Эй, брат / Hey, Brother

— Хён! Мальчишка шести лет плотно обвил ручки вокруг своего старшего брата, прячась за него, а сам боязно выглядывал из-за спины брата на хулиганов, что были перед ними. — Не трогайте его, — зарычал Чанёль, сжимая кулаки. А младший посмотрел на своего спасителя сквозь слёзы остекленевших глаз, нижняя губа всё ещё подрагивала, когда он очень старался сдержать всхлипы. — Что это? — другой пацан, тот, что был такого же возраста, как Чанёль, громко заржал. — Вы влюблённые или что? Другие подростки подхватили шутку, громко и дружно загоготали, испугав мальчонку ещё сильнее. Он плотнее сжал кулачки на джинсовой ткани брюк Пака. — От того, как ты о нём заботишься, кто-то может подумать, что вы влюблены! — тот же хулиган злобно говорил с глумливой усмешкой на губах. — Разве это не так? Разве ты не влюблён в своего брата? — парень сплюнул на землю, морщась, как от горечи. Чанёль попятился, выставляя руки, тем самым ограждая брата от остальных.

***

— Бэкки сожалеет… — мальчик рыдал в тот день чуть позже, когда они оба уже сидели на кухне, а Чанёль обрабатывал царапину на его коленке, которая появилась в результате падения с качели, когда хулиганы с силой столкнули Бэкхёна. — Всё потому, что Бэкки настолько слаб, что Чанни приходится защищать его. И какой бы противной могла показаться сцена со стороны, когда мальчишка плакал, хлюпал носом, тёр грязными кулаками заплаканные глаза, для Чанёля это казалось милым. Он нежно расчесал пряди волос на голове у младшего брата, привлекая его внимание, и из-за спины протянул маленькую бутылочку. — Тогда Бэкки нужно пить вот это, если он хочет вырасти высоким и сильным, как Ёлли, — он просиял своей красивой улыбкой, вручая брату молоко. Банановое. Любимое Бэкхёна. Малыш облизнул свои губки, предвкушая лакомство, но перед этим он не забыл оставить быстрый поцелуй на щеке Пака, который был старше его на семь лет. Чанёль улыбнулся, и что-то в его груди так приятно сдавило, заставляя чувствовать себя странно. И он не мог понять, правильное это было чувство или нет.

***

— Ты хочешь ещё супа с кимчи? Ты должен ещё съесть хотя бы ложечку, — мать щебетала над Бэкхёном, подвигая к нему миску с едой. Парень взглянул на неё с недоумением, рука застыла с ложкой в воздухе. Что-то было не так, и он это почувствовал. Конечно, она всегда была веселой, но сегодня это приподнятое настроение сильно выделялось. Бэк заметил, что мать, вроде как, даже приоделась. — У тебя был секс, что ли? — он невозмутимо отодвинул миску подальше от себя. Суп был очень острым, и Бэк пытался справиться с жаром в горле, отпивая приличный глоток воды из стакана. — Ты маленький идиот! — женщина приподнялась со стула и щёлкнула сына по лбу, прежде чем снова усесться на него всё с той же странной улыбкой. Она молчала, но было видно, что ей трудно скрывать что-то. — Слишком странно, — прошептал он и подмигнул, отпивая ещё воды, ловко уворачиваясь от настойчивости матери впихнуть в сына очередную порцию жгучего кимчи. Но их веселье было прервано звонком в дверь. — Мы кого-то ждем? — хмуро спросил Бэкхён, подозрительно косясь на мать. Она покачала головой, притворяясь, будто понятия не имеет, о чём спрашивает её сын. Однако Бэк слишком хорошо знал её, чтобы сразу заметить блеск глаз женщины и понять, что это спланировано или на крайний случай ей известно, кто за дверью. — Я не знаю. Ты иди и сам посмотри, — она слегка пнула его в голень. Семнадцатилетний подросток встал, бурча себе под нос недовольства, направился в гостиную, с беспечностью открыл дверь. Ох, как бы ему хотелось сейчас провалиться сквозь землю. Исчезнуть, раствориться, но не стоять перед раскрытой дверью, холодея и потея одновременно, хлопать глазами, сжимая до побеления костяшек дверную ручку. — Эй, брат. Он пожалел, что не смог захлопнуть дверь сразу, как только её открыл, однако как это можно было сделать, когда ты потерял всякий контроль над своим телом?! А сам Бэкхён стоял, разинув рот в буквальном смысле этого слова. Можно было предполагать что угодно: почта, молочник, свидетели Иеговы, попрашайки, новый хахаль… но только НЕ ЭТО. Это был он. Это действительно был ОН. Стоял перед дверью высокий и гордый. Чанёль. Если Бэкхён и вырос за это время, то его брат побил все рекорды, возвышаясь над младшим на целую голову. И те воспоминания, что были у Бэкхёна о своём старшем брате не сильно разились с реальностью. Он не сильно изменился в плане внешности, только стал более собранным, целостным, если так можно было сказать, лишь посмотрев на него. Черты лица из юношеских превратились в более мужские, они слегка заострились. Высокий прямой нос и широкие аккуратные брови над тёмными проницательными глазами, которые смотрели прямо. Кожа слегка загорелая, а чёрные блестящие волосы были немного потрёпаны, что делало его ещё более красивым и по-современному модным. Не изменились только его уши. Они по-прежнему так мило торчали, и Бэк тут же вспомнил, как любил тянуть за них, дразня своего хёна, когда они еще были маленькими. Чанёль всегда позволял ему делать это, прежде чем подавлять «щеночка» своим большинством и щекотать того, зная слабости младшего. Он стал мужчиной. Красивым, взрослым мужчиной. — Ты проглотил свой язык? — спросил Пак, наклонил голову в бок с игривой ухмылкой. «Господи, даже его голос достиг более совершенного уровня, глубокий, богатый, как тёплый мёд, заливаемый в горячий апельсиновый сок. Сильный и завораживающий.» На самом деле хотелось хорошенько врезать Чанёлю, ведь не зря же он занимался хапкидо. Это было первым порывом, которому Бэк не дал выхода. — Что он здесь делает? — вместо этого спросил младший, повернувшись к своей матери, которая подошла к ним через несколько секунд. Она опешила от такого жёсткого и холодного тона сына. — Что ты такое говоришь? Это и его дом тоже! Бэк не мог поверить глазам. Он недоумевал от ситуации. Было странное чувство в груди, то самое, которое он привык постоянно ощущать много лет назад. Когда хотелось сдавить грудную клетку, потому что казалось, что там дыра, которая кровоточит. Но этот обжигающий взгляд почти чёрных глаз старшего брата примешивал к этому болезненному чувству и другое. Бэк не мог понять его происхождение, и какими основными эмоциями это чувство наделено. Но кровь шумела в ушах, сердце стучало быстрее, будто хотело убежать от происходящего, а за спиной росли невидимые крылья счастья, которые хотелось тут же выдернуть с корнем. Бэк не мог произнести его имя. Оно застряло в горле, а это — не есть хорошо. Это, как минимум, странно. — Только потому что он решил приехать обратно, ты решила игнорировать его поступок, то, что он сделал много лет назад. — парень выплёвывал обвинения в адрес матери и брата, даже не удосужив больше последнего взглядом. — Это твоё дело, как хочешь! А я не буду! Я не забыл! — последние слова были подчёркнуты особой злостью. — Это больше не его дом, и я не приветствую его! И это были последние слова, прежде чем младший бросился назад, в свою комнату, не обернувшись, не посмотрев даже на брата. Хлопнув дверью, Бэк бросился на кровать, яростно осыпая ударами подушку. Он не мог простить его. Нет. Не после того, что случилось. Не после того, как он поступил. Да, прошло много лет, и Бэкхён мог бы уже всё забыть и простить. Но он не простил. Прощают, когда боль в душе утихает, а она всегда присутствовала. Незримо. Просто мальчишка привык к ней. Приспособился жить так, ведь привыкаешь абсолютно ко всему, даже к боли. Многие могут сказать, что всё это не так важно и не так серьёзно. Бэк думал по-другому. Он ощущал по-другому. Для него поступок Пака в свое время выбил почву из-под ног. Это словно выбросить не умеющего летать птенца из гнезда, ожидая, что тем самым вынудишь его распахнуть крылья. Но Бэк не смог. Он не раскрыл крылья. Мальчишка почти разбился о землю. Он поклялся себе, что если этот день и придёт, и Пак вот так появится на пороге, он не простит его. Никогда.

