Я — у тебя, ты — у меня, мы оба — пленники.

***

      Среди кромешной ночной тишины, где иногда только шумят молодые листья за окном, раздался дверной звонок. Потом еще раз, и еще раз. Еле разлепив глаза, наблюдая только свою темную комнату, освещенную только уличным фонарем. Червяком сползаю с кровати, и медленно бреду к двери, стараясь не зацепиться и не поцеловать носом пол. В звонок продолжают трезвонить, а я уже поняла, что кто бы там ни был, я его убью, ибо на часах три ночи, а день был тяжелый. Отъезд родителей, ссора с парнем — все это просто эмоционально вымотало меня.        В сонной голове трезвонящий звук кажется адской мольбой, которую хочется поскорее заткнуть. Вот я уже у входной двери, оббитой шершавой тканью. Не посмотрев в глазок, открываю дверь, вспоминая все матерные слова, которые когда-либо знала, что бы выпустить этот поток на пришедшего. Даже не успев открыть рот, замираю в молчаливом шоке.       Темно-брюнетистые волосы, как всегда раздутые ветром в беспорядке, темно-изумрудные глаза, спрятанные в тени, кажутся вовсе дьявольскими, будто не из мира сего, и легкий аромат чего-то кислого, но в то же время сладкого, мужского, проскакивает в воздухе, заставляя почти задохнуться. Это сочетание я запомнила навсегда, такое трудно забыть. Его трудно забыть! — Ну привет, Стася, — сейчас бы захлопнуть дверь, пойти лечь спать, забыть это, как страшный кошмар, но вместо этого я просто стою, совершенно не подавая признаков жизни, — впустишь? — Что ты здесь делаешь? — все так же на пороге, с очень хмурым и сонным лицом, похожим, наверное, на мятую подушку, облокачиваюсь на косяк, улаживая руки на груди. — Вообще-то живу, — он только ухмыляется, дьявольский блеск в глазах, казалось, стал еще заметнее, ярче. — На данный момент ты живешь в Лондоне, — фыркаю, заправляя выбившуюся прядь темных волос за ухо, — и еще пол года ты должен там жить. — Похоже, ты немного перепутала даты, — вмиг став серьезным, он опустил дорожную черную сумку на пол, и повторил мой жест, вновь заправляя прядь за ухо. Немного нагнувшись ко мне, останавливаясь в сантиметрах, тихо прошептал на ухо, — я вернулся, сестричка. — Отца и матери нет, они уехали, так что можешь не напрягаться и не строить из себя паиньку.- немного отстраняясь, но не подавая виду, что его поведение обескуражило меня, четко произношу я, — Добро пожаловать домой, братик.

