Я — у тебя, ты — у меня, мы оба — пленники.

***

— Пожалуйста, девушки, ваше мороженое, — выглядывая из окошка деревянной будочки, Влад, подрабатывающий здесь летом, протянул два рожка мороженного.       Паренёк довольно молодой, может на год-два старше нас с Аней. Пшеничные волосы, и голубые глаза — классика. Высокий, но как по мне немного худощав, но мышцы на руках виднеются. А как на Аньку смотрит! И, кстати, не только я это заметила, ведь, когда она протягивала ему деньги, блеснула своей голливудской улыбкой. А улыбается так она только тогда, когда хочет понравится кому-то. — И так, на горизонте новый ухажер? — как только мы отошли от будочки, я не смогла не обсудить это. — Он милый, но ты же знаешь… — Тебе не подходят милые парни, которым нужно подрабатывать летом, ибо они не смогут полностью обеспечивать твои прихоти и капризы, — не удержавшись, закатила глаза. — Я бы сказала это немного по другому, — девушка нахмурилась, — но в целом ты права. — Все богатые парни, в основном, настоящие мудаки, — а мороженное действительно вкусное — шоколадно-сливочное, как я люблю, — поиграется и бросит. — В основном это так, — я даже удивилась такому положительному ответу, — но если они попадают в хорошие руки, такие, как мои, то дело обретает другой оборот. Эх, Стаська, ничего ты в мужчинах не понимаешь. — Ну да, как же я забыла, ты же у нас великий спец по мужской психологии! Великая светская тигрица, ищущая богатого зайчика в мужья, — после моих возмущенных слов и всплесков руками, Давыдова заливисто засмеялась, а затем её смех подхватила и я.       Видели бы вы глаза мужчины, проходящего мимо нас в то время, когда я высказывала свою триаду. М-да, сморозила так сморозила. Но это же чистая правда! Иногда повадки Аньки пробуждают желание чем-то стукнуть её по башке, что бы выбить всех тараканов. Хотя, если честно, я бы не отказалась, что бы и моих тоже выбили, уж слишком много их в последнее время. А тут еще и Глеб объявился. Интересно, родители знают? — О Глебе думаешь? — вдруг послышался голос подруги. — Иди к черту, — я нахмурилась, — идем, вон, лавочка свободная. — Какие мы злые, — только и вздохнула она, догоняя меня.       Усевшись на деревянную лавочку, только теперь находившеюся в более безлюдном и уединенном месте, слава Богу, в тени, я решила позвонить Никите. Все таки игнорировать целый день не могу, это как-то по свински, что ли. Найдя номер в контактах, вызвала, сразу прилаживая к уху. Давыдова в это время тоже рылась в своём новом Айфоне. Кажется, ленту «Instagram» листала. — Алло, — спустя несколько гудков, из динамика послышался голос Никиты, — Стась, прости меня. Я вчера немного палку перегнул. — Немного? — фыркнула Аня, видимо она услышала его. — Хорошо, я прощаю, — голос звучал серьезно, хотя я совсем не злилась, — но я не хочу, что бы ты ревновал меня к каждому. Неужели ты настолько во мне сомневаешься? — Нет… Стась не в том дело, — Никита вздохнул, — просто меня очень злит то, что другие парни тоже с тобой контактируют. — Смирись, Ромео, — выкрикнула Давыдова, ухмыляясь, — это неизбежно! — Как ты терпишь эту стерву? — я улыбнулась, смотря на то, как Аня возмущенно открыла рот. — Знаешь что…?! — далее послышался её возмущенный крик, но я её тут же перебила, предотвратив всемирный скандал. — Так, все, хватит, — к удивлению, все замолчали, — Никита, я, пожалуй, позвоню тебе немного позже, хорошо? — Хорошо, Стась, пока. -Пока, — отключился.