***

— Где Ёлли? — плаксивым голосом спросил одиннадцатилетний Бэкхён, теребя рукой юбку матери. Женщина посмотрела на сына и не смогла скрыть печали в глазах. Ребёнок это сразу заметил. — Его здесь нет, Бэкки, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Где он? — надув щёки, спросил он. — Где Ёлли? Мать молчала, а мальчик ждал ответа долго, его не получая, замечая, как она думает и подбирает в уме слова. — Он… он ушёл некоторое время назад, — наконец ответила мать, расчёсывая пальцами непослушные волосы сына. — Он ушёл? — Бэк заморгал глазами, не очень радуясь этой новости. — Когда брат вернётся? — Я не знаю, Бэкки. Я не знаю. Она хотела взять сына на руки и прижать крепко к груди, чтобы заставить его чувствовать себя снова в безопасности. Но так она выдала бы себя, что сама переживает и страдает по поводу ухода Чанёля. — Ты не знаешь? — он нахмурился, прежде чем уставиться на свои ноги. — Но я хотел сказать ему кое-что… — потом он снова посмотрел наверх и улыбнулся. — Ну, тогда я покажу ему это сегодня вечером. — Он не вернётся сегодня вечером, Бэкки. Он ушёл надолго. — Надолго? — шокировано переспросил мальчик. «Он не мог этого сделать. Он просто не мог.» — Да, Бэкхён. Чанёль ушёл надолго, — тяжело вздохнула женщина. — На сколько? — он чувствовал, как его нижняя губа начинает трястись из-за усилий сдержать набегающие слёзы. — Мне жаль, Бэкки, я не знаю. Но это будет действительно долго. — Но… но он даже не попрощался… — голос сломался, слёзы потекли из глаз по щекам. — Пожалуйста, не плачь…

***

Всё это было страшным сном, кошмаром, который часто ему снился. Он проснулся, задыхаясь и потея. «Так странно» — думал парень, медленно двигаясь в сторону кухни, шаркая ногами по паркетному полу. Волосы торчали во все стороны, а Бэк всё ещё пребывал в состоянии дрёмы. Открыв холодильник, его окатил прохладный воздух, немного выводя парня из сонного состояния. Он взял бутылку бананового молока, прежде чем отступить к столешнице, залезая на стул. Открыв крышку, он сделал первый глоток, удовлетворенно вдыхая, как фруктовая смесь щекотала его вкусовые рецепторы. Это была одна из привычек, из которых он так и не вырос — пить банановое молоко, сидя на кухне ночью. Оно помогало облегчить его ум и просто расслабиться. Закрыв глаза, он прижал горлышко бутылки к своим губам, наслаждаясь запахом и вкусом йогурта. — Эй, брат. Бэкхён от неожиданности подпрыгнул на месте, почти падая со стула, настолько он был застигнут врасплох чужим присутствием в комнате. Глядя на источник голоса, он нахмурился, прищуриваясь, но ничего не сказал в ответ. Чанёль так же двинулся к холодильнику, открыв его, прислонился к дверце, искал что-то. Это было сильнее его. Бэк не мог не смотреть и не замечать все эти изменения в брате. Если, встречая Пака на пороге, он оценил его лицо, то сейчас Бэкхёну предстояло увидеть всего Чанёля. Конечно, он изменился. Брат ушёл из дома будучи ещё подростком, а сейчас это — уже взрослый мужчина. Однако Бэкхён не был готов к такого рода зрелищу. Его брат был одет только в боксеры. Мышцы на его спине были настолько чётко видны, что он смог бы прочертить каждую их линию пальцем, наслаждаясь ощущением мягкой кожи и мурашками от такого прикосновения. Также у брата был идеально подтянутый живот. Наверняка, там были кубики пресса, но Бэкхён просто не смог бы рассмотреть с такого ракурса. Икры на ногах чётко выделялись, двигаясь взглядом выше, он зарделся, когда был пойман с поличным за тем, что пялится на брата. — Нравится? Подняв колючий взгляд на Пака, стоящего в нескольких сантиметрах от него, Бэк заёрзал на стуле, пытаясь увеличить дистанцию между ними. Чанёль пододвинулся к нему слишком близко. Младший мог чувствовать тепло, исходившее от тела старшего. Инстинктивно он откинулся назад, ударившись об одну из полок, висящих над головой. Шипя от боли, потирая макушку, он уставился на мужчину напротив. — Отодвинься, — зарычал Бэкхён, но получилось больше похоже на всхлип, который заставил только шире улыбнуться Чанёля. Конечно, он задирал Бэкхёна тем, что не опустил взгляда от его лица, осматривая парня с головы до ног, и даже заметил, как глаза брата стали почти чёрными, но по-прежнему бесстрастными. Бэкхён чувствовал себя куском мяса, выставленным на рынке, на полке, для того, чтобы быть съеденным или выброшенным вон. Оценивающий взгляд с примесью чего-то ещё… — Как? Как отодвинуться? — шептал старший почти у самого уха мальчишки. Бёдра Пака почти вплотную соприкоснулись с коленями Бэкхёна. Последний чувствовал, как кровь начинает пульсировать с бешеной скоростью, а лицо накаляется до предела. Сглатывая ком в горле, он даже не заметил, как сильно напряжён, сжимая табурет под собой пальцами, попытался успокоиться. Но действия брата в этом совсем не помогали, когда Бэк ощутил руку на своём бедре без особых церемоний. — Бэкки? — Не. Трогай. Меня, — подчеркнул каждое слово младший. Приходя в себя, Бэк яростно ударил Чанёля по руке, убирая её прочь. — Не смей трогать меня своими грязными руками! — Чанёль хотел бы объяснить, что его руки абсолютно чистые, но убийственный взгляд младшего заглушил эти порывы. — Я никогда не хотел говорить тебе этого, но думаю, у меня нет выбора, — взгляд младшего ещё никогда не был таким тёмным и хмурым. — Я. Ненавижу. Тебя. Всем. Сердцем. Эти слова чётко и с расстановкой проговорил Бэкхён, приблизившись почти вплотную к лицу брата, так, что чувствовал его дыхание у себя на губах. Через несколько секунд ему показалось, что Чанёль вздрогнул. Сказав это, парень оттолкнул Пака, тайно наслаждаясь ощущением оставшимся на ладонях от того, насколько твёрдыми были мышцы на груди у брата. Но он быстро отмахнулся от этой мысли, прошёл к выходу, но голос снова позвал его: — Эй, брат. Не зная почему, он остановился, но не оглянулся. — Я вижу, ты всё ещё наслаждаешься банановым молоком, — Бэкхён мог понять, что брат говорит это с улыбкой, и огонь ненависти, смешанной с обидой, вновь полыхнул в груди младшего. — Я знаю и другое, которое тебе тоже может понравиться. «Что?» С глазами, как блюдца, и разинув рот, Бэк оглянулся на своего брата. Тот подмигнул. Подмигнул?! — Другие вкусы йогурта, я имел в виду. Да, и ещё, боксеры со Спанч Бобом весьма неплохи. Это был завершающий удар.

