Прости, что не успел спасти

      Я стояла посреди улицы, смотря прямо в небо.       Вокруг меня плясали в танце листья, подхваченные осенним ветром. Серые тяжелые тучи свисали с неба. Казалось, протяни руку — дотянешься до них. Дневной свет был тусклым, однако я всё же не могла понять: рассвет это или закат.       Моя любимая, осенняя куртка была почему-то в грязи, а карманы чрезвычайно тяжелыми, будто набитые камнями. Я попыталась избавиться от пятен, но сделала только хуже, замазав руки. Волосы беспощадно хлестали меня по лицу, будто им отдали приказ во что бы то ни стало помешать мне сосредоточиться.       Окружающие дома кинсейловцов были непривычно мрачными, будто пропущенные через фильтр. Улица пустовала: раскачивались одинокие качели во дворе миссис Келли, смятая газета с местными новостями пролетела мимо меня.       Я озиралась по сторонам в поисках ответов. Что произошло? Где все? Обычно звонкие детские голоса не стихали с раннего утра до позднего вечера. Все мы здесь и соседи, и хорошие друзья.       От нового порыва ветра мурашки побежали по всему телу.       Моего дома не было видно. Я стояла посреди родной улицы одна. И всё мне здесь казалось чужим, неправильным.       Выйдя на тротуар и надев капюшон, я решила направиться в сторону дома.       Ещё никогда я не чувствовала себя настолько одинокой. Казалось, в мире умерла вся радость и любовь. Смех тоже нас покинул, а за ним исчезли и все мои знакомые.       Одолевая холодные порывы ветра, которые нещадно били мне в лицо, я медленно двигалась к родному дому. Ноги налились свинцом, движение были медленные и мучительные. Я хотела побежать, но сил не хватало, будто невидимые цепи тяготили моё тело. Попыталась закричать, но всё тщетно. Ни звука не могла проронить.       В горле появился ком, беззвучные всхлипы исходили из моей груди. Я была совершенно одна в неизвестном мне мире, в котором не хотела оставаться ни на секунду. Мне нужно было проснуться! Это всё сон! Реальность другая, она не здесь.       Я судорожно била себя по голове, ногам, рукам, пытаясь вернуться в тёплую кровать, к любимым родителям и миру, где бы не чувствовала себя так одиноко.       Все мои попытки проснуться были напрасны. Значит, это не сон.       Обессилено опустив руки, я полностью погрузилась в свою тоску, заливаясь слезами.       Почувствовав, как чья-то тёплая ладонь касается моей руки, я резко обернулась, испуганно ища взглядом человека. Тот факт, что я здесь была не одна, вселил в меня надежду на что-то хорошее. Повернув голову, увидела улыбающегося Мэтта.       Его светлые волосы развивались на ветру, голубые глаза излучали радость и счастье, а тёплые пальцы сплелись с моими. Мэтт, как обычно, был одет в тёмно-синюю куртку, расстегнутою до середины, горчичный свитер под ней и чёрные джинсы в сочетании с любимыми Vans.       Он оглянулся по сторонам и потянул меня к себе, начиная идти вдоль улицы.       В моей голове кружилось невероятное количество вопросов которые я хотела задать, но не решалась. Мэтт был рядом и мне это было пока достаточно. Снова увидев его улыбку, моё сердце пропустило удар. Я так по нему соскучилась, что хочу остановить время даже в этом жутком и пугающем месте, и просто насладиться им. Его присутствие дарит мне радость и наполняет мир светом. Казалось, до его появления дома и окружающая природа были тусклыми и мрачными. Но с его приходом стало светлее, будто он принёс с собой лучи света.       