарного цвета глаза с любопытством наблюдали за мной, а соломенного цвета волосы были профессионально уложены назад, обнажая небольшой лоб. Лицо гладко выбрито, брови слегка сошлись на переносице от долгого ожидания моего ответа. Он, наверное, подумал, что я оглохла, но вполне могла ослепнуть.       Может здесь снимают какой-нибудь сериал про секси-врачей, и он зашёл прорепетировать роль? — Нормально, — прищурившись, я будто не могла поверить в происходящее. Может и это плод моего воображения? Ничего такая у меня фантазия. — Отлично, значит, усиленная доза лекарств помогла, — записав что-то в планшете, он вернулся к разговору: — Меня зовут Мартин Уолш, и я ваш лечащий врач. — Блистательная улыбка снова озарила его лицо, а глаза с изучением спускались по моему лицу.       Колкая и склизкая мысль стрельнула мне в голову. В попытке её отбросить я оглядела палату. Теперь в панорамные окна палаты сквозь серые тучи пробивалось солнце, наполняя комнату светом. Жалюзи были предусмотрительно открыты, чувствуется, что тут побывал родной человек, который знает мою любовь к небу. — А где папа с мамой? — вместо приветствия или ожидаемого восторга от такого секси-врача я задала интересующий меня вопрос, указав на пустующий возле меня стул. С руки всё ещё торчала капельница, и от неловкого движения иголка немного изогнулась в вене, больно кольнув изнутри. Я ойкнула и удостоверилась в том, что это не сон. Подняв глаза на уже осознанно реального доктора, я ждала ответа. — Корнелия и Джон поехали домой. Они провели тут всю ночь и решили привести себя в порядок. Думали, что успеют к твоему пробуждению, но показатели стабилизировались, так что пришлось будить тебя немного раньше, — он обошёл мою кровать и сел на стул возле меня, положив ногу на ногу и опустив планшет. — Корнелия и Джон? — мои брови полетели вверх. — Вы что же — знаете моих родителей? — Я учился с твоей мамой в колледже, а после помог устроиться на работу. Мы с ней старые друзья, — он чуть наклонился вперёд и, подмигнув, проговорил уже тише: — Так что можешь называть меня просто Мартин. — Что-то я о вас раньше ничего не слышала, — и почему мне кажется, что он набивается ко мне в друзья? «Просто Мартин»? Воу-воу-воу, полегче. — Это и не удивительно. Постоянная работа и никакого свободного времени. Думаю, ты понимаешь, о чём я.       Да ясен пень, что времени на развлечения у врачей и медсестёр почти нет. И на семью, кстати, тоже редко хватает сил. Опустив глаза на свои руки и перебирая край одеяла, задумалась обо всех тех редких выходных, что давали маме. — Доктор… — начала я, но забыв фамилию, посмотрела на него в поисках подсказки. — Просто Мартин, — он откинулся на стул и стал ждать продолжения. — Хорошо, Просто-Мартин, — прочистив горло, я продолжила: — Вы не могли бы дать моей маме два отгула, пожалуйста? Мы с моим другом договорились сходить на выходных поесть мороженое в кафе, да и вообще я уже очень скучаю по маме… У неё такой тяжелый и забитый график. — Даже и не заметила, как слеза скатилась по щеке. Что это? Игра на публику или искренние чувства? В любом случае — это мне на руку. — Ох, Дарси, в ближайшие две недели у тебя постельный режим с жёстким питанием и приёмом препаратов, — сочувственно покачав головой, сказал доктор Уолш и взял в руки планшет. — Но ведь я себя отлично чувствую! — пытаясь доказать свои слова, даже подпрыгнула на кровати и подняла большие пальцы вверх, как бы подтверждая. — Честно, всё нормально. — Это всё ещё действие обезболивающих в сумме с антибиотиками, — встав со стула он продолжил: — Для того, чтобы привести тебя в сознание, мы пошли на крайние меры и вкололи тебе огромное количество препаратов. Дарси, ты была в тяжелом состоянии и это было необходимо. Но сейчас… Мы переходим на стандартное лечение. К сожалению, твоё состояние к вечеру заметно ухудшится, поэтому прошу тебя воздержаться от каких-либо тревог в последующие 24 часа. Теперь всё в твоих руках. Мы будем помогать твоему иммунитету, но основное остаётся за ним. Пневмония кажется безобидной, но это коварная болезнь. — Две недели? — Как минимум, — доктор Уолш сжал мою руку, приободряя, и направился к выходу из палаты. — Спасибо! — мои слова догнали Просто-Мартина уже в дверях. — Это моя работа, Дарси. Поправляйся, — сказав это вполоборота, он развернулся и вышел, записывая что-то в историю болезни.       