***

Ворочаясь в своей постели, Бэкхён никак не мог заснуть. Завтра ему будет туго, ведь надо рано вставать в школу. Может быть, причина была в тех препирательствах с Чанёлем на кухне? Он злился и стыдился своей реакции, но более этого был ещё и смущён. Смущало, что его хён видел его таким, находясь совсем близко. Бэкхён был таким маленьким и хилым — сплошное разочарование. Потерев глаза, он застонал от досады. Почему это Бэку вдруг стало важно похвастаться своим телом? Почему он должен чувствовать себя разочарованным, что хвалиться в принципе и нечем было. Да и вообще, почему ему вообще захотелось этого? Немыслимо! Тем не менее, он чувствовал, что готов был провалиться на месте от стыда и смущения. Его брат походил на модель: фигура, мышцы везде, идеальные пропорции; в то время как Бэкхён всё равно выглядел, как маленький ребенок, всё ещё пытаясь догнать его в росте, со впалым животом, тощей задницей и щеками, как у щенка. Вдруг слабый незнакомый звук привлёк его внимание, выводя Бэка из собственных раздумий. Сначала это походило на тихие возгласы, а потом звук стал отчётливее, напоминая тяжелое громкое дыхание. Оно доносилось из комнаты Чанёля. Недоумевая, Бэкхен подтянулся ближе к их общей стене. Приложив ухо к холодной поверхности, он закрыл глаза в надежде, что это поможет больше сосредоточиться на звуке. — Ах… а-а-а …м-м… Это было не просто дыхание, это были стоны удовольствия. Осознав это, Бэкхён отпрыгнул от стены. Он схватил подушку, накрывая своё пылающее лицо, не заботясь нехваткой кислорода. Он только что слышал, как его брат дрочит?! Лицо ужасно пылало от стыда, а звуки за стеной становились всё громче. Но спустя ещё какое-то время, умирая от удушья, он вскочил из своего укрытия с дьявольской улыбкой на лице. Это был его шанс. Взяв телефон с тумбочки, Бэк включил диктофон на запись. Можно будет использовать эту маленькую шалость Чанёля в своих целях, как угрозу, если понадобится. Бэк даже не понял позже, как уснул, убаюканный стонами своего старшего брата, с улыбкой на лице.

***

Было уже утро, но мать ещё не вернулась с работы. Она занимала должность медсестры, и таким образом, у неё выпадали ночные смены, так что в это утро Бэк сидел на кухне в одиночестве, макая шоколад в горячий какао. Это была ещё одна вредная привычка, и ему нужно было давно от неё избавиться, если не хотел набрать лишние кило. Хотя, какие могут быть лишние килограммы, если он до сих пор был такой тощий?! Но сейчас его волновало совсем другое — Бэку нужно было пережить ещё один день с его хёном. И, как будто по команде, монстр появился. Решив вести себя, как взрослый, Бэкхён спокойно продолжил сидеть за столом, окуная шоколад в горячую жидкость и позволяя ему слегка растаять, погружал его в рот, облизывал растаявшую часть с довольным стоном. Вкус тёплого мягкого шоколада, капающего ему на язык, был лучшим, размышлял Бэк, закрывая глаза, чтобы в полной мере насладиться этим. На мгновение ему даже удалось забыть о нежелательном присутствии в комнате. Только на мгновение. — Ты всё ещё делаешь так? Открыв глаза, Бэк моргнул, а потом прищурил глаза, что было вполне логичной реакцией на Чанёля. Продолжая игнорировать брата, Бэкхён снова начал окунать шоколад в горячий напиток, наблюдая, как шоколад тает и оставляет на молочной поверхности тёмные завитки. — Это мило. Глаза Бэка снова уставились на брата с недоумением. Он не был уверен, что его слух и фантазия играют с ним злую шутку. Голос Чанёля звучал так низко и мягко. Но более того, парень не мог понять, почему от этого трепещет сердце. А вот следующее действие совсем выбило Бэкхёна из колеи. Чанёль большим пальцем руки начал медленно вести по губам мальчишки, заставляя кожу брата гореть. Палец был слегка мозолист, кожа груба. Это были руки настоящего мужчины, сильного, но нежного. Бэк ничего не мог поделать с этими мыслями и догадками, которые лезли в голову, туманили разум сильнее. Он наслаждался этим прикосновением больше, чем чем-либо в жизни. Мальчишка признался в этом сам себе. Он не мог двигаться, даже когда Чанёль убрал палец, с собранным шоколадом с губ брата, облизал его. Он еле слышно застонал, делая Бэкхёна почти невменяемым. А затем язык брата облизал свои слегка испачканные губы, заставляя их блестеть от слюны. — Восхитительно, — он глубоко вздохнул, будто смаковал десерт. И это было именно то, что Бэкхён чувствовал под взглядом брата. Десерт. Кто? Он? Но хуже всего было то, что на долю секунды Бэк в самом деле почувствовал именно себя десертом и чуть не упал на колени, умоляя «попробовать» его. Без слов Бэк испарился из комнаты, забежав в туалет. Он почти плакал от отчаяния, глядя на себя в зеркало: пылающие щёки, капли пота на лбу. Почему он реагирует таким образом?

