За полвека до...

      … — Сильнее, Эни! Еще!.. Эни… Вот так, родной… Да… Оох…        — Падме!..       Приземление на Татуине и вырезание трех племен тускенов прошло мимо сознания Вейдера.       Он очнулся. Отметил, что выживших не осталось. Собрал копья — так, чтоб побоище стало достаточно похоже на нападение другого племени — и закинул их в баржу. Затем повторил то же с остальными двумя местами побоищ.       Идти к маме после этого Энакин-Вейдер не решился: он помнил, как в прошлой жизни на него смотрели деревенские, когда он убил тускенов.       Вот ведь странно: тускенов не любят. Их боятся. Каждая из этих песчаных тварей должна похитить и замучить одного чужака, чтоб считаться взрослой. И, конечно, татуинских фермеров они тоже считают чужаками. А стоит убить кого-то из них — и приходят мстить всей толпой. Так почему же эти самые фермеры смотрели на Энакина с ужасом и осуждением, когда он отомстил за мать?       Увидеть страх в глазах мамы он не хотел.       Значит… Куда теперь?       Скрываться в Силе разными способами может научить Дарт Сидиус. Как его найти? Так, чтоб он не понял, что его личность раскрыта? Через Дуку, графа Дуку, падшего джедая. И прийти к нему нужно в виде Дарта Вейдера.       Значит, нужно сделать бронированный доспех. И красный лайтсайбер.       Но сперва все-таки помедитировать, чтоб не наделать глупостей.       Вейдер чувствовал, что упускает что-то важное.       Он вошел в глубокий транс под воспоминание о колыбельной, которую пела мама.       Легко пронеслась обида на джедаев, из-за которых он долгие годы пытался отказаться от этого и входить в медитацию «Правильно», отбросив все привязанности.       Отступила горечь и боль от потери матери. И обида. И гнев. И вина. И эгоистичное недовольство.       Вселенная раскрылась перед Энакином-Вейдером.       Не обрывки видений, привычные джедаю Энакину.       Не статичные схемы, привычные ситху Вейдеру.       Энакин-Вейдер потянулся в Силе задать вопрос… И выпал из медитации.        — Что за… — он почесал подбородок и с удивлением нащупал щетину. Ну да, двадцать лет волосы не росли, отвык.       Тогда он обратил внимание на одежду — в засохшей крови тускенов.       Зеркало отразило молодого небритого мужчину с сединой в волосах, с блеклыми глазами и кривой улыбкой.       Сложив одежду в очистку и приведя себя в порядок, он снова посмотрелся в зеркало.       Запавшие щеки. Глаза неопределенно-голубоватого цвета. Седина. И что-то такое в выражении лица и взгляде, что ясно: краской для волос, линзами и кремами это не исправить.       Что тоже неплохо: теперь его вряд ли узнает даже Кеноби. Достаточно научиться скрываться в Силе, и прощай, Орден…       Энакин-Вейдер пропустил через себя Силу, и чуть не рухнул от удивления: его Сила оказалась светла, как летний полдень.       С перепугу он потянулся к привычной Тьме, и его окутала темная без малейшего просвета знакомая давящая аура Дарта Вейдера.       Потянулся к Свету, и — ничего.       Тогда Вейдер вспомнил, что он так долго упускал: перед смертью он действительно сменил сторону Силы.       Каким образом? Готовность пожертвовать собой ради сына. Ради семьи. Ради того, чтоб другой человек жил.        — Не в жертве дело, — понял Энакин. — Дело в желании не для себя.       Вейдер сосредоточился на мыслях о маме. Вспомнил, как мама наклеивала бакта-пластырь на ссадину, когда он пытался отнять дроида у джавы и ударился коленкой…       Сила засияла всей своей Светлой стороной.        — Я был кретином, когда слушал джедаев, — заметил он вслух.       «И надо прекращать говорить с самим собой», — добавил мысленно.       Вейдер снова вызвал Темную сторону Силы, а затем опять Светлую. Теперь хватило только воспоминания о том, как она ощущается.       Он тренировался, пока не довел умение до автоматизма.       И, после пары часов переключений, разница между Темной и Светлой сторонами силы оказалась удивительно проста: Эгоизм и Альтруизм. То есть, значение имеет лишь, думаешь ли ты о себе, или о другом.       Думаешь «Хочу, чтоб она была со мной» — Темная сторона.       Думаешь «Хочу, чтоб она была счастлива» — Светлая сторона.       Думаешь «Хочу, чтоб она была счастлива со мной» — и получаешь то, чем светился в Силе Энакин Скайуокер, когда был джедаем.       Как все просто оказалось.       И — разумеется — Кеноби об этом говорил, когда рассказывал об опасности Темной Стороны Силы (то есть, примерно по два раза в неделю). Йода об этом говорил. В джедайском архиве Энакин об этом читал множество раз и на все лады.       «Видимо, я был кретином и когда не слушал джедаев», — подвел итог Вейдер.       Итак, планы поменялись: Дуку и Сидиуса можно оставить на «потом». Надо придумать, как объяснить изменения в себе Совету.       Значит, снова медитация.       Энакин-Вейдер вошел в медитацию, не отринув эмоции, и потому уснул прямо в процессе. Ошибка, которую не совершают даже юнлинги после года обучения!       … — Мам, помоги, они моего дроида забирают! — Пятилетний Энакин держится за ржавый металлический корпус и упирается ногами, а джава тащит свою добычу. Аккуратно, ловко, настойчиво и… Как у них получается так забрать дроида, что Энакин опять не заметил, когда выпустил его из рук?! А ведь он его первый на свалке нашел!        — Эни, идем обедать! — зовет мама. И шепотом, чтоб посторонние не услышали: — Отто леденцов купил, специально для тебя.        — Ухты! А после обеда мы пойдем запускать песчаные кораблики?        — Эни, мне надо работать. И тебе тоже.        — А после работы пойдем?..