Эй, брат / Hey, Brother

Сказать, что их новый статус отношений прошёл с препятствиями, было бы большим преуменьшением. Конечно, парни любили друг друга. Сердца давно и бесповоротно были отданы своему любимому, безумная страсть не угасала, лишь преобразовалась, и с каждым новым днём показывала свои новые грани. Но каждым любовным отношениям нужно какое-то время, чтобы люди привыкли к своему статусу и изменениям в жизни. Тем более Бэкхёну, который должен был начать относиться к Чанёлю не просто как к брату, а как к своему любовнику, к партнёру по жизни. Плюс к этому прибавился тот факт, что парни были много лет в разлуке. Теперь же они по новой узнавали друг друга, открывали новые грани в партнёре. Но как только они преодолевали маленькие препятствия, которые вставали на пути их любви, возникали новые. Бэкхён стойко и непреклонно справлялся с большими из них. Однозначно Чанёлю нравилось это. Это означало, что Бэк серьёзен в их отношениях, как никогда. Первое препятствие — это их разница в росте. Одиннадцать сантиметров, как оказалось, слишком много. Но не для Чанёля. Старшему это казалось очень милым. А вот Бэкхён переживал, что почти буквально дышит брату в подмышки. — Ты носишь мою одежду? — спросил Пак сонно, наблюдая, как Бэк попытался тихонько выскользнуть из постели, не разбудив его. Даже с сонной пеленой перед глазами Чанёль точно узнал на младшем свою одежду. Серая рубашка, которую Чанёль обычно носил вне работы, сейчас была одета на Бэкхёне. На нём она была буквально, как платье, и доходила чуть ли не до колен. Наступило долгое молчание, когда их глаза встретились. Бэкхён выглядел, как оленёнок, который оказался застигнутым врасплох светом фар. Но потом, совладав с собой, упрямо и хмуро заявил:  — Нет. Первый раз надел. И он пошёл в ванную, немного прихрамывая, захлопнул за собой дверь. Чанёль отметил про себя, что стоит сдерживаться в сексе, дабы не причинять Бэку неприятных ощущений после. А ещё Чанёль знал, что это не первая его вещь, которую надел Бэк. Что ни говори, а мальчишке, видимо, нравится иногда носить вещи Чанёля. — Такой милый, — хмыкнул Пак и уткнулся обратно в подушку, туда, где пахло Бэкхёном. Ему нравилось дразнить Бэка его ростом. Его парень не был очень низким. Это Чанёль был слишком высоким, а когда они находились рядом, этот контраст был слишком заметен. Вот и Бэкхён замечал эту разницу и очень часто хмурился. Чанёль мысленно поставил галочку на то, что «хмурый Бэкхён» — одно из самый милых существ на Земле. Пак уже почти погрузился снова в мир грёз и сна, когда почувствовал движение на кровати, а потом и давление на грудь. Прежде чем возмутиться, Чан открыл глаза, увидел прямо перед собой лицо мальчишки. И это была скорее награда, чем пытка — терпеть его вес на себе. Чанёль сгрёб в охапку Бэка, заключая того в объятия. — Просыпайся, соня, — пробубнил Бэк. Но Чанёль лишь недовольно зарычал, не открывая глаз, по прежнему лежал с закрытыми глазами. — Проснись! Проснись! Проснись! — младший стал подпрыгивать на нём, раскачивая до скрипа кровать. Однако Бэк был таким лёгким, что это ни сколько не потревожило Чана. — Что ты имеешь в виду, мальчишка? Я сплю! Бэк облизнул его щеку языком, и Пак тут же растянулся в улыбке Чеширского кота. У него возникла идея. Хихикая про себя, Бэк зажал нос Чанёлю, перекрыв его дыхание. По логике дальнейших действий, Чанёль открыл рот, чтобы вдохнуть поглубже, но Бэк оказался проворнее. Младший прижался своими губами к губам брата, зубами зажимая их, чтобы снова перекрыть кислород, нежно посасывая. Он почувствовал, как Чанёль снова улыбается, насколько это было возможным в данной ситуации. — Удушение поцелуем, пожалуй, лучшая смерть, — прошептал он, отстраняясь, а потом снова позволил Бэку покусывать его нижнюю губу. — Заткнись. Ты должен умереть от моей настырной любви, — он более сильнее прикусил губу, а Пак зашипел от удовольствия. — Я говорил: медленно и приятно. Позволь мне насладиться моей смертью. Старший опустил руки на бёдра брата, которые оказались обнажены под его рубашкой. Он немного сжал их в ладонях, и Бэк тут же стал извиваться и скулить прямо в его рот, позволяя старшему брату углубить поцелуй. К чёрту дыхание! Они уже и не замечали, что более заинтересованы в поцелуях, чем в полноценном поступлении кислорода в организм. Они делали это медленно и синхронно, надлежащим образом возбуждая, кусая и посасывая. Так нежно и чисто одновременно. Прекрасно. Вот так начиналось практически каждое утро, когда Бэкхён оставался у брата в комнате. Чанёль всегда до ужаса не любил вставать по утрам, а Бэкхён чувствовал свою обязанность будить своего