***

Никогда Бэкхён не думал, что будет чувствовать себя хорошо в школе. Тут он был в безопасности. В настоящее время мальчишка стоял возле своего шкафчика и размышлял, как жизнь вдруг приняла такой оборот. Почему всё встало с ног на голову? Мысли так и крутились у него в голове, пока кто-то не ткнул его в бок, заставляя дёрнуться от страха. — Вау, и что это было сейчас такое? — спросил Лухан, скрещивая руки на груди. — Я что, урод, что ты так пугаешься? Бэк вздохнул, взяв нужную книгу в руку, снова впал в своеобразный ступор. Он хотел утонуть в собственных страданиях, вернуться назад во времени, чтобы этого никогда не произошло, но, конечно, это были всего лишь невыполнимые фантазии. — Хорошо, я не буду до тебя докапываться, потому что за меня это сделает кто-то другой. Крис Ву в настоящий момент идет к тебе, и вид у него не особенно довольный. У Бэкхёна даже не было времени, чтобы подготовиться к этой встрече. — Эй, Бён. Это приветствие было так схоже с тем, что сказал ему брат несколько дней назад, когда вернулся. Но сейчас у парня не было времени раздумывать об этом. Бэкхён знал, как действовать в отношении Криса: нужно включить соблазнительную очаровашку. Прижимая книгу к груди, Бэк наклонил голову так, чтобы прикрыть свои якобы смущённые глаза, и мило улыбнулся подошедшему к нему парню. — Крис, — он ухмыльнулся, откинувшись немного назад, на дверцу шкафчика. — Ты не пришёл на тренировку. — Нет. У меня появились другие планы, — Бэк засунул книгу в сумку, тем самым закрывая свои глаза полностью свесившейся челкой. Затем он резко поднял взгляд вверх, и, конечно же, лицо Криса зарделось, когда он увидел, как Бэкхён мило моргает своими невинными глазами, а немного надув губы (якобы он о чём-то размышляет), ещё больше ввёл в замешательство блондина. Это было так весело. Крис был лёгкой жертвой. Как и рассчитывал Бэкхён, Крис потянулся к его волосам, слегка ероша их пальцами, чтобы увидеть чётко глаза младшего. Но последний знал лучше, как в этой ситуации поступить. Он отступил назад на полшага, зачёсывая пальцами чёлку назад, открывая лоб, тем самым выглядел ещё более соблазнительным. Крис нервно сглотнул. — Так ты придёшь сегодня? — с надеждой спросил парень. — Я посмотрю. Может быть. Дай мне причину, чтобы прийти, — он ухмыльнулся, смягчая тон на более игривый. — Я — недостаточная причина? — другой наклонился ближе, игнорируя возможные любопытные взгляды со стороны. План шёл, как по маслу, и вскоре Крис Ву будет его. Что уж тут душой кривить, Бэкхён хотел себе такого парня. Красивый, высокий, с хорошими оценками, из интеллигентной семьи. Полшколы тайно по нему сходили с ума. — Ты? Я подумаю, — последние слова Бэк сказал с такой манящей улыбкой, прежде чем отойти от парня. Лухан последовал за другом, с открытым ртом от той сцены, которую только что сейчас разыграл Бэкхён. Бэк знал, что Лу наверняка его осуждает за такой открытый и откровенный флирт. Но парень хотел добиться своего. Не догадывался только Бэкхён, что всю эту сцену наблюдал и другой человек.

***

Первый урок в расписании был морали и этики, и, стоит признаться, Бэкхён не особо любил его. Шлёпаясь головой на скрещенные руки, он уселся поудобнее, готовясь ко сну. Голос Лухана был прекрасной колыбельной для этого дела. — Видимо, будет новый преподаватель. Прошлый впал в депрессию и уволился. Бэк просто «угукнул» в ответ, не проявляя ни капельки интереса к сплетням друга. Во всяком случае, меняется учитель или нет, это никак не повлияет на его интерес к предмету. Это было скучно. — Разбуди меня, когда урок закончится, — попросил Бэк, прежде чем закрыть глаза. — Разве ты не хочешь увидеть нового преподавателя? Может, он сексуальный? — китайский мальчик лишь пожал плечами, когда увидел реакцию друга. Он просто отвернулся и снова закрыл глаза. Сквозь дремоту Бэк, вроде, услышал, как скрипнула дверь, и знакомые шаги двинулись по кабинету, но царство Морфея было куда более привлекательно, чем задумываться обо всем этом. Мальчишка пребывал в состоянии между сном и явью. Он мог слышать перешёптывания окружающих людей, но не мог различить, реально это или нет. И когда что-то горячее стало щекотать его ухо, он не обратил внимание. Хотя на самом деле это было довольно приятно. — Видишь сладкие сны? Голос был настолько низким и глубоким, проникая в сознание, что Бэк мысленно выругался на него за то, что он не даёт ему спать. Но в долю секунды Бэк понял, что голос напоминает тягучий тёплый мёд, и словно дьявол ужалил его в пятую точку. Он вскочил с места, раскрыв нараспашку глаза. — Ты даже слюни пустил во сне, я вижу. Бэкхён изо всех сил старался удержать своё сердце, которое покатилось куда-то в район пятки, когда понял, что стоит лицом к лицу с Чанёлем, со своим сводным старшим братом. На нём сейчас был красивый, элегантный, подчёркивающий высокую подтянутую фигуру костюм и очки в толстой тёмной оправе, что делало Чанёля более зрелым. Да и ещё тот факт, что брат наклонился так близко, что он мог почувствовать ментоловое дыхание у себя на губах. — Я не возражаю, если ты спишь на моих занятиях, но дело в том, щеночек, что ты издаёшь странные звуки, которые я ни в коем случае не могу охарактеризовать, как стоны, но звучало очень похоже на это. А поскольку это очень странно, то я предпочёл проверить, не умираешь ли ты, — Пак немного отстранился от шокированного Бэкхёна. — Но, возможно, я ошибся, и ты видел довольно приятный сон?! — он подмигнул, и несколько смешков донеслись до слуха Бэка с задних парт. — В любом случае, я был бы очень признателен, если бы вы спали за пределами моего класса, потому как это не урок по сексуальному воспитанию. В очередной раз весь класс прыснул от смеха, и Бэкхён обнаружил, что может ненавидеть своего сводного брата ещё больше. Его брат был новым учителем морали и этики в его школе. — О-о, и ещё, в конце учебного дня задержись. У меня есть для тебя задание. Ладно, видимо, нет предела злости Бэкхёна.