Откинувшись назад на подушку, я принялась рассматривать погоду за окном и окунулась в раздумья с головой.       Чёрт, на выходных не получится встретиться с Тоби. Почему эта мысль так расстроила меня? Я готова разрыдаться. Видимо, это побочный эффект препаратов. Обычно, я не такая сентиментальная, чтобы расстраиваться, если сорвался обычный поход в кафе.       Другая мысль выстрелила у меня в голове. Акито!       Я пошарила взглядом по полу в надежде найти хотя бы какие-то признаки щенка. Дурья моя голова! Совсем уже мозги у меня набекрень. Это ведь больница, сюда нельзя с животными! Очевидно, что он остался дома.       Может, папа привезёт его. Очень на это надеюсь.       Разглядывая погоду за окном, я гадала, что сейчас происходит в школе. Точного времени я не знала, так как почему-то в платах не принято вешать часы. Возможно, это связано с цитатой «Счастливые часов не наблюдают», но какие могут быть счастливые в больнице?       Я предполагала, что уже день близится к обеду, а значит, урок биологии уже прошёл. Как же мне интересно, как там наш доклад. Заметил ли Тоби изменения в оформлении. У меня было время немного его подправить. Как же мне хотелось увидеть реакцию учительницы на этот проект. Чёрт, да его нужно отправить на конкурс школьных работ. И указать меня просто как редактора, а не соавтора.       Нужно обязательно предложить это Тоби. Обязательно поговорю с ним, как вернусь в школу. — Милая? — в дверях появилась мама, а за ней широкими шагами зашёл и папа. — Как ты? — Было видно, как она измоталась: мешки и синяки под глазами, уставший взгляд и небольшой тремор в руках. Она начала суетиться по палате, поправляя мне подушку, разглаживая одеяло, проверяя мой пульс. — Нормально. Мама, ты спала? — я взяла её за руку и попыталась успокоить, показав на стул возле кровати и приглашая сесть. Папа проводил маму обеспокоенным взглядом маму и вернулся ко мне. — Ну что ты тут, тыковка моя? — он подошёл ко мне, поцеловал в лоб и заправил волосы за ухо. — Как настоящий овощ, — поджав губы, я улыбнулась одними уголками. — Дарси! — мама яростно метала взгляд от меня к отцу и обратно. — Так не шутят. — Мама, а где Акито? — обшарив глазами все принесённые пакеты, я не заметила присутствия щенка. — Вы оставили его дома? — Ты о ком, милая? — мама сделала ещё более обеспокоенное лицо, чем раньше, а папа с нескрываемой тревогой уставился на меня. Да что за спектакль? Куда моего щенка подевали? — Ну как же! Маленький, пушистый с тёмно-шоколадный шерсткой щенок, — в палате повисло молчание. — Вы меня разыгрываете что ли? — Слёзы сами навернулись на глаза. — Дарси, — начал папа, но не смог подобрать слов. Впервые писатель не нашёл, что сказать. — Не было никакого щенка.       Мир остановился в этот момент, все затаили дыхание. Казалось, что так и выглядит вечность: неподвижно, мрачно и опустошённо. — Что? — я не могла поверить в то, что только что сказал папа. — Как это не было никакого щенка? — Милая, — мама взяла меня за руку и тихо продолжила: — это была галлюцинация.       Если это было возможно, мои глаза распахнулись ещё шире. Я чувствовала, как нарастает напряжение в моей голове. Такого не может быть! Какая к чёрту галлюцинация? Переводя взгляд с мамы на папу и понимая, что это правда, я разрыдалась. Как всегда, бесшумно. Просто поток слёз лился из моих глаз.       Мне было больно терять ещё кого-то. Но как можно скучать по тому, кого в принципе и не было?       Однако Акито уже успел поселиться в моём сердце. Пусть даже это и галлюцинация. Переборов приступ слёз, я собралась. Нечего рыдать. Это и к лучшему. Значит, что никто не сбивал бедную собаку и не скрывался с места преступления. Уже хорошо. От этого как-то полегчало.       