Я была готова идти за ним хоть на край света, и Мэтт это знал. В его глазах виднелось понимание. Он, как никто другой, читал меня как открытую книгу уже много лет. — Мэтт, что происходит? Где мы вообще? — я попыталась обратить на себя внимание, чуть сильнее сжав руку и заглядывая в голубые омуты.       Но он ничего не ответил, только шире улыбнулся и ускорил шаг. Теперь мы почти бежали.       Впереди виднелась остановка. Ветер начал усиливаться настолько, что воздух сотрясало гулом и вибрацией.       Не в силах больше находиться на открытом пространстве, я потянула Мэтта в укрытие, чтобы хоть немного отдохнуть.       Холодный ветер окутывал моё тело, проникая под одежду. Меня начало трясти от переохлаждения, я слышала скрежет собственных зубов. К моему удивлению, Мэтт не испытывал того же. Его пальцы были всё такими же горячими, будто он и вовсе не был на улице.       Укрывшись на остановке, я трясущимися руками начала растирать тело в попытке согреться. Но это не помогало. Скажу больше: ног и пальцев не чувствовала. До сих пор не понимая, что происходит, я решила осмотреться. Увидев объявления на стенде, подошла прочитать, но никак не могла сфокусировать взгляд: всё расплывалось и было нечётким.       В одно мгновение Мэтт притянул меня к себе, заключая в объятья. Стоя спиной к дороге, я ощущала вибрацию от порывов ветра. Оглушающий гул заполнял, казалось, всё пространство. Мэтт немного отстранился, держа меня за плечи и заглядывая прямо в глаза. — Дарси, я… — он остановился, будто ждал чего-то. — Да? — неистовый интерес завладел мной. Вот уже второй раз он так начинает предложение, но не заканчивает его.       Мэтт посмотрел куда-то в сторону и ухмыльнулся, тень пробежала на его лице. Теперь узнать его было сложно. Его брови сошлись на переносице, зрачки расширились, улыбка стала устрашающей и злобной. Впервые в жизни он меня напугал. Я попыталась вырваться из его рук, но он не позволял, ещё крепче сжимая мои плечи. Крик вырвался из моей груди, но из-за гула ветра его не было слышно. Да и кто бы мне помог, если вокруг все исчезли?       Казалось, моя реакция только ещё больше позабавила его. Он в последний раз взглянул в сторону и рассмеялся. От этого моё сердце упало в пятки, страх полностью окутал сознание. Я хотела убежать, спрятаться и больше никогда его не видеть. Повернув голову туда, куда недавно смотрел он, увидела, как на безумной скорости мчится грузовик. В мгновенье перед моими глаза пронеслась картина, которая сейчас случится. Нет, такого не может быть! Это ведь Мэтт. Мой лучший друг. Он не сделает этого.       С каждой секундой грузовик приближался всё быстрее, также, как и я к бордюру. Закрыв глаза, просто стала ждать. Горечь предательства появилась во рту.       Мэтт резко дернул меня за плечи. Открыв глаза, я подумала, что это был просто розыгрыш и сейчас время смеяться, но через секунду уже летела на проезжую часть навстречу несущейся машине смерти. Он просто хотел, чтобы последнее, что я увидела, было его лицо, перекошенное от злости и непонятной радости.       Удар, и судороги сводят всё моё тело. Я трясусь, как в приступе эпилепсии, лежа в своей кровати. Меня бросило в холодный пот, волосы слиплись на мокром от слёз лице, окутывая его как паутина, конечности заледенели, были практически неощутимы, дыхание было тяжёлым и прерывчатым.       Это был сон. Просто плод моего воображения.       Однако от чего-то привкус предательства оставался во рту. Смятение чувств охватило меня. За долю секунды я почувствовала как люблю и ненавижу, уважаю и презираю, доверяю и разочаровываюсь. Накрывшись руками, продолжала бесшумно рыдать. Больше я ничего не понимала. Как же хочется отключить к чертям эти чувства! Но так не бывает. Мы обречены на вечные муки от переживаний.       