***

Позже, в этот день, Бэк вошёл в класс, поглубже вздохнув. Он должен был быть сейчас на тренировке, смотреть, как играет в баскетбол Крис, а вместо этого мальчишка застрял тут с человеком, которого ненавидел больше всего на свете. Просто отлично! Когда Бэк вошёл, сразу заметил Чанёля, который сидел в своём учительском кресле, читая книгу, а несколько непокорных прядей упали ему на лицо. Ещё мальчишка заметил эту разительную разницу между Чанёлем, что был дома, и Чанёлем-учителем. Первый был дико и невыносимо жарким, соблазнительным, раскрепощённым, а в школе был изысканным, стильным, аккуратным. Но чувственность исходила от них обоих, которую Бэк ощущал своим телом. Ему вдруг стало интересно, какой Чанёль реальный, но наверняка истина была где-то по середине. Он всегда восхищался братом, что уж тут душой кривить. С самого детства Чанёль был для него совершенством. Даже сейчас, несмотря на стену отчуждения и ненависти, он завораживал во всех отношениях. И как он мягко встал со стула с грацией кошки, Бэк мог только в очередной раз восхититься. — Так ты пришёл, — сказал он и сел на стол рядом с Бэкхёном. — Хорошо. И это всё? А где наказание или выговор по поводу того, что Бэк спал на его уроке? Мальчишка в недоумении смотрел, как брат листает страницы книги, на то место, где прервал своё чтение. Он должен был бы радоваться, но вместо этого у него всё закипало внутри. Чанёль издевался над ним? Кряхтя от досады, Бэк плюхнулся на стул и, как прежде на уроке, сейчас завалился спать. Раз Пак так поступает, Бэк тоже будет издеваться. Однако совсем скоро Бэк понял, что не так-то легко спать в присутствии брата. Тишина стояла оглушающей, и Бэк отметил в себе, что ему действительно интересно, о чём Чанёль хотел с ним поговорить? Секунды летели одна за другой, и мальчишка всё больше думал о человеке, которого ненавидел, а должен был думать о том, кто сейчас на тренировке, наверняка недоумевает, почему Бэк снова его продинамил. — У тебя когда-нибудь был парень? — вопрос, словно бомба, взорвал тишину, Бэкхён напрягся при этих словах. Он выпрямился, проморгался и со всем своим недоумением посмотрел на учителя. — Нет, — инстинктивно выпалил правду Бэк, коря себя за это. Конечно, это выглядело, как будто Бэк полный асоциальный неудачник, который и парня-то себе найти не может в свои семнадцать, почти восемнадцать лет. — Это значит, что ты никогда не целовался? — сделал вывод Чанёль, и Бэкхён мог бы поклясться, что увидел довольный блеск в глазах брата. — Целовался… — ответил он, видя, как Чанёль немного растерялся. Бэкхён в прошлом году, когда выяснял с Луханом, куда бы их могли вывести отношения, немного экспериментировал. Всё получилось сумбурно и коряво, когда два подростка впервые практиковали друг на друге своё «неумение» целоваться. И тогда парни пришли к выводу, что ближе, чем просто друзья, им не стать. К тому же, Лухан был так сильно очарован О Сехуном. Но ведь всего этого не стоило рассказывать Чанёлю, пусть довольствуется таким ответом. Наступила долгая пауза, и когда Бэкхён подумал, что мог бы вернуться к своему сну, Чанёль заговорил снова:  — У тебя есть кто-то на примете прямо сейчас? Казалось, Чанёль был очень расслаблен. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Бэк задумался ненадолго, переглядываясь со своим братом. — Я… — он наконец смог пробормотать, — да… — нахмурился от того, что Чанёль не проявил никакой реакции. А он хотел реакции? — Это что, Ву Ифань? — спросил Чан, водя по столу пальцем. И опять Бэк не понял, какую реакцию вызвал в старшем, поэтому он невозмутимо заявил: — Точно, это Ифань. — Не подходи к нему. Бэк не знал, как истолковать слова Чана. — Это почему же? — улыбнулся Бэкхён, не оттого, что ему было весело, а от непонимания. — Просто потому что я так сказал, — его брат слегка подался назад, излучая такую уверенность в себе, смешанную с пренебрежением. — Ах, только потому, что ты так сказал, это для меня должно стать законом? — он усмехнулся, шлёпаясь на сложенные руки подбородком. Сарказм так и звучал в словах младшего. — Ты смешон. Чанёль вдруг сел на стул прямо напротив Бэкхёна, повторяя точь в точь позу брата, приближая лицо, почти соприкасаясь кончиками носов. Такая близость стала невыносимой для Бэкхёна, но он решил всё свалить на то, что в классе было слишком душно, а не от того, как ухмыляется Чанёль, глядя прямо ему в глаза. — Для начала, я твой старший брат, и ты должен меня слушаться, — промурлыкал Пак, приближаясь ещё плотнее, хотя Бэк думал, что это невозможно. — Но ещё я твой учитель, — он сказал это таким соблазнительным тоном, что кровь прилила к щекам, но Бэк снова всё это списал на духоту. Бэкхён взвился. — Ты не мой брат! — на этот раз Бэкхён склонился так, что губы почти соприкасались у парней, а слова превратились в злобный шёпот. — Ты больше ничего для меня не значишь, Чанёль, — он злобно улыбнулся, а затем откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — И учителя не вмешиваются в личную жизнь своих учеников. Итак, мой час наказания прошёл, и, пожалуй, я присоединюсь к тренировке Криса Ву на баскетбольной площадке, — заявил всё это мальчишка, после чего поднялся со стула, раскланявшись с иронией, взял сумку, закидывая её себе на плечо и закрыл за собой дверь так медленно, чтобы успеть ещё раз улыбнуться, тем самым послать сладкое «До свидания.» Когда он оказался за дверью, позволил маске упасть с лица. Почему он так себя чувствует? Он задавался этим вопросом, прижимая ладонь к груди.

***

Он должен был отомстить Паку так, как это было возможно. Шаркая ногами по школьному паркету, Бэк сунул наушники в уши и включил запись, которую сделал в ту ночь. Это было единственным оружием против Чанёля — запись его дрочки. Может быть, он сможет разместить её на школьном сайте или лучше прилюдно застыдить его, транслируя её по радио в школе? Идеи звучали так аппетитно, что он улыбнулся в темноте, уже лёжа в своей кровати. Бэк слушал и слушал на повторе запись, понял, что на самом деле она ему нравится, и появилась другая проблема. Она стояла у него между ног! В спешке он выдернул наушники и кинул телефон на тумбочку, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. Видимо, бабушка в нижнем белье оказалась не очень эффективной, потому что стоны брата не выветрились из головы. Бэк понял почему. Он подвинулся ближе к их общей стене и услышал это. Чанёль снова был у себя. Стоны были низкими, гортанными, почти звериными. На этот раз Пак не сдерживался, будто хотел, чтобы его услышали. Это была чистой воды провокация. Бэкхён заскулил под одеялом. Ощущения внизу живота становились невыносимыми, а боксеры жутко давили на член. Вздохнув, Бэк отказался от них, оставаясь под одеялом голым. Он надеялся, что это облегчит его немного, но трения от ткани одеяла повергали мальчишку в ещё большее безумие. И прежде чем Бэк понял, что делает, он уже обернул ладонь вокруг члена. — Ах, блядь! Да… Казалось, там, за стеной, Чанёль совсем разошёлся. Темп его стонов ускорялся и даже синхронизировался с неустойчивым сердцебиением младшего брата. А движения тонких пальцев также ускорялись. Бэкхён раздвинул ноги пошире. Мальчишка застонал в голос, совсем запамятовав, какие у них тут тонкие стены. — Ах, да… вот так, малыш… В обычное время Бэкхён бы выпучил глаза, на то, как пошло прозвучали слова и стоны брата. Но сейчас была совсем другая ситуация. Мальчишка запрокинул голову, дышал глубоко открытым ртом, ловя необходимый для него воздух, не обращая внимания на то, что сам издает звуки. — Ты так хорош… — О-о, — Бэкхён выгнулся дугой в позвоночнике, когда первая волна энергии пробежала по его спине. — Ой! Он не хотел думать об этом. Но стал. Мальчишка стал воображать, как рука Чанёля вдруг заменила его собственную. Как брат возвышается над ним, но у мальчишки даже не было времени, чтобы размышлять над этим. Единственное, на чём Бэк был сосредоточен — как медленно, почти сказочно двигается рука Чанёля по его органу. Он так же не хотел думать, как зарычал бы его имя вперемешку со стонами прямо в уши брата. Он не хотел думать о руках Чанёля, которые бы придавливали его к кровати, и соблазнительное голое тело парило бы над Бэкхёном. Но, к сожалению, он стал думать обо всех этих вещах и ещё больше погрузился в наслаждение. Он как раз собирался закричать имя Чанёля, когда непроизвольно сделал то, что не делал никогда до этого в своей жизни. Нет, он, конечно, дрочил по ночам, как и все мальчишки, хотя делал это не часто. Но сейчас, помимо той руки, что гладила член, он просунул вторую себе между ягодиц и тихонько надавил, погружая указательный на одну фалангу. И его накрыл омут экстаза, а ум и губы шептали только одно слово: Хён… Хён… Хён…

