Мой милый Ждан

       Сигарета из моего рта выпала мгновенно, я стоял и смотрел, не моргая, на людей, которые только что обрушили всё моё прошлое, словами: «Соболезнуем, Виктор Сергеевич.» А рядом с ними стоял светловолосый и зеленоглазый мальчишка четырёх лет, мой племянник Ждан. — Лютецкий Ждан Алексеевич является Вашим племянником, кроме Вас у него есть бабушка и дедушка по стороне отца, но они в очень плохом состоянии, мы думаем, им нельзя доверить уход за ребёнком, а так как Вы ближайший родственник мальчику, мы считаем, что Вы не останетесь равнодушным к его судьбе.        Я лишь отрешённо кивал каждому слову, так и не моргая и не решаясь достать новую сигарету из пачки. — На время собрания документов на опеку ребёнка, мальчик может жить у Вас, если, конечно, Ваши жилищные условия позволяют это, — продолжила говорить помятая женщина в очках из органов опеки и попечительства. — Вы ведь знаете, что мои жилищные условия позволяют взять мальчика под свою опеку, так к чему проверка?        Я всё же достал сигарету из пачки «Mallboro», сверля глазами двух женщин, стоящих передо мной. Одна была худощавая и глазастая с серым цветом лица, она и держала за руку моего племянника, который вертелся и разглядывал место, куда его привезли. А вторая была полной и помятой, в очках с синей оправой и сальными волосами. На таких смотреть было явно неприятно и я подумал, что будь бы я художником, то ни за какую цену не стал бы рисовать их портреты. — Да-да, мы знаем о Вашем материальном состоянии, Виктор Сергеевич, но эта проверка не займёт шибко много времени, не переживайте, - они обе приторно улыбнулись и заглянули в мои глаза, пытаясь поймать зрительный контакт, но я смотрел лишь на своего маленького осиротевшего племянника, пытаясь осознать, что будет дальше. — Ну раз так, то какой из моих домов вы решили проверять? Или вы хотите проверить мою квартиру?        Я закурил сигарету, которую достал ранее и думал о том, как же муторно будет с этой проверкой. Что бы ни говорили эти тётки, а я знаю, что дело это грязное и очень долгое. Пока на время перевезу все посторонние вещи на дачу к Корню, он не будет против. — Мы хотим проверить квартиру, в которой прописан мальчик, там он и должен жить. — Разве ваши правила не предусматривают, что ребёнок должен проживать со своим опекуном, которым являться буду я? - мои глаза поднялись на женщин из опеки, и они от неожиданности стушевались. — Предусматривают, но в таком случае квартира, где он прописан, будет опечатана до восемнадцати лет Ждана, - ответила женщина, державшая Ждана за руку, и вторая быстро закивала, подтверждая её слова.        Я медленно пускал сигаретный дым в лёгкие, обдумывая их слова. Мне нужно просто сделать прописку в квартире сестры и всё? А жить, в принципе, мы можем где угодно. Только, чтобы не доёбывались. — Хорошо, вы хотите сегодня просмотреть квартиру? — Да, ребёнку не стоит попадать в приют, даже если это и временно.        Тогда я посмотрел на Ждана. Он всё ещё вертелся и молчал. Он всегда был спокойным ребёнком, чаще молчаливым. Не бесился, не задавал лишних вопросов. Играл со своими игрушками, если в магазине ему что-либо нравилось, спрашивал про интересную ему вещь, и, если ему отказывали, он не устраивал истерик. Но сестра не отказывала, она любила Ждана. Если у неё с собой не было денег купить игрушку, она обязательно запоминала магазин, цену, а после приходила и покупала. Она не обманывала никого, ну разве только себя. — У меня есть запасной ключ от квартиры сестры, так что мы можем проехать прямо сейчас в город, - в подтверждение я достал из кармана кожаной куртки связку ключей.        Я ехал на своей машине, «Приора» органов опеки ехала следом за мной. Моя сестра жила скромно, не предпочитала пользоваться чужими, и даже моими, деньгами. Разве что от подарков не смела отказываться, знала — неприлично. Муж у неё был работящим, но и находил время на семью. По выходным они вместе гуляли в парке. Их двухкомнатная квартира была уютной, хоть и встречала меня всегда непривычной обстановкой. Без персидских ковров, дорогих штор, просторных и светлых комнат с картинами. Без лишнего пафоса, но с уютом. Чего не сказать о моей квартире или же загородных домах. На день рождения сестры я собирался подарить им домик в Германии, красивый и уютный, я выкупил его пару месяцев назад, нанял рабочих, которые сделали замечательный ремонт, я договорился о работе для её мужа в Германии, где требовалось лишь минимальное знание языка, которое у того присутствовало, но так жаль — до своего дня рождения Мария не дожила каких-то десять дней. Из мыслей меня вырвал гудок машины и чей-то крик: «Куда едешь, подонок!» Благо, адресован он был не мне. Пока мы ехали сюда, Ждан уже заснул в машине органов опеки, так что в квартиру мы прошли только втроём. Им нужно было подробно показать и рассказать, где была чья комната, особенно комната Ждана. Они садились на его кровать, проверяя на прочность, дёргали шторы, как ещё стол деревянный не укусили. — Скажите, Ваша сестра употребляла спиртные напитки? - спросила женщина в очках, делая какую-то пометку в своем блокноте.        Спиртные напитки она не употребляла, даже по праздникам отказывалась, у неё была тяжёлая рвота на самый малый глоток алкоголя. Все это прекрасно знали. И муж её не употреблял, даже со своими дружками, от которых меня всего выворачивало. Те ещё подонки. — Ни в коем случае.        Планово пройдясь ещё раз в обуви по всей квартире, и подумав о том, что жить здесь мальчику всё же можно, опека сунула мне одну бумажку, где подробно написано было, какие документы нужно собрать для установления опеки и другую, где я должен был оставить свою подпись и согласие. На улице я вытащил на руках своего спящего племянника и переложил его к себе в машину на заднее сиденье, поспешно попрощавшись с тётками из органов опеки.        В моей жизни начинается новая глава, которой не ожидал никто, в том числе этот малыш, мирно посапывающий у меня в машине.