Отец залетел в мою комнату, от чего напугал меня ещё больше. — Дарси, милая, что такое? — он опустился возле моей кровати и обеспокоенно изучал моё лицо и руки. — О Господи, да ты же ледяная. Дарси, ты слышишь меня? — Д-да, — вытирая выступившие снова слёзы и сопли, я пыталась придать голосу как можно спокойный и уверенный тон, но ничего получалось.       Отец, ещё раз повторив имя Бога, принялся метаться по комнате в поисках тёплых одеял. Обнаружив их в шкафу, принялся обматывать меня ими и приговаривать, что он за чаем и скоро вернётся. — Дарси, всё в порядке, это был просто страшный сон, — папа крепко обнял меня и направился в кухню.       Всё ещё сбитая с толку, я посмотрела в окно в попытке определить время. Но на улице было темно и непонятно: всё ещё ночь или уже раннее утро.       Быстро вернувшись, отец подоткнул одеяло и вручил мне чашку чая с мятой. Тёплый домашний уют окутал меня с головой, полностью успокаивая. Папа сел на край кровати, проверяя рукой температуру моего лба. — Уже лучше, — подытожил он, убирая ладонь. — А то была холодная, будто тебя кто-то в холодильник засунул. — Я разбудила тебя? — наслаждаясь, как теплый чай растекается теплом по всему телу, виновато посмотрела на отца. — Нет, я ещё не спал, но ты так закричала, что напугала меня до чёртиков.       Значит, мне удалось всё-таки до кого-то докричаться. В груди что-то защемило. — Прости, такого раньше не было, — потирая переносицу, я посмотрела на окно. — Который час? — Половина третьего, милая, — папа оценивающе на меня посмотрел и убрал дополнительные одеяла. — У тебя уже нормальный цвет лица. Лучше? — Определенно. Спасибо, — положив почти допитую чашку чая, я обняла отца и, поцеловав в щёку, уронила голову на подушку. — До утра ещё куча времени, постарайся уснуть, — поправив одеяло, папа поцеловал меня и направился к выходу. — Если что, я рядом.       Непередаваемая усталость навалилась на меня после странного пробуждения в смятении чувств. А расслабившись от напряжённого сна благодаря чаю, одеялам и любви моего папы, глаза сами стали закрываться. — Спасибо, — повернувшись на бок, провалилась в темноту.       Я проснулась под звон будильника выжатая, как постельное бельё после интенсивной стирки. Оставшееся время до утра снов не было. Я просто отключилась, а потом включилась. Как делает телефон, когда заглючит.       Однако привкус горечи всё же до сих пор оставался во рту. За доли секунды я вспомнила весь свой сон в деталях. Сердце снова предательски защемило.       Что за странная ересь начала посещать меня во время сна? О чём хочет сказать моё подсознание? Может, таким образом некое второе Я пытается наладить связь. Но что Ему нужно? Что Оно хочет сказать? Мэтт опасен? Что за бред! Он мой лучший друг и всегда поддерживает меня. Ну, пока мы общались, так точно.       Или всё наоборот? Во снах же всё переворачивается с ног на голову. Если снится, как тебя кто-то ругает, то на деле он будет тебя хвалить.       О Боже, я схожу с ума! Это невыносимо.       Сев на кровать, взяла телефон, чтобы проверить новости, которые вчера вечером так и не посмотрела. Включив WiFi, уведомления так и посыпались. Шучу, нет, конечно же. Пришло одно уведомление от Эрики в Messenger. Эрика: — Дарси, ты где пропала? — Ау! Ты где? — Мать твою, неужели написать так сложно? — Дарси?!       Последнее сообщение было отправлено как раз тогда, когда мы с Тоби только закончили проект. Вот чёрт, как неудобно!       Возле её иконки светился зелёный кружек. Я немедленно принялась набирать сообщение.