А щенка возьму из приюта. Обязательно. — Врач уже приходил? — после недолгой паузы, подождав, пока я оправлюсь от услышанного, спросила мама. — Да, — я посмотрела на папу, в глазах которого заплясало какое-то детское ребячество. Вот это-то мне и не нравилось. Он что-то затеял. Вернувши взгляд на маму, чтобы не спровоцировать отца на его уже спланированный разговор, я продолжила: — Заходил доктор Просто-Мартин и дал подробный отчёт о моём состоянии. Мне теперь валяться овощем в кровати две недели как минимум. — Доктор Уолш заходил к тебе? — мама стала заметно бледнее, зрачки расширились от шока. Она попыталась скрыть свою реакцию, но усталость брала своё, и это у неё не получилось. — Ну да, а что? Ты так побледнела, будто привидение увидела, — секунду помедлив я выпалила: — О Боже! Он ведь живой? Я же не начала видеть мертвецов?       Папа зашёлся от смеха, покрутив указательным пальцем у своего виска. — Завязывай со «Сверхъественным», милая, — бросив быстрый взгляд на маму, продолжил: — Просто твоим лечащим врачом с утра был доктор Коннор. — А-а, — протянув от удивления, я спохватилась: — Вот чёрт, а я думала это твой босс и просила у него отгул для тебя. — Поджав губы, уставилась на пальцы, нервно перебирая одеяло. — Ну, — начала нервно мама, — я работаю с доктором Уолшем, просто он не должен был… Погоди, что ты просила у него? — Выходные для тебя, чтобы мы пошли с Хоранами в кафе, поесть мороженое, — с досадой сказав это, я украдкой посмотрела на папу. Тот улыбнулся и кивнул в подтверждение. — Ох, милая, — ласково начала мама и крепче сжала мою руку. — Я обязательно возьму отгул и проведу с вами время. Начиная с завтрашнего дня, присмотрю за тобой. — Нет! — выпалила я, ощущая, как слабость пробирается из недр моего организма. Кажется, это то, о чём говорил доктор Просто-Мартин. В затылке начало немного покалывать, заставив меня зажмуриться. — Сейчас не самое лучшее время. Я не хочу провести твои выходные в моей комнате с соплями и кашлем. — Но… — Корнелия, она права. Тебе незачем сейчас брать выходные. Я присмотрю за ней. Лучше потом выбраться куда-то. Мы не делали так уже сто лет, — папа ободряюще посмотрел сначала на маму, потом на меня. Я кивнула, соглашаясь с ним.       Мама медлила с ответом. — Ну… хорошо. Я договорюсь с доктором Уолшем, — улыбнувшись, мама поцеловала меня, — Я сегодня в ночную смену, так что буду с тобой всю ночь. — Если бы я знала, что для того, чтобы провести с тобой время, нужно попасть в больницу, слегла бы раньше, — не оценив шутку, мама стукнула меня ладонью по лбу и двинулась из палаты. — Пойду поговорю с Мартином. — С кем? — в недоумении спросил папа. — Это мой лечащий врач. Доктор… как его там? — я напрягла извилины вспоминая, но от этого ещё больше закололо в затылке. — Уолш, — бросив его фамилию через плечо, мама вышла из палаты. — Да, точно, — прикрыв ненадолго веки, я надеялась, что боль утихнет, но ничего такого не произошло. С досадой вздохнув и открыв глаза, заметила, что папа теперь сидит на стуле слева от меня и улыбается. — Чего так тяжело вздыхаешь? — Да так, слабость берёт своё, — опустив голову на подушку, повернулась в сторону отца. — И ты не спросишь, отдал ли я проект Тоби? — он разочаровано улыбнулся. — Я не сомневаюсь, что ты справился, — прикрыв глаза, зашлась в приступе кашля. Ой, то ли ещё будет. — Интересно, как всё прошло? — Ну вот он тебе сегодня и расскажет, — улыбаясь, папа поправил волосы и подмигнул мне.       