***

      На часах было около десяти, с прогулки я выжала все что можно. Где мы только не бывали, кажется, обошли половину города, и все потому-что я не хотела возвращаться домой. В конце-концов Давыдова просто запихала меня в мой подъезд, сообщив, что я тряпка. Почему тряпка? Я просто не хочу видеть своего брата, который, наверное, находится сейчас дома. Надеюсь, что нет.       Ключом открыв дверь, вхожу на носочках. Может повезет и я не встречу его, квартира, все-таки, большая. В прихожей горел свет, а с гостиной слышались голоса. Значит Артем с Ильей еще у нас. Ну, конечно, родителей дома нет, чего парится-то? Тихо прошмыгнув в комнату, тихо прикрываю дверь, пытаясь не издавать лишних звуков. Сердце бешено колотилось от того, что в любой момент меня может заметить Глеб.       Огромное нежелание видеть его и слышать, перебивалось странным ощущением пойти туда и нахамить, подколоть. Как раньше. Раньше, три года назад, я не боялась его, как сейчас. Не избегала встреч, не избегала прямых взглядов… А это все его странное поведение! Сырники! Пф, какие сырники?! Да он с роду готовить не умел, да и дома никогда не бывал, что бы знать где кухонные принадлежности находятся. Шалопай!       Солнце закатилось за горизонт, но оранжевые отблески покрывали одинокие тучки, медленно плывущие в небе. Город потихоньку успокаивался, люди расходились по домам, а некоторые только выходили. Летняя жара почти спала, теперь могу открыть окно. А ведь как жизнь изменилась за эти года… — Ты где была? — голос брата, раздавшийся сзади, заставил вздрогнуть и резко развернутся.       Он стоял в самом проходе, опершийся о косяк. Свет в комнате не горел, освещение шло только с окон, и это предавало некой тайны, которая в моей душе отдавалась непонятной тревогой. Дьявольские глаза Глеба даже при таком освещении горели огнем, и меня это никак не радовало. Заметил все-таки. — Не твоего ума дело, — бросила я, смотря прямо на него, — иди куда шел. — Ответь на вопрос, — сталь, мелькающая в нотках его голоса, заставляла впасть в замешательство.       Внутри начали закипать несуразные эмоции, причину коих я не понимала. Злость, тревога, растерянность, непонимание ситуации и… Желание треснуть его сковородкой по башке. Задрал. — Вали из моей комнаты, достал! — я сжала кулаки и подошла немного ближе к нему, — Кем ты себя возомнил, что вот так вот нагло врываешься в мою комнату и требуешь объяснений?! Ты для меня — никто, и кроме кровных уз нас с тобой ничего не связывает. Хватит строить из себя пай-мальчика, и ты и я знаем, что ты вовсе не такой. — А какой? — Глеб прищурился, и даже, как мне показалось, ухмыльнулся. Похоже моя триада вообще его не затронула. А жаль, я так распиналась. — Наглый, противный, и… Демоническое отродье! — я сразу осеклась, но виду не подала.       Да, это грубо, и даже как-то не по родственному вовсе, но это чистая правда! Я помню, как он издевался надо мной, помню, как доводил до слез. И если он думает, что теперь, притворившись хорошим парнем, он может строить из себя заботливого старшего брата — крупно ошибается! Я не допущу этого, ни-ко-гда. Мы никогда не сможем стать нормальными братом и сестрой. Это предначертано с самого начала, и меня это вполне устраивает. — Значит так, — серьезность в его голосе заставила опешить. В который раз?! — мне все ровно кем ты меня считаешь и как относишься ко мне. Наша мать слёзно просила присматривать за тобой, и я выполняю её просьбу, — он вдруг резко сорвался с места и подошел ко мне, — и, кстати, ты наказана. — Да неужели? — ехидно улыбнулась я, смотря ему в глаза, теперь он был гораздо ближе.       Буквально в пятнадцати сантиметров, от него, но не смотря на это, я все же смогла само обладать собой. Дыхание от злости сбилось, а сердце плясало чечетку. Кулаки разжались, а я, все же вспомнив про нужную актерскую игру, ухмыльнулась. Почти так же, как и он. Наказание накануне совершеннолетия — смешно звучит. — Да, — Глеб ухмыльнулся, а затем сделал свой безобразный жест, заправляя мою прядь за ухо, — ты под домашним арестом.       Сказав это, он молча скрылся, оставив белую дверь открытой. Ну, что же. Наша война принимает новые обороты. Может я проиграла битву, но войну не проиграю. Не теперь. Не сейчас.