Дарси: — Эрика, прости, только увидела твои сообщения.

      Спустя секунду она тут же ответила. Эрика: — Дарси?! ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛА?

Дарси: — Была занята, писали проект.

Эрика: — А зайти в онлайн вообще не судьба?

Дарси: — Если ты так беспокоилась, могла бы позвонить или написать SMS. Номер у тебя ведь всё ещё есть, не так ли?

Эрика: — … — Чёрт, с этими соцсетями совсем забыла о существовании номеров.

Дарси: — Ну да, бывает.

      В этот момент я вспомнила Тоби, который писал мне именно SMS, а не строчил сообщение в соцсетях. Эрика: — Ты как вообще?

Дарси: — Как обычно.

Эрика: -?

Дарси: -.

Эрика: — Это не смешно.

Дарси: — А я и не смеюсь.

Эрика: — Я ведь понимаю, что вчера за обедом всё пошло… не так, как планировалось.

Дарси: — А что-то планировалось?

Эрика: — Да, чёрт возьми! Мы должны были нормально пообедать, как всегда до этого, а потом вместе пойти на занятия.

Дарси: — Ничего уже не будет, как прежде. Не стоит об этом забывать.

Эрика: — О чём ты вообще?

Дарси: — Эрика, Мэтт со мной не общается. — И слова мне не говорит. — Я устала видеть его вечно мрачное лицо в своём присутствии.

Эрика: — Да о чём ты? Он переживает за тебя не меньше меня.

Дарси: — Что?

Эрика: — Чёрт возьми, ребята, вам нужно поговорить!

Дарси: — Да ну? Он этого не хочет.

Эрика: — Почему он сказал мне тоже самое? — Вам пора поговорить как взрослым людям, а не играть в молчанку.

Дарси: — Он что?..

Эрика: — Поговорим об этом уже лично. — Пошла собираться, а то не успею.

Дарси: — Окей, до встречи.