***

Бэк не мог уснуть. Действительно не мог. Чувствовал, будто кто-то ему засунул спички в глаза и не позволял закрыть их. Эти спички вероятно были стыдом и раскаянием, но он пытался не думать об этом. Бэк снова проверил время. Было уже весьма поздно, и смысл прислушиваться к звукам за стеной? Чанёль наверняка уже спит! Он пугался того, что может наткнуться на Пака по пути на кухню. Однако это было так важно и привычно, что парень никак не мог отказать себе в ночном ежедневном ритуале и не выпить банановое молоко. В следующий раз, напомнил себе мальчишка, он обязательно возьмёт бутылку себе в комнату, чтобы не пришлось спускаться вниз, на первый этаж. Маленький ритуал — это было что-то успокаивающее и привычное. Напряжение наверняка должно было пройти. — Я ждал тебя. Всё тело Бэкхёна напряглось, когда он почувствовал присутствие рядом. Эта догадка только окрепла, когда младший почувствовал крепкую грудь Чанёля, прикасающуюся к его спине. Это был такой контраст. Холод, исходивший от открытой дверцы холодильника и жар соприкасающихся тел. — Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросил Бэкхён. Всё это было чуждо ему, но мальчишка не мог найти в себе силы уйти. Он даже не хотел двигаться. Потому что эта позиция, когда Чанёль сзади, а его тело и руки соприкасаются с телом Бэкхёна, давала такое знакомое чувство безопасности. — Я ищу кое-что, — дыхание обдало шею Бэка. — Что же? — вздрогнул в ответ тот, пытаясь отодвинуться от человека сзади, собирая всю силу воли, чтобы отступить ближе к холодильнику. — Я кое-что потерял… — так же мягко выдохнул Пак, замечая сопротивление брата. Там присутствовало что-то такое, что будто невидимой нитью тянуло Бэкхёна обратно к брату. Сила притяжения. Он хотел бы всё отрицать, чтобы это прекратилось, да только вот она была слишком сильной. Бэкхён чувствовал, как Чанёль положил ладони на голую спину младшего брата, и медленное дыхание, которое обдавало кожу, заставляло её быть особенно чувствительной, посылая мурашки по затылку. Это притяжение было греховным, но и мысли мальчишки были такими же, поэтому он позволил этим рукам действовать. Затем тёплые губы коснулись кожи на шее, под самым затылком, и Бэк еле сдержал стон, насколько это было неправильно приятно. Дикая, нежная ласка заставляла покалывать кожу, разгоняя кровь так, что подкашивались ноги. Руки продолжали свой маршрут, поглаживая каждое выпирающее ребро в соответствии с танцем, который вытворяли губы брата на шее Бэкхёна. И это было что-то знакомое, когда они делили одну постель с Чанёлем, когда у Бэка были проблемы с засыпанием. Однако тогда поглаживания по спине имели другой характер, сейчас же чувства были накалены до предела. Что-то увлекательное и пугающее одновременно. И, как в прошлом, маленький Бэк приходил в сонное состояние, то сейчас ощущения были такими же приятными, но будто от выпитого спиртного. Веки наливались тяжестью, дыхание вырывалось из груди с заминкой. — Ты потерял это в холодильнике? — спросил Бэк, чувствуя себя наполовину счастливым, наполовину пьяным от такого сильного головокружения. Руки проскользили вниз, к бёдрам, оставляя за собой огненный след, прежде чем они обвили младшего за талию, и он оказался в объятиях брата. Близость их тел разрушила последние крупицы самоконтроля. Он наклонил голову в бок, позволяя губам занять более удобное и выгодное положение для поцелуев в шею. От Чанёля так вкусно пахло: это была смесь цитрусовых и древесины; дикий и молодой, но мужественный и чувственный одновременно, запах. Он дурманил голову до такой степени, что имел сродни наркотическому эффекту, делая Бэка невменяемым. Сводило с ума. — Я? — шёпотом спросил Чан, засасывая нежную кожу шеи. — Что ты делаешь, Чанёль? — успел спросить Бэк. — Я сказал тебе, я ищу то, что потерял, — рассеянно ответил Пак. Теперь мокрые тёплые губы двинулись к плечу, делая брата невольно слабым. — Остановись, — Бэк покачал головой, наконец начиная бороться со своими демонами, пытаясь освободиться от этого наваждения. — Прекрати искать. Он отошёл, прилагая все свои усилия. Руки Чанёля безвольно опустились. Бэк наконец почувствовал, как разум проясняется, и он мог ясно увидеть, что происходит. Взгляд снова становился холодным и колючим. Брат покушался на его душу, поэтому он прошептал те слова, которые давно хотел сказать: — Если ты это потерял, значит, это уже пропало. И он ушёл.

***

Сказать, что всё стало ещё сложнее, было бы большим преуменьшением. Бэкхён не глуп, понимал, для кого эти слова предназначались. Он просто не был готов. Не был готов простить ему и забыть, что произошло, и как его сердце разрывалось на куски в течение долгого времени. Каково это, когда скучаешь по человеку так сильно, что готов выть и лезть на стены от безысходности. Но Бэк также не мог найти в себе злость на брата. Не тогда, когда его тело так реагирует на Чанёля. Он всё ещё хранил запись в своём телефоне, и да, он иногда её слушал по ночам. В некоторые ночи он спал лучше, чем в другие, чувствовал себя в безопасности, когда засыпал с оружием против своего брата. Ему даже стало интересно, вдруг Чанёль тайно его посещает по ночам, но быстро отмахнулся от этой мысли из-за отсутствия доказательств. Он всегда просыпался один в своей постели и чаще всего со стояком в паху. Но это было так неправильно, что его тело ТАК реагировало на присутствие хёна. Они ведь были сводными братьями! Так что было проще простого игнорировать Чанёля, который уже обосновался в их доме. К довершению всего, он обосновался ещё и как его учитель. Но почему порой было так больно, что он так близко, но недосягаем?!

***

— Бён Бэкхён, я хочу, чтобы вы остались ненадолго после занятий. Мне нужно кое-что обсудить с вами, — профессиональным голосом заявил Чанёль. Упомянутый мальчик успокаивал себя, горло в миг пересохло, заставляя тяжело дышать. Почему он это сделал? Зачем всё усложнять, когда Бэкхён пытается наоборот всё уладить? — Да, сэр, — он склонил голову, стиснув зубы так крепко, что побелели губы. Лухан рядом чувствовал переживания друга, но тот не баловал его объяснениями. Боясь этой встречи, Бэк решил прийти раньше и стоял сейчас перед Чанёлем. Последний ничего не говорил, молчал какое-то время. Густая тишина витала между ними. Потом учитель встал и начал упаковывать свои книги в атташе-кейс, с каждой секундой заставляя Бэкхёна нервничать. Они были одни в комнате. Бэк чувствовал себя в опасности. — Ты дежурный на этой неделе, верно? Тон учителя не был холодным, но всё равно это задело сердце Бэка. Он что, шутит? — Да, — пробормотал тот, глаза следили за руками Пака. — Мне нужна помощь, чтобы упаковать некоторые вещи в музыкальной комнате. Иди туда, я присоединюсь к тебе чуть позже, как закончу с некоторыми делами. Бэкхён кивнул, прежде чем покинуть комнату, и выпустил глубокий выдох, даже не замечая, что почти всё время задерживал дыхание.