***

      Утро выдалось на удивление спокойным. Проснулась я сама, в комнату никто не вламывался, насильно не будил и не смущал своим внешним видом. Наверное это все потому-что я закрыла дверь на замок. Спокойно проснувшись, сделав все утренние дела и даже успев позавтракать до того времени, как проснется мой «любимый» братик, я решила доказать, что его наказание для меня ничто, и я не собираюсь его слушать. Быстро накинув джинсы и футболку, которые первые под руку попались, сложив в рюкзак все нужные вещи, я тихо прошагала в прихожею.       В доме царил полумрак, который нарушать не нужно — Глеб может проснутся, да и вести себя нужно тише. Хотя, наверное, спать сегодня он будет очень крепко и долго, ведь вчера они легли на рассвете. Да-да, именно они. Два брата-акробата тихо посапывают в гостевой комнате. Безобразие! Я бы им тут устроила, да лишний шум не хочу создавать. Неужели у них своего дома нету? Или они так соскучились за Глебушкой, что просто не смогли расстаться? Ладно, сейчас самое главное уйти отсюда незаметно.       Обув белые кроссовки «Nike», не забыв ухватить рюкзак, я двинулась к двери. Черт, где же ключи?! Перерыв все, я так и не нашла ключей, а дверь была заперта на верхний замок, который открывается только ключом. — Не это ищешь? — я вздрогнула, когда услышала хриплый голос Глеба.       Развернувшись, смогла увидеть Глеба, стоящего в двери. В руках он держал мои ключи, те самые, что я искала, а на его губах была ехидная улыбка. Черт! Спасибо, что хотя бы футболку умудрился одеть. Нахмурившись и сбросив рюкзак с плеча, я приблизилась к брату. Почти впритык. Это всего лишь игра, и если уж играть, то по полной. Не сдаваясь. Что бы конечная победа была за мной. — Именно это, — попытка отобрать ключи не увенчалась успехом, Глеб ловко уходил от моих действий, поднимая их все выше.       Разница в росте у нас была особо не большая, но все ровно достать их я не смогла. Это злило, но внешне я была спокойна. А вот Глеб просто насмехался с моих попыток, то и дело говоря «Хорошая попытка» или «Сегодня не твой день». Наконец, вдоволь напрыгавшись, я сдалась, отходя на безопасную дистанцию. Все таки война войной, а здравый ум не месте. — Ты издеваешься? — Я же сказал, что ты никуда не пойдешь, — Глеб положил ключи в карман, будто подтверждая свои ключи. — Что за детский сад, Глеб? — попробуем по другому.- Мне не пять лет, и не нужно контролировать меня. Почему бы тебе просто не отдать мне ключи, и мы разойдемся, как в море корабли. — Наверное потому-что я — демоническое отродье, — да ладно, мне показалось, или он обиделся?       Нет, не думаю. Скорее он просто мстит, хочет показать, что главнее и сильнее меня. Да, может тут есть доля правды, но признавать это не собираюсь. В конце концов мне скоро восемнадцать стукнет, я стану совершеннолетней. Значит смогу решать сама за себя. Эх, скорей бы уже. — Отдай ключи. — Нет, ты никуда не идешь, — теперь Глеб подошел ко мне, а я, отступая назад, уперлась в шкаф, — я же сказал. Ты. Наказана. — Повторяю, я не маленькая девочка, которую нужно наказывать запирая дома! — до этого момента он меня просто раздражал, но сейчас… Сейчас бесил! Хотелось придушить, запинать ногами, головой об стенку стукнуть. Но я не могла, моё телосложение не позволяет даже оттолкнуть его, не то что бы об стенку, — так что просто отдай мне ключи. — Ты должна быть рада, что наказана, как маленькая девочка…- Глеб вдруг перешел на сниженный тон, но сделаем вид, что не заметили этого.- Взрослых, Слава, наказывают совсем по другому… «Слава». Только он смеет меня называть так, зная, что мне не нравится. Нет, ничего не имею против самого имени, но ассоциации, которые идут от него мне совсем не по душе.       Солнце ярко светило, а на улице царил законный август. Вокруг природа, лес, маленькое озеро, отзеркаливающие в глади воды зелень, длинный деревянный мостик, ведущий почти на середину озерца… На мостике, свесив ноги, сидел мальчишка с удочкой в руках. Темные волосы немного выгорели и теперь отливали золотым, загорелая кожа никак не сочетались с серьезным выражением лица молодого Глеба. Сейчас ему всего двенадцать, и он, как и его сестра, гостит у бабушки летом.       