      Слова Эрики не выходили из моей головы. Почему Мэтт сказал, что я не хочу с ним общаться? Это ведь неправда. Неужели так выглядит с его стороны?       Собравшись и спустившись на кухню, я застала папу сидящим за столом и потягивающим ароматный кофе. — Выглядишь намного лучше, чем ночью. Неужто Тоби доброго утра пожелал? — ухмыльнувшись, он взял печенье из лежащей на столе корзинки и принялся медленно жевать, подыгрывая бровями. — Я просто умылась, — закатив глаза и тяжело вздохнув на новый приступ подколов от папы, налила в чашку кофе, сделала глоток и принялась жарить яичницу.       Одна из полезных черт моего отца — уважение к моим принципам. Спасибо ему за это. — Оу, да, действительно. Ещё и накрасилась. Хм-м, — папа положил подбородок на руку, упираясь локтем перпендикулярно столу, рассматривая меня. — Я и вчера такой была. Это макияж аля натуральная красота, — поджарив два яйца и нарезав помидоры, села возле его. — Но ты и без него отлично выглядишь. Очень напоминаешь свою маму в молодости. — Правда? — я аж поперхнулась завтраком. Мне стало приятно, ведь мама в молодости была сногсшибательной красоткой. Сотни раз пересматривая фотоальбом, я всегда с придирчивой точностью сравнивала себя и её, задаваясь вопросом, почему мне так мало от неё досталось?       В принципе, сейчас не многое изменилось. Мама почти не постарела с семнадцати лет. Появились несколько морщинок, но они скорее украшали её и придавали харизмы, нежели говорили о возрасте. Может, мне передалось в наследство позднее старение?       Мама в свои тридцать пять выглядела как модель из журнала BAZAAR. Янтарного цвета волосы, не такие густые, как в молодости, но такие же длинные и прямые, каждый день укладывались в аккуратный высокий конский хвост. Серые глаза меняли свой оттенок в зависимости от настроения и усталости от «мокрого асфальта» до «серого шторма», полные алые уста с выразительной верхней губой дополняли общую картину. Небольшой носик и острые скулы завершали магию её притягательной красоты. И, конечно же, шикарная фигура типа «песочные часы» с формами «90-60-90».       Как вы могли догадаться, из всего вышеупомянутого мне достались только губы, скулы и фигура. А всё остальное было будто от других людей. Волосы русые, лёгкая волна и пушистость, ровные брови с небольшим изгибом и не такие выразительные черты лица, как у мамы. Глаза вот карие, как у папы. Меня вообще можно было считать сплошной генетической ошибкой. До сих пор не понимаю, как у таких красивых людей, получился ребёнок «на троечку»?       На фоне моих родителей я всегда казалась тем самым фриком из фразы «В семье не без урода».       Поэтому такое заявление отца, повергло меня в шок. — Я так не думаю, — дожевав последний кусочек яичницы, посмотрела прямо в глаза отцу, отпивая кофе. — Ну мне-то лучше знать, — он скептически посмотрел на меня. — Дарси, ты же очень на её похожа. И внешностью, и характером. — Ну, со вторым согласна, но вот насчёт первого… Папа, я скорее пошла в твой род, — он посмотрел на меня, как на умалишённую. — Мда, вся в мать. — Потерев переносицу, продолжил: — Ты, как и она, себя очень недооцениваешь, милая. — Ну да. — Именно из-за своих чертей, которые нашёптывают тебе всевозможные комплексы, не обращаешь внимание на окружающих людей, а они весьма нестандартные личности. Которые, между прочим, интересуются тобой. — Ой, папа, прекращай. Мы с тобой оба знаем, что, кроме Эрики и Мэтта, никому не интересно со мной общаться. И то, даже им уже стало скучно, — и вот снова привкус горечи. — Ты ведь, наверное, не знаешь, как мы с мамой познакомились. — Ну, вы же учились вместе, — допив последний глоток кофе, я взглянула на часы: до приезда автобуса ещё есть время. На удивление, сегодня сборы как никогда быстрые. Налив ещё чашку кофе, я села возле отца и продолжила беседу. — Это только верхушка айсберга, — он тепло улыбнулся, погружаясь в воспоминания. В тот момент я видела, как в его глазах оживало прошлое. Он находился одновременно и здесь, со мной, рассказывая историю, и проживал её заново. Помешивая кофе, отец то и дело поглядывал на меня. — Да, ты верно подметила. Мы одногодки и учились в одной школе, но вот пересекались нечасто. Видишь ли, твоя мама в семнадцать лет уже поражала глубиной своих знаний и вела активную социальную жизнь. Ни одно мероприятие не проходило без её участия. Да что там, без тщательного контроля.       