Распахнув глаза, я переваривала услышанное. — Какого… чёрта, папа?! — сорвавшись на крик, лёгкие меня подвели, и я снова подавилась кашлем. — Зачем ты сказал, где я? — Во-первых, он сам спросил, что случилось, — перечисляя, папа загибал пальцы левой руки. — Во-вторых, Тоби настоял на том, чтобы я уточнил в какой именно больнице ты лежишь. В-третьих, он проходу бы мне не дал, если я, ничего не сказав, сунул бы ему проект. В-четвёртых, успокойся, пожалуйста, тебе нельзя сейчас тревожиться. Кстати, оформила ты его очень хорошо. Я пробежался глазами, и мне понравилось. — Ой, папа, прошу тебя, — потянув слова, я накрылась одеялом с головой. — За что ты так со мной? — Во-первых, он сам… — понимая, что отец сейчас начнёт перечислять всё сначала, я жестом остановила его. — О Боже! Который час? Он ведь может скоро прийти! — я замотала головой в поисках часов, от чего голова закружилась и загудела ещё больше. Вспомнив, что посмотреть время негде, обессилено упала на подушку. — Без трёх минут два, милая, — положив наручные часы обратно в карман, посмотрел на меня со всей серьёзностью. — Дарси, всё будет хорошо, не переживай. — Да я же выгляжу как чёрт болотный. — Какое точное описание. Ты в зеркало смотрелась? — покачав головой, папа упёр локти в колени, ближе наклоняясь ко мне. — Ну не смешно ведь, — устав от всего, а в частности от себя самой, я прикрыла лицо рукой. — Но ведь это Тоби, — папа задержал на мне взгляд, а меня прошибло от его слов.       Действительно, это же Тоби. Человек, который не раз видел меня опухшую от слёз, измученную собственными мыслями и терзаниями. Да что там какая-то болячка, он видел, как потаскала меня жизнь. — Всё не так уж и плохо, как ты думаешь, — обняв меня и прошептав слова любви, отстранился. — Тыковка моя, тебе чего-нибудь хочется? — Мангового смузи, — мечтательно закрыв глаза, я представила, как пью желаемый напиток. — Хм, посмотрим, что можно найти у них в буфете, — подмигнув мне папа пошёл к выходу из палаты. — Тоби Хоран, снова здравствуй.       Подняв голову с подушки, я увидела, как в дверном проёме стоит мой друг. Прикрыв глаза и собравшись с силами, села на кровати, упёршись на спинку и помахав рукой без капельницы. — Здравствуйте, Джон, — повернувшись ко мне, Тоби помахал небольшим букетиком из оранжевых ромашек. — Оу, как маленькие тыковки, — папа всплеснул руками, увидев цветы, и, повернувшись ко мне, сказал: — Прелесть! — Папа, я заболела, а не ослепла. Сама вижу, что букет чудесный, — я закатила глаза на очередной комментарий. — А я и не о букете, — кинув напоследок ехидную фразу, папа вышел.       Почувствовав, как слегка заливаюсь румянцем, я развела руками и пригласила Тоби сесть.       То ли от смутившей меня ситуации, то ли от болезни, почувствовала, как участился пульс и заложило уши. — Это тебе, — Тоби протянул букет и, улыбнувшись, сел, пододвигая стул ещё ближе к кровати. — Спасибо, — прочистив горло, я понадеялась, что сердце перестанет так колотиться. Взяв букет, я как можно аккуратнее положила его себе на колени, чтобы он ни в коем случае не замялся. Было приятно получить тыквенные ромашки. И да, ситуация спровоцировавшая этот букет меня ничуть не смущала. — Дарси, как ты себя чувствуешь? — он изучающе посмотрел на меня, будто сам оценивал моё состояние. — Ну, с утра было всё замечательно, так как меня накачали препаратами. Но сейчас уже чувствуется слабость и понемногу возвращается давящая лёгкие боль, — я стала говорить тише и глубже. Понемногу болезнь всё-таки брала своё.       Не знаю, сколько мы так просидели, но говорили мы много. Знаете, было такое чувство, будто я говорю с настолько близким человеком, что даже несмотря на мой осипший и тихий голос, он понимал меня лучше, чем большинство, когда срывалась на крик.       Я расспрашивала за школу, проект, его семью. Рассказала, что не получится пойти на этих выходных в кафе, на что он ответил, что мы непременно туда сходим, как только моё самочувствие улучшиться. Я упомянула о своей идее отправить его проект на конкурс и указать себя как редактора, а не соавтора. На это Тоби лишь рассмеялся и покачал головой со словами, что без меня не было бы этой работы и вовсе.       Я рассказала ему про Акито. Точнее о том, какая со мной случилась галлюцинация. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я знала, что ему могу доверять. Кажется, даже одинокая слеза скатилась тогда по щеке. В тот момент Тоби крепко обнял меня, сказав, что всё образуется и у меня обязательно будет своя собака.       