Рыба никак не ловилась, каждый раз срываясь с крючка, от чего паренек стискивал зубы. Да, это занятие ему явно не по душе, но уж лучше так, чем терпеть младшую надоедливую сестренку, которая бегает за ним по пятам. С местными мальчишками дружба не сложилась — все они слишком глупы для него, слишком просты, а городские друзья разъехались кто куда. — Глеб! Ты что здесь делаешь? — парень развернулся, дабы увидеть источник звука. Маленькая сероглазая девочка, с двумя хвостиками по бокам и лучезарной улыбкой, быстро перебирала ногами в направлении рыбака. — И здесь нашла, — буркнул себе под нос Глеб, вновь отворачиваясь к озеру, — Стась, что тебе надо? Иди со своими подружками погуляй. — С ними скучно, — девочка махнула рукой и стала позади Глеба, опираясь об его брюнетистую голову, — А с тобой весело. Ты рыбу ловишь? А меня научишь? — Стася, иди, не мешай ловить, — парень нахмурился, — научу потом. — Но я хочу сейчас! — девочка требовательно топнула ногой, — Ну, пожалуйста, тебе что, сложно? Ну-у-у, Глебушка… — Хватит! — мальчишка вскочил на ноги, — Ты достала! Сколько можно бегать за мной? Иди играй в свои куклы, а про меня не вспоминай! Надоела!       Глаза юной Станиславы вмиг стали мокрыми, нижняя губа задергалась в обиде. Весь её вид показывал, что слова брата её очень ранили, но девочка все ровно смогла взять себя в руки. Сжав маленькие кулачки, она свела бровки и дрожащим голосом произнесла: — Ты самый плохой брат! — сказав это, она быстро развернулась и побежала по направлению берега.       Но добежать ей не удалось. Старая доска с треском разломалась, нога Стаси тут же зацепилась о деревяшку. С вскриком она полетела вниз, прямо в воду, на самую глубину. Как только девочка оказалось в прохладной воде, сразу же попыталась плыть, махая руками и ногами, но вышло лишь только наглотаться озерной воды. Стася пыталась кричать, звать на помощь, но выходило лишь мычание под водой. Вскоре в глазах потемнело, а девочка перестала шевелится…       Толпа людей столпилась вокруг Стаси, пытаясь привести её в чувства. Вскоре девочка закашлялась, и открыла глаза, сразу принимая сидячее положение. Глаза быстро бегали по лицам, пытаясь найти знакомое, и наткнулись на обеспокоенное лицо бабули. Недалеко от толпы стоял Глеб, весь мокрый, и все такой-же хмурый. Капельки воды стекали по волосам, мокрая одежа облипала худощавое тело. Именно он спас сестру, именно он прыгнул за Стасей. Он исподлобья смотрел на всех, и случайно наткнулся на взгляд Стаси. Злой, таящий в себе обиду, обиду на Глеба.       В маленькой, чистой душе девочки, вдруг зародилась глубокая обида на старшего брата. На его отношение к ней. Она всеми силами пытается быть ближе, а он наоборот полностью отталкивает её. Увы, причину этого понять детский мозг не мог. Он мог просто обижаться. Что, по сути, и делала Стася. — Солнышко, как это произошло? — обеспокоено спросила бабушка, когда люди начали расходится. Девочка задумалась. Ангел и демон боролись внутри, решая что же сказать. И кажется демон, вместе с детской обидой, победили: — Меня Глеб толкнул…       Именно в то лето Глеба наказали за якобы содеянное. Именно в то лето его не пустили на долгожданные соревнования по боксу в другой город. Именно в то лето, в тот самый день, брат с сестрой разожгли огонь борьбы. И именно в тот день, встретив маленькую Стасю в коридоре, Глеб тихо сказал: — Спасибо, Слава…       Почему-то именно то событие отпечаталось в моей памяти. Я помню каждую мелочь, каждый мой шаг и действие. Помню, как мне было обидно, что Глеб гоняет меня, или же убегает сам. Но еще помню, как мне было стыдно, когда он не поехал на те соревнования… Из-за меня. Глеб еще долго вспоминал мне это, заставлял чувствовать вину и стыд, ведь я знала, как для него это было важно. Он продолжил заниматься им, но пришлось перейти в другое место, ведь те ребята перестали уважать его и дружить с ним, там он стал изгоем. И все из-за меня… Из-за детской обиды.       Вот уже несколько минут мы молча стоим в коридоре. Глеб, кажется, прожигает во мне дыру, пытается испепелить или превратить в камень. Неужели он тоже вспомнил тот случай? Нет, надеюсь он его забыл. А я… А я, черт возьми, вспомнив детство, размякла и потеряла бдительность. Да, я виновата перед ним, но это не повод сдаваться сейчас. — Или ты отдаешь мне ключи, или я…- а что я то? — Или что? — серьезное лицо вновь стало обычным, с извращенной ухмылкой, от которой меня переворачивает наружу. — Или… — Иди в свою комнату, если не хочешь, что бы я наказал тебя по взрослому, — я сжала кулаки. Внутри все горело, а воздуха стало не хватать. Нет, не от чего-то там, о чем вы успели подумать, а от ярости, понимания своего положения.       Так-так-так… Ключи я забрать не могу, выйти из дома тоже. Ладно, мы поступим немного по другому, надеюсь сработает. Проверим насколько у моего братишки крепкие нервы. — Хорошо, — бросив это, я скрылась в коридоре на пути в мою комнату, быстро набирая номер Давыдовой…