Я впитывала каждое слово, которое произносил отец. Меня приводило в бешеный восторг вот так просто сидеть и слушать про молодость родителей, представляя всё в точных деталях. — Уже тогда, учась в выпускном классе, она знала, кем станет после колледжа. У неё был распланирован каждый день, каждая минута. И что уж говорить, за твоей мамой ухлёстывала половина школы, однако она была слишком занята для подобной ерунды как, цитирую, чувства, — он сделал небольшую паузу, отпивая кофе, а я как завороженная ловила каждое его движение. Отец ещё шире улыбнулся. Он явно предсказывал мою реакцию у себя в голове, но, видимо, я превзошла саму себя. — Никогда не думала, что мама была в школе… ботаном, — тихие слова сорвались с моих губ. — Но она не была похожа на обычных зазнаек или задавал. Твоя мама была неповторима как в своих действиях, так и в суждениях. И, к слову сказать, считала меня полным профаном, — смешок вырвался с его губ, глаза ещё больше заискрились воспоминаниями. — Так как я был в футбольной команде, она считала меня тупым качком и даже не обращала на меня внимание, идя на поводу у стереотипов.       Это неожиданное заявление заставило меня открыть рот в изумлении. Так они не влюбились с первого взгляда? Ну, мама, спасибо, что кормила меня сказками в детстве.       От возмущения, что всё это время была обманута, я свела брови на переносице и посмотрела в полупустую чашку, вспоминая, как в детстве мама рассказывала о встрече с папой аля сказка Диснея. И я наивно в это верила! — Я так понимаю, ты слышала другую историю, — коротко кивнув, посмотрела на отца в ожидании продолжения. — И как бы она не пыталась изображать из себя независимую от мнения окружающих девушку, я знал, какая Корнелия на самом деле ранимая. Видел это в её движения, во взглядах. Она была одной из самых красивых девушек в школе, хотя сама так не считала. Прямо как ты, кстати. Однако не красота меня привлекла в ней. А её решимость, и целеустремленность, и то, как она видела этот мир. Корнелия покорила моё сердце, и я решил добиться её во что бы то ни стало. — Вау. Знаешь, пап, это очень душевная история, но я не могу понять: как целеустремлённая девушка, вроде мамы, решила стать обычной медсестрой? — отпив кофе уставилась на отца, ожидая ответа. Он помедлил. — Она планировала поступить в медицинский колледж на хирурга, но… — повисло молчание, нарушаемое тиканьем кухонных часов, — Всё пошло не по плану. — И родилась я? — Нет, и твоя мама влюбилась. А потом уже и ты поспешила осчастливить нас своим рождением, — он потрепал меня по голове, а потом потянул моё лицо к свету. — Милая, ты — самое большое счастье в моей с Корнелией жизни. Не забывай об этом.       Взяв пустые чашки и грязную тарелку, отец направился к мойке. — Но я не понимаю. Если вы так любите друг друга, то почему ссоритесь чуть ли не каждый божий день? Зачем было заводить ребёнка, если вы были ещё к этому не готовы? — Ты не поймёшь, пока у тебя у самой не появятся дети, Дарси, — я скептически окинула его взглядом. Он оценил это как вызов и продолжил: — Не сравнить ни с чем тот момент, когда ты берёшь в руки своего первого ребёнка. Ты никогда не готов стать родителем, пока не подержишь в объятьях маленький комочек счастья. С той секунды начинаешь нести ответственность за всё, что будет происходить в жизни твоего дитя. Готов ночи напролёт не спать, защищая его. И это, Дарси, ты почувствуешь позже. Когда придёт время.       Папа переводил дыхание, скрестив руки на груди и опёршись на столешницу. Его каштановые волосы немного растрепались, глаза были опущены в пол. В тот момент передо мной стоял семнадцатилетний Джон, новоиспечённый отец и муж.       Слеза скатилась по моей щеке, я поспешила её стряхнуть. — И ссоримся мы не из-за тебя, сожалея о прошлом. Не смей о таком думать. Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. И у нас есть тоже свои небольшие проблемы, но они решаются. Из любой ситуации можно найти выход, милая, — он повернулся к окну и коротко добавил: — Опаздываешь на автобус.       Обернувшись к нему, я уже видела своего тридцатипятилетнего папу, полностью погрузившегося в свои размышления. Глянув на часы, пришла в ужас. Отец прав, я чертовски опаздываю!       Подобрав вещи и накинув куртку, пулей вылетела на улицу. Погода сегодня не радовала: уже с утра моросил дождь и дул холодный осенний ветер, запутывая мои волосы в очередном вихре.       Зонт, конечно же, остался стоять при входе.       Я побежала со всей силы, будто на соревновании. Автобус уже стоял, и у меня было около тридцати секунд прежде, чем двери закроются, и он уедет. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я кричала и махала руками в попытке его задержать. Но, увы. Мне не хватило десяти секунд. Двери закрылись и автобус укатил в школу.       Да ну чёрт с ним!       С волос уже стекали первые капли воды, ноги, побывавшие не в одной луже, промокли насквозь.       Опоздав на автобус, я автоматически не попадаю на первый урок. Да и ладно. Достав из сумки наушники, включила музыку погромче и пошла в направлении школы.       Сегодня мои мысли занимали родители и Мэтт. Я плелась на урок, прогоняя то сон, то разговор с папой. Какая тяжесть и ощущение пустоты зародились у меня в груди.       Пройдя полдороги, я уже вымокла до нитки, одежда от воды стала тяжёлой и холодной. Никакого желания продолжать путь у меня не было, если бы не одно «но». Мне нужно увидеть Мэтта и поговорить с ним. Хотя бы попытаться.       Набравшись решимости, я пошла дальше, дрожа от холода.       Добравшись до школы и зайдя внутрь, почувствовала, как приятное тепло окутывает меня с ног до головы. Прошла уже бóльшая половина урока, и в коридоре никого не было, я смело направилась в туалет, чтобы немного высушить одежду, выжав с неё воду. Однако, обувь не высушить, так что хлюпать мне предстояло весь день.       Приведя себя в какое-то подобие нормального вида, я направилась во внутренний двор ждать окончания урока.       Сев на траву и упершись спиной на дерево на своём любимом месте, я вытащила книгу, которую успела прихватить, и стала ждать. Окутавшее тепло согрело меня и расслабило. Я не заметила, как задремала.       Из забытья меня вывела пробирающая всё тело дрожь и следующая за неё головная боль. Я чувствовала слабость, будто только пробежала марафон. Оглянувшись по сторонам и увидев, как постепенно школьники заполняют двор, сообразила, что урок закончился. Одежда на мне уже почти полностью высохла, однако вода в обуви так и оставалась. Я подобрала свои вещи и направилась к шкафчику Мэтта, надеясь встретить его там.       Добравшись до входа в здание я услышала, как меня кто-то окликает. Пробежав взглядом учеников, заметила в толпе Эрику, которая пробиралась ко мне. — Дарси, ты здесь! — подруга обняла меня, а почувствовав ещё влажную одежду, полностью окинула взглядом. — Ты пешком в школу шла? — Эм, да. Опоздала на автобус, — почувствовав легкое головокружение, я прислонилась плечом к стенке. — Дарс, ты какая-то серая на вид. Всё нормально? Может домой пойдёшь? — подруга обеспокоено положила руку мне на плечо. — Ты не знаешь, где Мэтт? — сейчас меня интересовало только это, а не мой внешний вид. — Мне нужно с ним поговорить. — Он должен быть где-то здесь, но Дарс… — я не дослушала, повернувшись в сторону его шкафчика и начала идти. Ноги стали немного подкашиваться, голова гудеть. Да что же это?! Подняв голову вверх, я увидела его светлую шевелюру. — Мэтт, — перекрикивая общий шум, я вопила со всей мощью и медленно пробиралась к нему. — Дарси? — он в недоумении оглянулся, ища меня взглядом. — Я здесь, — подняв руку, помахала, всё ещё пробираясь сквозь образованную пробку. — Привет, — он тепло улыбнулся, окидывая меня взглядом. — Всё хорошо? — Нам нужно поговорить, — мне надоело ходить вокруг да около. Пора бы уже всё прояснить. — Да, о чём? — он непонимающе посмотрел на меня. — О том, что ты сказал Эрике, о том, почему ты перестал со мной общаться, о том, что вообще, мать твою, происходит? — новый приступ головокружения откинул меня в сторону, впечатывая моё плечо в шкафчик. — Дарс, ты неважно выглядишь, — начал он, протягивая ко мне руку и касаясь моего лба. — Да ответь же ты хотя бы на один вопрос! — я уже перешла на крик, не совсем владея собой. — Сейчас не самое лучшее время, Дарс, — он виновато взглянул на меня и перевёл взгляд на рассматривающую нас публику. — А когда оно наступит, Мэтт? — злоба охватила меня. Мне надоело постоянно откладывать этот разговор. Какого чёрта вообще? — Это лёгкие вопросы, на которые ты знаешь ответы. — Я скрестила руки на груди, ожидая ответа и стараясь не замечать нарастающую боль по всему телу. — Дарс, — он понизил голос до шёпота, — давай не здесь и не сейчас. — Да ну и хрен с тобой! Не нужно со мной вообще ни о чём говорить, — я вскидываю руки вверх от переполняющих меня эмоций. — Мне от тебя вообще ничего не нужно. — Процедив это сквозь зубы, сама не понимая откуда столько злобы, я направляюсь к выходу.       Пошло оно всё! Сегодня нет настроения для того, чтобы оставаться в этом гнилом месте. — Дарси… — Мэтт попытался меня остановить взяв за руку. — Такая горячая.       