***

      Под теплым одеялом невыносимо жарко, хотя на улице все еще ранняя весна. А это все мама, видите ли она боится, что я могу замерзнуть и заболеть. Вообще её заботой, можно насытить весь мир, и еще и останется. С одной стороны это очень хорошо, ведь заботливые родители на вес золота, но когда заботы чересчур, хочется сбежать из дому. Как удачно им командировка подвернулась, я хоть выспаться смогу, да и отпраздновать своё совершеннолетие так, как захочу, а не в компании многочисленных родственников.       Уезжая, мама, наверное, более миллиона раз извинилась за то, что не сможет присутствовать на дне рождении, и пообещала, что как только они с отцом вернуться, то восполнят все оплошности. Мне оставалось только кивать и прятать улыбку, что бы не расстроить родителей. Они хорошие, но до сих пор думают, что я маленький ребенок, за которым нужен глаз да глаз.       Внезапно дверь в мою комнату распахнулась, ударяясь об стену, что заставило меня скривится и поморщиться. Весь позитив, навеянный мыслями о праздновании, разлетелся в считанные секунды, как только в поле моего зрения появился Глеб. Почему я дверь вчера не закрыла? — Иди у себя в комнате так дверью хлопай, понял? — переворачиваясь с живота на спину, а потом принимая сидячее положение, пробубнила я, еще хриплым после сна голосом, — Чего надобно, в столь ранний час? — Давай, спящая красавица, поднимай свой зад и иди в душ, — от такого заявления мои глаза непроизвольно округлились, а потом опять сузились, так как Глеб распахнул бежевые шторы, впуская в комнату яркий свет. — Ты чего это раскомандовался? -взгляд непроизвольно опустился на его торс, а потом побежал по комнате, так как ни футболки, ни другой верхней одежды на нем не было. Кроме шортов, конечно, — И чего ты голый? — А ты? — бросил он, сверкая глазами, нагло опираясь об мой стол.       Суть вопроса дошла до меня не сразу, наверное голова все еще сонная, я вскрикнула и мигом закрылась одеялом. Черт, как я могла забыть, что на мне только тоненькая маячка и трусы?! Черт! Я же к нему и вчера в этом выходила, ну или сегодня. Дьявол! — Вон из моей комнаты! — крикнула я, бросая в него подушку, — Я пойду в душ тогда, когда сама того захочу, ясно? — Нет, — он помотал головой и направился к выходу, — ты пойдешь сейчас, если не хочешь, что бы я тебя отнес…- тут он немного замолчал и отвернулся, — скоро придет Артем с Ильей, я не хочу, что бы ты при них бегала в одном полотенце… Не нужно меня позорить. — Да пошел ты! — крикнула я, совсем не обратив внимание на его странную «заботу».       Дверь вновь захлопнулась, а я рухнула опять на кровать, закрывая лицо руками. Ну не придурок, а? С Глебом у нас дела не заладились с самого детства. Он всегда был отрешенным одиночкой, всегда был в своем мире, много чего скрывал. Другие люди думали, что он замкнутый и неуверенный в себе ребенок, но только некоторые знали, что он настоящий демон. Жаль только не мама с папой, у них он всегда был любимым сыночком.       Глеб всегда дразнил и задирал меня, иногда даже до слёз доводил, но если дело касалось моего плача, то всегда находил, как успокоить. Что бы родители не узнали! Когда ему было шестнадцать, он попал в плохую компанию, вернее он в ней был и до этого, но в шестнадцать он начал гулять «по полной». Не приходил домой днями, полностью игнорировал существование школы и прочих дел. Но все равно не забывал иногда довести меня, маленькую двенадцатилетнею девочку до белого каления. Мы не те брат и сестра, которые всегда вместе, мы те, кто не переносит друг друга.       Так было до того момента, когда он в девятнадцать уехал учится в Лондон, точнее его насильно отправили туда, мне тогда было примерно четырнадцать, и для меня это было великим счастьем. Учился он там три с лишним года, и вот он здесь. Мой кошмар и ужас, мой конец счастливых дней. Сейчас, за эти несколько жалких минут, я не смогла полностью узнать брата, ведь воплотился он даже внешне, но изумрудные глаза, снящиеся мне в ночных кошмарах, и ухмыляющаяся улыбка, выдают его с потрохами. Может он и изменился, что вряд ли, но мне все равно нужно быть на поготове. Теперь я его не боюсь, смогу противостоять ему.       Встряхнув головой, пытаясь отогнать ненужные мысли, свешиваю ноги с кровати и ступая босыми ногами на прохладный паркет. Осмотрев свою простую, но достаточно уютную комнату, бреду к светлому шкафу, что бы одеть что-то поприличнее. Не перед его дружками, не перед ним самим, ходить в коротенькой черной маячке и таких же трусах, я не собираюсь. Пф, позорится, тоже мне, спортсмен нашелся. Выудив из шкафа черные лосины и черную свободную футболку, с разбитым сердцем на всю грудь, медленно бреду в душ. Слава Богу, что ванные комнаты отдельные, терпеть его в своей душевой кабинке я точно не хочу.