парня. Чан никогда не откажется от поцелуя, даже если спит, и это будило его мгновенно. Бэку нравилось дразнить его «спящей красавицей», а Чанёль потом будет мстить и называть того «крошечным гномом». — Слезай с меня, гном. Ты тяжёлый, — нарушил очарование момента Пак и толкнул Бэка с себя на мягкую постель рядом с собой. Чанёль встал с кровати, а Бэк не прекращал таращиться на своего голого парня, который направился к холодильнику, достал оттуда молоко и стал пить прямо из бутылки. — Перестань пить, — закатил глаза младший. — Ты и так уже достаточно высокий. — Ну, ты должен перенять у меня эту привычку и тоже начать пить молоко, — Чанёль подмигнул, белые усы из молока добавляли прелести его лицу. — Это гадость, — мальчишка съёжился, направляясь тоже к холодильнику, только за своими напитками. К сожалению, банановое молоко закончилось. Взглянув на Чанёля и заметив озорной взгляд с его стороны, Бэк понял всё. — Только не говори мне, что ты запихнул его в самый высокий шкафчик, — злобно глянул на брата Бён. — Я делаю это для твоего же блага, малыш, — со всей серьёзностью ответил Пак. — Твои кости должны окрепнуть. — Я уже вырос! — он с досадой стукнул Чана в грудь. — Верни мне моё банановое молоко! — он хмурился, на лбу пролегли маленькие морщинки. — Только если ты сможешь поцеловать меня, не прося наклониться к тебе, — Чанёль улыбнулся своей самой яркой и лучезарной улыбкой. Бэкхён с удовольствием бы врезал ему, но вместо этого схватил брата за воротник и встал на цыпочки, чтобы дотянуться. Однако он потерпел неудачу, достал лицом лишь до шеи своего любовника и чмокнул того в ключицу. Бэк в шоке уставился на ноги Пака. Тот тоже стоял на цыпочках. — Хорошая попытка, малыш, — он пожал плечами и приставил бутылку молока к губам Бэка. — Вот, пей. — Перестань шутить со мной, — младший ткнул Чана в рёбра, но тот даже не шелохнулся. — Или что? — старший приподнял вопросительно брови. Может быть, он должен был подумать дважды, или даже трижды, чем сказать это. Чанёль быстро оказался на полу, а ноги его любовника победно устроились у него на животе. Многие годы занятия хапкидо всё же дали свои результаты. — Или вот это! — победно высказался Бэк. — Мне не хватает твоих поцелуев, — прошептал Чанёль хрипловатым голосом, пальцы погладили бёдра Бэка, оставив в этих местах толпу мурашек. Мальчишка уже окончательно оседлал брата, ладони упирались в его грудь. Бэкхёну нравилось нависать вот так над братом. Он чувствовал своё превосходство, будто выше и сильнее его. Чанёлю тоже нравилось. И не только тот факт, что в таком положении становится жарко и невероятно возбуждающе. Но нравилось ещё и то, что мальчишка оседлал Пака, не задумываясь, правильно это или нет. Не задумываясь над различными «если», «может быть». Демоны, которые съедали его изнутри, покинули. Наверное, это одно из самых больших препятствий, которое им удалось преодолеть. Было тяжело, очень. Им обоим. Но сейчас Бэкхён чувствовал себя более уверенно. Они прошли долгий путь. Но что больше всего радовало и наполняло бесконечной теплотой и любовью душу Чана, так это то, что этот путь не закончится. Их путь вместе. — Тогда, я думаю, у тебя достаточно времени, чтобы восполнить этот недостаток, — сказал Бэк, проводя пальцами по груди Чанёль, задевая его чувствительный сосок. Младший знал, что точно попал в цель, когда услышал тихий стон своего любовника. Все мысли о банановом молоке были тут же забыты. Может быть, Бэк и ненавидел их разницу в росте, но, если быть честным, то это добавляло изюминку в их отношения. Делало их особенными. Как для окружающих, так и для самих себя. Чанёль уже неоднократно так делал — прятал банановое молоко в шкафчике, а потом, когда попытки достать его оставались тщетными для Бэка, Чан вставал рядом, соприкасаясь всем своим телом вплотную к младшему, и доставал его. Именно эти одиннадцать ничтожных сантиметров и делали их отношения гораздо более уникальными и совершенными. Эти одиннадцать сантиметров порой ссорили и разделяли их, но лишь для того, чтобы они оба тут же понимали, что связывают их не внешние данные, а любовь. — Я люблю тебя, гном. Никогда не забывай об этом, — Чанёль вдохнул запах взъерошенных волос Бэка, которые пахли жасмином и утренним сексом. — Иди ты. — О-о, мне начать действовать?! Мы же только недавно делали это. Хочешь ещё разочек? — Угу, — пробубнил мальчишка. Может быть, это были одиннадцать сантиметров, которые сейчас отделяли их губы друг от друга. Но абсолютно нет расстояния между двумя сердцами, которые бьются в унисон, наполненные любовью. Эти сердца стали друг для друга самыми родными и самыми драгоценными. Навсегда.