Я выдернула её и пошла дальше, скрестив руки на груди, унимая таким образом пробившую меня дрожь. Мало помогало, честно говоря.       Пробираясь сквозь толпу, я заметила Тоби, который, очевидно, только подошёл. Он метал взгляд то на меня, то на Мэтта, пытаясь понять, что произошло. Встретившись с его оливковыми глазами, я коротко кивнула в знак приветствия и продолжила идти к выходу.       Мелкий дождь превратился в густой туман, который оставлял неприятные ощущения на коже. Висящие в воздухе капли тут же увлажнили волосы. Вот уже второй раз за день придётся промокнуть. Как же достала моя невнимательность и вечная спешка! Ставлю себе задание, придя домой, засунуть зонт в рюкзак и не вытаскивать его. Лучше таскаться с ним, чем промокать до нитки.       Выйдя на крыльцо, всё ещё в диком бешенстве, я сжала руки в кулаки, набрала побольше воздуха в легкие и побежала. Мелкая дрожь пробирала меня с каждым новым рывком ноги.       Ничто меня так не успокаивает, как бег. А прийти в себя мне не помешает.       На бегу я ни о чём не думала. Больше на это не оставалось сил.       Пробежав пол пути, я согнулась, переводя дыхание. Бежать с повышенной влажностью чертовски трудно. Будто вдыхаешь не воздух, а воду.       Оглянувшись по сторонам и полностью успокоившись, я перешла на шаг. Больше злость не кипела в моих жилах, на смену пришло знакомое непонимание. И с новой силой овладело мной.       Пульсирующую боль в голове я уже перестала замечать, но новый сильный толчок напомнил об этом. Дыхание стало каким-то прерывистым и хриплым, но продолжила идти, опустив голову и не обращая на это внимание, снова погружаясь в свои мысли.       Меня отвлекло тявканье. Я подняла голову, ища источник звука.       У бордюра сидел маленький пушистый щенок, опустив голову и склонившись над чем-то. Подойдя к нему поближе, я опустилась на одно колено. Легкое головокружение заставило меня опереться рукой в асфальт для равновесия. Спустя несколько секунд всё снова пришло в норму.       Погладив темно-шоколадную головку щенка, я проследила за его взглядом. У самого края дороги лежало окровавленное тело собаки. В одно мгновение пазлы сложились в моей голове.       Щенок перебегал дорогу, когда ехала машина, а его мама спасла его ценой собственной жизни. Смотреть на это зрелище было невозможно: из проломленного черепа сочилась кровь, темные ручьи которой слепляли шерсть; глаза практически выпали из глазниц; правый бок туловища также кровоточил; где-то виднелись внутренние органы; передние лапы неестественно были выкручены; хвост был оторван и лежал в стороне.       От увиденного у меня ещё больше разболелась голова в затылке, будто кто-то дал мне сильный подзатыльник. Чувства нахлынули снова. Я разрыдалась от безысходности. Что же теперь будет с щенком? Виновник аварии даже не удосужился остановиться и завести сбитую собаку в ветклинику, а щенка в приют. Чёртовы эгоисты!       Захлёбываясь слезами, я взяла темно-шоколадный комок в руки и направилась домой. Решение приняла молниеносно. Теперь он будет жить с нами.       Гладя и успокаивая его тем самым, я чувствовала исходящее от его тепло. Теперь его будут звать Акито, что означает «осенний».       Подойдя к дому, утирая слёзы, я заметила, как стоит мамина машина у подъездной дорожки. Отлично. Вся семья в сборе.       Зайдя в дом, я громко позвала родителей, почти не замечая, как перед глазами всё начало плыть.       Ошарашенные моим ранним приходом, они вышли из кухни. Папа, как обычно, одет по-домашнему и пропитанный уютом, обеспокоенно посмотрел на меня. Следом за ним шла мама с чашкой кофе и не менее озабоченным выражением лица. — Мама, папа, это Акито, и теперь он будет жить с нами! — расплываясь в улыбке и сияя от счастья, я продемонстрировала им щенка.       Родители встревоженно переглянулись, и мама подбежала ко мне, кладя руку на лоб. — Да ты вся горишь, где ты была? — Ой, да это зашла с холода в тепло. Ничего страшного, — я отмахнулась от её руки, которая начала исследовать остальную часть моего лица. — Нашла нового друга, мама.       Я протянула ей щенка, которого она так старалась игнорировать, и почувствовала новый приступ головокружения. В этот раз куда сильнее, чем прежде. Земля ушла из-под моих ног, и я обессиленная завалилась на пол. — Мама? — всё, что я запомнила далее: её испуганное полуразмытое лицо, склонившееся надо мной, и папу, который подхватил меня на руки и понёс в машину.       А дальше — тьма.