***

      Дружки Глеба, а это два брата-акробата, подоспели как раз к тому времени, когда я сидела на кухне, жуя утренний омлет. То что приготовил братец я не ела чисто из принципа, и пришлось быстренько сварганить себе омлет. Даже не смотрела на то, что он мог сотворить. В его кулинарных способностях очень сомневаюсь. Черный сладкий чай отлично дополнял полезный завтрак, и даже немного поднимал настроение.       Из коридора послышались довольные возгласы, на которые я только закатила глаза. Они не виделись всего несколько месяцев, Глеб приезжал на Новый Год. Я его тогда удачно не застала, отбывая свой законный школьный отдых в зимнем лагере, в горах. К тому же телефонную связь еще никто не отменял.       Артем и Илья Савельевы — лучшие друзья Глеба. Насколько я помню, они еще в школьных годах не переносили друг друга, ну, а потом как-то сдружились. Причина сего «чудесного» объединения — не интересна. Оба черноволосые, только глаза отличаются, у одного серые, как сталь, а у второго под голубой. Да что там, они даже роста одинакового, и вместе всегда ходят. В общем не разлей вода, именно тот случай, когда «Брат за брата». — О, Стаська, а ты как всегда ешь, — в дверях показался Илья, одетый в серые штаны и черную футболку, — Здравствуй, малая, давно не виделись. — И тебе привет, — с набитым ртом отвечаю, совсем наплевав на правила этикета, — еще раз назовешь меня малой, и получишь скалкой по своей пустой головешке. — А ты все такая же, — вот теперь в дверях появился и Артем, качая головой.       Вообще, если охарактеризовать братьев в нескольких словах, то: Артем — спокойный, рассудительный, но до ужаса испорчен, а Илья — схожий на качка, немного тупого, но веселого. В общем по этим троим, включая моего братца, психушка горько плачет.       На его замечание я лишь ухмыльнулась, ложа в рот кусочек завтрака. Вот в дверях появился сам виновник «торжества», с пакетом в руках. С этого пакета был четко слышен звон бутылок, что меня тут же развеселило. Узнаю старых друзей. Поставив его на кухонный стол, он повернулся к нам, и тут же нахмурился: — Что ты ешь? — Омлет, — так же односложно. — Я же там сырники приготовил…- он указал рукой на глубокую тарелку, укрытую кухонным полотенцем. — Глебушка, ты хозяюшкой заделался? — не смог не подколоть друга Артем, вызывая легкие смешки. — Я больше поверю в тот вариант, что ему наша мать заплатила, что бы он пичкал меня нормальной едой. Да, Глебушка? — его всегда бесило, когда его называли «Глебушкой», и сейчас, кажется тоже, братцу кличка пришла не к душе. — Нет, она платит мне деньги за то, что бы я не убил тебя случайно, — он сел на барный стул, рядом с Артемом, в то время как Илья уселся на кресло, что стояло в гостиной. Так вышло, что кухня и гостиная у нас объедена огромной аркой.       Договорить ему не дал мой телефон, лежащий прямо у моей тарелки. Заиграла музыка «Imagine Dragons — Thunder», и крупная надпись «Никита», на заднем фоне наше с ним селфи в обнимку. Вспомнив не самый веселый вчерашний разговор с ним, я нахмурилась и сбросила вызов. Меня бесит то, что он пытается оградить меня от всех, ревнует к каждому столбу, и именно из-за этого мы вчера поругались. — Кто это? — неожиданно спросил Глеб, заглядывая на дисплей. — Не твое дело, — фыркнув, спрыгиваю со стула, попутно собирая всю свою посуду.       Запихнув грязные тарелки в посудомойку, закрываю её и молча ухожу из кухни, не удостоив никого взглядом. Да, думаю, он им и не нужен был. Хотя то молчание после звонка немного напрягло. Все-таки не так как раньше. Раньше Глебу было на меня глубоко плевать… Нет! Нельзя ему дать ввести себя в заблуждение. Сырники, вопросы, неужели он думает, что я поведусь на это все? Фигушки!       Закрыв дверь на замок, и прислушавшись, понимаю, что они давно забыли обо мне, это заставляет облегченно выдохнуть. За дверью слышны громкие разговоры и смех, что означает начало празднования. Я в этом цирке долго находится не буду, поэтому быстро набираю номер подруги, попутно думая, что одену. — Алло, Анька, — как только она берет трубку сонно стонет, что заставляет меня улыбнутся, — крендель, пол третьего, вообще-то. — Ну и чего ты так рано звонишь, совесть есть? — почти ноет она, и я на все сто уверенна, что подруга лежит носом в подушку, ведь голос её похож на скрипы метала, — Хотя у кого я спрашиваю… — Вот именно, — подтверждаю, вываливая из шкафа вещи, — мне нужно срочно из дома смыться, просто позарез. Поэтому поднимай свой зад и иди собирайся. В половину четвертого я жду тебя в парке. — К чему такая спешка, — а вот теперь она зевнула, — умер кто? — Хуже, — отбрасывая очередное платье в сторону, — Глеб приехал. — Да ладно?! — примерно такой реакции и ожидала, поэтому отнесла телефон подальше от уха, — И как, резня бензопилой, часть два? — Если бы, — вздыхаю, вытаскивая летние белое платье, — там вообще фигня какая-то… Но я тебе расскажу при встрече, будет тебе мотив быстрее собираться. — Чертова интриганка! — кричит подруга в трубку, что заставляет меня улыбнуться. — И я тебя люблю…