***

Музыкальный класс был в той части здания, где мало кто ходил. Когда Бэк вошёл внутрь, вспомнил, что стены были звуконепроницаемыми. — Ты здесь, — голос заставил его вздрогнуть. — Чем тебе помочь? — спросил мальчишка, пытаясь подражать отрешённому тону старшего, что, вероятно, у него плохо получалось, поскольку сердце предательски колотилось о грудную клетку. — Уборщик попросил отодвинуть рояль к другой стене, поскольку он хочет помыть под ним пол. Бэк кивнул, взглянув на музыкальный инструмент. К счастью, он уже был установлен на платформу. Снять его одному было нереально, а вот толкнуть — вполне возможно, если будет хоть пара дополнительных рук. — Иди туда, я буду отталкивать тут, — Чанёль указал на левую сторону инструмента. Бэк подчинился, в то время как брат взялся за правую. Им нужно было сначала отодвинуть рояль от стены. — Готов? Нажимаем медленно. Парни оба напряглись, и колёсики издали неприятный визжащий звук. В первый момент казалось, всё бесполезно, и он не двигается с места, лишь чуть-чуть отошёл от стены. — Это не работает, — заявил Чан, выпрямился, задыхаясь от усилий. И Бэк залюбовался каплями пота, проступившими на лбу брата, волосы спереди слегка намокли. — Хорошо, давай снова попробуем. Подросток не успел понять, что происходит, как Чанёль образовался у него за спиной, руки прижались к роялю параллельно руками Бэка, а спина упиралась в грудь старшего брата. — Давай, жми. Бэкхён закрыл глаза, стараясь не акцентироваться на напряжённом голосе, шептавшем ему в ухо, и как грудь давила на спину. Вместо этого парень сосредоточился на том, что они должны выполнить задание. Тем не менее, у него была дурная привычка толкаться назад, чтобы выложить больше силы в толчок вперёд, поэтому ягодицы соприкасались с тем, что он не желал чувствовать. — Он движется, — тяжело дышал у него за спиной Чанёль, и снова напряг силы, толкнулся вперёд. Бэкхён мог поклясться, что ощутил напряжённый член, стиснутый брюками, который прижался прямо Бэку в зад. Мокрые ладошки мальчишки скользили по глянцевой поверхности рояля. Он пытался держать устойчивость, контролировать дыхание, но всё было тщетно. Это было не в его силах, когда член Чанёля так затвердел, и толкаясь, соприкасался с ним, а дыхание брата было таким тяжёлым, что это звучало так грязно и пошло, волнующе и прекрасно одновременно, что напряжение у самого нарастало в штанах. — Ты молодец, Бэк, — знойный шёпот прозвучал почти как стон. Он не мог больше этого делать. Он не мог. — Хён… — взмолился он, облокачиваясь на локти. Но мальчишка не упал плашмя на рояль, нет. Чанёль поймал его прежде. — Бэкки… Времени не было продолжать то, что происходило. Прежде чем Бэк успел открыть глаза, почувствовал пальцы, осторожно держащие его за подбородок, наклоняя голову. Затем губы мягко прикоснулись к губам, разрушая всю защиту. Дыхание сбилось, смешиваясь с глубоким дыханием Пака. Был один лёгкий, но продолжительный поцелуй. Все его мысли сейчас в голове были лишними, кроме одной — Чанёль вернулся. Руки опустились на бёдра, без слов Чанёль развернул брата спиной к роялю и усадил его сверху, раздвигая ноги так, чтобы уместиться между ними. Пальцы продолжили гладить бёдра брата, дразня Бэка томными ласками и поглаживаниями, в то время как губы всего лишь прикасались к губам младшего. — Не ходи к Ифаню, Бэк. Пожалуйста, не надо, — это было сказано так умоляюще, но младший не мог понять почему. Затем палец скользнул по нижней губе, безмолвно призывая Бэкхёна подчиниться, открыть рот и позволить проникнуть Чану языком. Мальчишка сделал так без колебаний. Глаза закрылись в экстазе, он запрокинул голову назад, принимая смелые ласки своего брата. — А-а-х-х… — мальчишка почти задохнулся от жара, связанный языком с Чанёлем, когда почувствовал особенно сильно эрекцию брата. Мозг больше не принимал участия. Тут было сплошное удовольствие на одном дыхании с Чанёлем. Пальцы сжимали первое попавшееся под руки — это была рубашка Пака. Сжимали так, как ребёнок сжимает подол платья матери, дабы не потерять это чувство комфорта и защищённости. Он жаждал большего. Намного большего. И вот тогда-то он понял всю серьёзность происходящего. Он целовал своего сводного брата. — Прекрати убегать от меня, — Чанёль держал мальчишку за бёдра, когда он попытался слезть с рояля. — Не сейчас, когда я нашёл тебя. Но Чан потерял всю свою уверенность, когда встретился с глазами Бэкхёна. Страх, паника, испуг, растерянность и многое другое было в его взгляде. Но более того — раскаяние. Только после этого Чанёль перестал удерживать брата, позволяя ему соскользнуть с инструмента.