Бывало я заливалась в диком приступе кашля, не в силах остановиться, пока полностью не пройдёт спазм. Тоби терпеливо ждал и крепче сжимал мою руку в знак поддержки.       Не помню, о чём мы говорили тогда ещё, но чем тише становился мой голос, тем ближе он подсаживался. И мне это нравилось. Нравилось, что Тоби рядом. — Ребята, — негромко постучавшись, папа заглянул в палату. — Пора закругляться. Дарси нужно отдыхать. Вы и так просидели дольше, чем можно.       Повисла тишина. Никто из нас не хотел прощаться. Слишком хорошо шёл разговор. — Мэтт и Эрика передавали тебе привет и пожелания скорейшего выздоровления, — первым нарушил молчание Тоби. — Наверное, следовало сказать тебе об этом раньше. Просто к слову не пришлось. — Оу, а чего же сами не пришли? — в сердце кольнула обида. — Тренируются. Завтра ведь соревнования, — он переплёл наши пальцы, чуть крепче прижал ладонь и, поджав губы, встал, направляясь к выходу, — Поправляйся, Дарси. — А можно ещё один вопрос? — я украдкой заглянула на него, играя пальцами по одеялу будто на пианино. — Ну конечно, — мои слова остановили его у подножья кровати. Тоби развернулся всем телом в мою сторону в ожидании. — Он немного глупый, но всё же. Почему ты зовёшь меня полным именем и никогда сокращённым?       Тоби ответил сразу, не задумываясь об этом долго, будто заранее приготовил ответ. — Потому что твоё полное имя характеризует сильную личность. Человека, способного противостоять любым обстоятельствам. «Сильнее, выше, быстрее» — твой девиз по жизни. А укорачивать, называя тебя «Дарс» или как-то ещё, будто обкалывать очень важную часть твоего характера.       Я смотрела на него, раскрыв рот от удивления. — Да, но это явно не обо мне. Имя не характеризует личность. Она формируется уже после того, как назвали человека. — Как назовешь корабль, так он и поплывёт, — он подмигнул мне и двинулся к двери. — Ты придёшь завтра? — вопрос сорвался с моих губ быстрее, чем я успела подумать. — Конечно, — расплывшись в улыбке, он шагнул в коридор. — До свидания, Джон. — Из-за двери показался отец, держа в руках чашку горячего напитка, больничный пудинг и вазу с водой.  — До скорого, Тоби, — он направился ко мне и сел, немного отодвинув стул назад. — Не думал, что у футболиста такие короткие ноги. — Папа протянул мне чашку, в которой оказался чай, и десерт. — К сожалению, мангового смузи у них не было. — Забрав с моих колен букет, он положил их в вазу и поставил на тумбочку возле кровати. Приятный цветочный аромат понемногу заполнял пространство вокруг меня. — Чай тоже подойдёт, спасибо, — взяв ложку, я начала ковыряться в пудинге. — Поешь немного, ты сегодня ничего не ела, — отец обеспокоено посмотрел на меня и положил тыльную сторону ладони на мой лоб. Приятная прохлада его руки немного приводила в чувство. — Милая, снова температура поднялась. Пойду, позову маму и врача. — Хорошо, — я принялась через силу есть десерт больше похожий на рыбный студень по цвету и запаху. Повернув голову в сторону цветов, отметила, что они и вправду похожи на маленькие тыковки.       Как и оговаривалось ранее, из моего организма вышли практически все обезболивающее. Теперь в ход вступают только антибиотики и препараты от кашля.       Больше посетителей ко мне не пускают, поэтому папе тоже пришлось уйти домой. Он поцеловал меня в щеку и пообещал прийти завтра.       В палате я осталась одна. За окном заметно потемнело, сквозь тучи показалась луна и первые звёзды.       Почему-то Полярная звезда ассоциировалась у меня с мультфильмом «Принцесса и лягушка» от студии Уолт Диснея. Помните, как светлячок был влюблён в самую яркую звезду на небе, а после смерти стал таким же горящим газовым шаром в космосе. А что если все мы после смерти становимся небесным телом? И новые звёзды — это умершие души, которые нашли покой во Вселенной?       Мои глаза медленно закрывались.       Мы касаемся чужих жизней, и чужие жизни касаются нашей. Но став горящим шаром в бескрайной Вселенной, у них больше не будет какой-либо власти над нами.       Больше бороться нет смысла.       Сон овладевает мной.