***

      Светлая голова замаячила на горизонте лишь без десяти четыре, что, как удивительно, очень рано, ведь я ожидала её увидеть часам к шести, зная как эта мадам собирается. Видимо обещанная новость сильно подгоняет, надо взять на заметку. Как всегда одета в свои любимые оттенки — пастельные. Мы, как, наверное, многие подруги, договорились прийти в платьях, так как на улице достаточно тепло, да и надоели эти зимние «капусты». Вот только если я одела обычные кроссовки, что вполне подходят под белое платьице, то Давыдова напялила босоножки на тракторной платформе, что вполне подходят под её пастельно-розовый наряд. — Не надо слов и комплиментов, рассказывай, — как только Аня подбежала к лавочке, сразу же перерезала поток любых моих слов.       Обернувшись по сторонам, что бы никто не услышал нас, я начала свой рассказ от и до. И про ночной приезд, и про доброе утро, и про сырники. Рассказала про подозрения и планы. Аня молча слушала, за что я ей благодарна, ведь выговорится надо было. Но нужен был и ответ, который я незамедлительно получила: — Он хочет тебя. — Что?! — на мой вскрик обернулись все люди, в радиусе километра, — Ты сума сошла?! Каким местом слушала?! — Ты сама сказала, -девушка перекинула ногу на ногу, — что он осматривал тебя. Что не хотел, что бы его друзья видели тебя в полотенце. Да, блин, он даже сырники тебе приготовил! — Аня, у меня один ответ, ты — ненормальная, — подруга вовсе не обиделась, а только ухмыльнулась, — Точно такая же, как и он. — Хорошо, а что ты скажешь на то, что он тебя к Никите приревновал? — Он не приревновал, просто спросил «Кто это?», — я нахмурилась сильнее, — Господи, да о чем ты?! Он же — брат! — Вот именно! Он брат, который не видел свою маленькую сестру три с лишним года, — Аня начала рыться в сумке, — за эти три года сестренка преобразилась в прекрасную девушку, которая, к тому же, встретила его в одной майке с трусами.       На это я только у виска покрутила. Полноценный бред! Таким образом он пытается ввести меня в заблуждение, запутать, а потом нанесет удар в спину. Я знаю Глеба достаточно долго, что бы с уверенностью говорить об этом. Тем более он сам сказал, что хочет убить меня. Все взаимно, все нормально. Но почему у меня из головы не вылазят эти чертовы сырники?! — Хорошо. Думай как хочешь, я тебе свою мысль сказала достаточно ясно, — оказывается в сумке девушка искала мягко-розовую помаду, которой теперь четко красит губы, — кстати, как там Никита? Все так же глуп и нарцысен? — Мы с ним поругались вчера, — я откинулась на спинку деревянной лавочки, тупо смотря на небольшое озеро, что находилось в центре парка, — опять. — Господи, просто порви с ним, — Аня последовала моему примеру, и тоже стала наблюдать за лебедями, плавающими по гладкой воде, — тем более теперь у тебя есть повод. — Я не хочу расставаться с ним, — подруга посмотрела на меня, насмешливо выгибая бровь, — он… милый. Просто слишком ревнивый, и меня это до чертиков бесит! — Ну, дело твоё, но я все же не понимаю, почему ты возишься с ним, — перед нами прошли две девушки, может на года два старше, насмешливо глядя на нас, но получив презрительный взгляд от Давыдовой поспешили уйти, — на твоем месте я бы порвала с ним, а сосредоточилась на Глебе… — Хватит! — я ткнула её в бок, чем заслужила еще один недовольный вздох Ани, — идём. Я мороженного хочу…