***

Выйдя из ванны, Бэкхён поёжился от контраста прохлады в комнате и горячим паром душевой. Маленькие капельки влаги путешествовали по телу мальчишки, огибая каждую выпуклость и впадину, забираясь в самые укромные места на теле. Осторожно сделав ещё один шаг по скользкому кафелю, он приглушенно выругался. Бэк забыл захватить с собой полотенце. Глядя на свою фигуру в зеркале, он задумался о возможных вариантах. Он, конечно, мог пойти во всей своей неприкрытой красе до гардероба, где лежали полотенца, но он рискует наткнуться на брата, который увидит его с голым задом. И как бы заманчиво это не звучало, было слишком рискованно. Вместо этого, он решил выбрать более безопасный путь, тем более, что они больше недели не разговаривали друг с другом. Такой вариант показался ему более эффективным. — Чанёль-хён! — он позвал брата из чуть приоткрытой двери, надеясь, что румянец на щеках воспримется как от только что принятого горячего душа. — Дай мне полотенце! Наступило долгое молчание, в течение которого Бэк размышлял, мог ли он прибить своего старшего брата со всей этой ненавистью, накопившейся за семь лет его отсутствия, за то, что он проигнорировал просьбу Бэкхёна. Он всё ещё размышлял над этой бредовой мыслью, когда белая махровая ткань появилась у него перед глазами. — Держи, Бэкки. Нахмурившись, он взял полотенце, или по крайней мере он попытался. Однако у Чанёля, видимо, на это были свои планы. У Бэкхёна не было времени сформулировать протест, как полотенце снова отняли у него и набросили на голову. Нежные пальцы уже массировали и ерошили волосы через полотенце. — Ты никогда не умел сушить волосы правильно, — сказал старший брат и как ни в чём не бывало продолжил делать это, заботливо протирая волосы, стараясь высушить их получше. Под полотенцем лицо Бэка пылало яростью. Он был здесь, запертый в ванной, голый перед своим хёном. Почему он всегда оказывается в компрометирующей ситуации? Однако он не мог высказать претензию и просто закрыл глаза. Вдруг Бэк почувствовал, как что-то задело его плечо, заставляя вздрогнуть. Всё тело напряглось, перехватывая дыхание, когда мальчишка определил, что это были не просто прикосновения. Это были поцелуи Чанёля. — Что ты делаешь? — пробормотал Бэк, впадая в ступор и блаженство. — Вытираю, — просто ответил старший, отпуская полотенце и проходя уже везде губами. Плечи. Ключицы. Вниз по позвоночнику. Вокруг его бёдер. По животу. Вдоль рёбер. Каждый сантиметр выцелованной кожи выбивал почву из-под ног Бэкхёна. Естественно, он облокотился о холодный кафель стены. И как только махровая ткань прошлась по затвердевшим соскам, Чанёль прошептал на самое ухо: — Я не могу позволить моему драгоценному младшему брату замёрзнуть и заболеть, потому что он сам плохо вытирается. Его язык томно и тягуче исследовал ушную раковину мальчишки. Положа руку на сердце, Бэкхён признал, что никогда не чувствовал такого сильного возбуждения, как сейчас. — А-а-х-х… — стон вырвался из горла внезапно, он почувствовал движение между ног. Полотенце медленно тёрлось о пах. — Ч-что ты делаешь? — он задыхался, ногти впивались плечо брата, безумный румянец окрасил всё лицо. — Т-с-с-с, — ухмыльнулся Чанёль, потер подбородок о его висок, заставив сердце мальчишки барабанить, как бешеное. — Мы не хотим, чтобы мама нас обнаружила, верно? — Ах! — Бэк изогнулся в спине, когда почувствовал движение полотенца, обернутого о его плоть, добавляя тем самым более приятный эффект, так, что пальцы на ногах у мальчишки подогнулись. — А-а-а-а… хён, — он стонал, прислонив своё лицо к изгибу шеи Чанёля, держась за мощные руки брата, чувствуя, как его бицепсы работают, а рука двигается. Чанёль не останавливался, добавляя темп, в то время как разум Бэкхёна впал в оцепенение, а под сильно сжатыми веками плясали чёрные точки. — А-а-х… а-а-а, — он задрал голову назад, позволяя Чану выцеловывать его шею и кадык, сосать, не оставляя следов. — Хё-ён… Их мать не должна была узнать. На данный момент Бэкхён был потерян. Он разрывался между небесным чувством, которое заставляло его гореть в нарастающей страсти, и чувством собственной неправоты, словно он делает что-то запрещённое, греховное. Ведь действительно, Чанёль его старший брат. Кроме того, они ненавидели друг друга. Это ведь было так. Тогда почему? Почему он чувствовал себя так хорошо? Разве такое вообще должно было происходить? Наслаждение, как волна, набегало, а в голове пульсировало слово: неправильно, неправильно, неправильно. — Давай, Бэкки, не сдерживайся, — глубокий низкий голос Чанёля будто вибрировал в груди самого Бэкхёна. — Давай, мой маленький брат. Кончи для хёна. Бэкхён плотно закрыл глаза, задыхаясь, когда почувствовал язык, который оставлял горячий мокрый след на его сосках, прежде чем зубы начали покусывать их, посылая стимулирующие импульсы прямо в пах. Но в то же время ощущения были такими правильными, такими идеально хорошими. — Бэкхён, ты в душе? Его глаза распахнулись при звуке голоса матери. Он сдавленно тихонько пискнул от страха. — Хён… Чанёль тут же заглушил этот порыв, накрывая его губы, проникая языком внутрь. Бэкхён позволил хозяйничать там, дегустировать нарастающую похоть, покорно принимая ласки. Поцелуй был мокрым, властным, засасывающим, с глухими тихими стонами. Чанёль ещё быстрее задвигал рукой. — Бэкхён, сладенький? — женский голос позвал снова. Он не мог ответить. Дикое сердцебиение из-за нарастающего удовольствия неумолимо приближалось, а ещё к этому примешивался адреналин со смесью восторга и испуга, что они могут быть обнаружены матерью. В конечном итоге Бэк совсем затерялся в ощущениях. Его тело затрясло, когда электричество под названием оргазм потекло по венам, заставляя выплескивать семя и впиваться ногтями в плечи брата, оставляя там кровавые полумесяцы на коже. Бэкхён кончал, а Чанёль и сам застонал прямо мальчишке в рот, семя пачкало полотенце. Он всё ещё задыхался от постепенно стихающего экстаза, когда постучали в дверь. — Бэкхён? Чанёль стоял вплотную, не отрывая проницательного взгляда от затуманенных глаз мальчишки. — Я почти закончил, мама, — ответил Бэк, так естественно, как только смог. Колени подогнулись, и он сполз по стене на пол, пряча лицо между колен. Стыд наконец взял верх. — Теперь ты сухой, — беспечно сказал Чанёль своим обычным холодным тоном, бросил грязное полотенце к ногам брата, выходя из комнаты, оставляя за собой подавленного Бэкхёна. В очередной раз он сдался.

***

И это, казалось, стало игрой между ними. Весьма рискованной, к тому же. Но было так захватывающе. Всякий раз, когда они знали, что мать была рядом, парни прикасались друг к другу, иногда даже целовались за закрытыми дверями, испытывая пределы дозволенного. В глазах всего мира они совершали один из самых больших грехов, поэтому и скрывали. Бэкхён не мог до конца понять, что это за игра. В чем её смысл? Чанёль, казалось бы, просто играл с огнём. Он делал все эти вещи, чтобы понять, как далеко может зайти. А Бэк не мог определить, какую черту они пересекли. Это была простая похоть или были чувства? Он сам не был уверен, где находилось его сердце. Граница между правильным и неправильным была так сильно размыта.

***

— Ты не голоден, дорогой? Взгляд Бэкхёна остался равнодушным к стоящей рядом тарелке. Он отрицательно покачал головой, закусывая губу. Он не хотел есть. Не тогда, когда пальцы брата гладили бёдра, лаская его внутри, в то время, как другая рука находилась наверху и, казалось, жила своей собственной жизнью, не зная, что вытворяет в этот момент первая. Бэкхён старался изо всех сил не застонать, потому что напряжение всё росло и росло. Но что поразило его больше всего, это то, что Чанёль мирно ел с безмятежным взглядом, в то время как его рука, спрятанная под столом, делала своё дело, когда мать сидела перед ними. — Ты не заболел? — с озабоченным видом спросила женщина. Бэкхён собирался ответить, но Чанёль опередил, слегка оставив нажим рукой. — Может быть, ему следует ночевать со мной, если он чувствует недомогание, как в старые добрые времена, помнишь? — Пак очаровательно улыбнулся ей. Бэкхён моргнул, опешив от предложения, прежде чем его ум до конца понял, что именно имел в виду брат. Они оба в одной постели. Женщина и Чанёль, оба взглянули на растерянного Бэка. — Разве это не потеснит тебя? Вы оба выросли с того времени. Бэкхён был поражен всем этим разворачивающимся разговором. Неужели это не странно для двух взрослых братьев — спать в одной кровати? — Всё нормально, — снова заговорил Пак. — Я имею в виду, что не потеснит. Бэк быстро приподнялся со своего стула, задевая коленкой угол стола. — Я буду спать в своей постели, не волнуйся. Спокойной ночи. Мальчишка почти пулей побежал в свою комнату, низко опустив голову. Руки сжимались в кулаки. Он как мог скрывал свою выпуклость. Однако Чанёль смотрел ему вслед. Разочарованно.

***

Но всё это было так странно. Бэк плотно закрыл глаза и бросился в туалет, чуть не спотыкнувшись в спешке, решил, что бежать с закрытыми глазами неразумно. Когда он вошёл туда, взгляд упал на проблему между ног. Почему его хён имеет такую власть над его телом? Он робел и краснел в его присутствии, возбуждался, вспыхивал, как спичка от рук брата. Волновался, радовался, грустил. Они постоянно спали в одной постели, будучи маленькими, так почему он волнуется сейчас? Теперь появилась новая проблема, которая в буквальном смысле была сейчас в ладони Бэка, а он яростно надрачивал себе, подавляя стоны. Это было так… так… неправильно. Время эйфории, которая затмевала его разум и глаза, прошло. Он снова спустился на землю, понимая, что Чанёль был его братом. Стыд ударил в живот, преследовал за совершенный грех, и тогда пришло сожаление и ненависть к себе. Он не был таким. Почему он стал таким? После того дня Чанёль стал полностью игнорировать Бэкхёна.