Сборник зарисовок

      В вечерних сумерках в одном из тёмных переулков складского района города Броктон-Бей, находящегося вблизи побережья залива, внезапно вспыхнул яркий жёлтый свет и раздался звук, похожий на протяжное испускание газов человеком с жутким несварением. Двое бродяг-наркоманов, которые сидели неподалёку на ящиках, поджидая случайного путника из более благополучных мест, привлечённые светом, решили посмотреть, что же там происходит. Любой другой горожанин, обладающий здравомыслием и чувством самосохранения, при столь ярком (во всех смыслах) проявлении паранормальных способностей в городе с одним из самых высоких показателей численности проживающих здесь героев и злодеев с суперспособностями, несомненно предпочёл бы убежать… но не они.       Всё же имея зачатки здравомыслия, молодые мужчины решили не выходить на середину дороги, а всего лишь высунуть головы из-за угла, в результате чего их взглядам предстала огненная сфера двух метров диаметром, которая тут же распалась и разошлась кольцом по земле, оставляя маленькие затухающие огоньки, стоило прекратиться звуку газоиспускания. На потемневшем асфальте же остался сидеть бледный и худощавый мужчина с салатовыми волосами, одетый в розовые семейные трусы с фиолетовыми ромашками.       — Му-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха… Бва-ха-ха-ха-ха! — рассмеялся незнакомец, широко раскрыв какой-то слишком уж широкий рот.       — Это что ещё за чудик у нас на камбузе? — задал высокоинтеллектуальный вопрос первый из бродяг.       — А шут его знает, — отозвался его приятель. — Но бзданул он улётно.       — И смех заразительный, — подтвердил первый. — Может, его пощипаем?       — Да что с него взять-то? — фыркнул сообщник. — Только если трусы… но у меня свои есть.       Внезапно неизвестный перестал смеяться, легко выпрямился, и ступая босыми ногами на прекративший тлеть асфальт, направился к наркоманам. В молчании и тишине, нарушаемой только далёкими звуками машин, он подошёл к двум приятелям на расстояние вытянутой руки… и они увидели бледную кожу, худощавое лицо, изрезанное шрамами, широкую улыбку, разрезающую лицо почти напополам, и широко распахнутые глаза, в которых словно горел фиолетовый огонь безумия.       — Мне нужны… ваши лица! — неожиданно заорал мужчина в розовых трусах, выкидывая руки в сторону бродяг.       Дико заорав, оба наркомана повалились назад, затем кое-как вскочили на ноги и под звуки безумного хохота побежали прочь.       — Н-да, — отсмеявшись, Джокер посмотрел на свои ноги. — Нужно было потребовать штаны и обувь… Хотя после такого они бы бежали вдвое быстрее.       Выйдя из переулка, изуродованный мужчина раскинул руки в стороны и не прекращая улыбаться, крутанулся на одной ноге, широко оглядывая пространство вокруг себя.       — Новый мир; новые возможности; новый город… и никакого Бэтмена! Эх… мне будет его не хватать. Надеюсь, что моя последняя шутка всё же доставила ему смертельное удовольствие…       …       Виктория «Слава» Даллон облетала город по привычному маршруту своего патрулирования, старательно выискивая каких-нибудь бандитов, грабителей, ну или хотя бы членов банды Барыг, которых можно было бы безнаказанно избить, чтобы, сбросив пар, вернуться домой. Она бы не отказалась и от встречи с каким-нибудь средненьким злодеем, но… даже ей хватало здравого смысла, чтобы не вляпываться в неприятности без прикрытия напарника.       — Что вы делаете… Помогите! Кто-нибудь… — послышался старушечий голос откуда-то снизу, а следом за этим разнёсся пьяный хохот двух мужчин.       «Повезло», — отметила героиня, являющаяся членом организации Новая Волна (при этом она как-то упустила из внимания то, что её «везение» сопровождается далеко не самым безопасным событием для пожилой женщины, за каким-то чёртом попёршейся в не самый благополучный район глубоким вечером).       К моменту прибытия Виктории на место событий жертву ограбления, одетую в длинное серое пальто и шляпку с широкими полями, уже повалили на землю и один из налётчиков начал копаться в отобранной сумочке. Девушка налетела на мужчин, отвесив им по паре тяжёлых ударов, после которых у бандитов определённо появятся новые переломы, с сожалением констатируя факт того, что преступников оказалось слишком мало.       «Может быть, если поискать, сегодня ещё кто-нибудь да найдётся?», — отмахнувшись от этих мыслей, Слава повернулась к пострадавшей и подняв с земли сумочку, наклонилась к старушке.       — Вы не пострадали, миссис?.. — старательно проецируя вокруг себя ауру доброжелательности, спросила героиня.       — Ох-ох-ох… девочка… Я так рада… — кряхтя и постанывая, жертва ограбления начала подниматься с земли, послушно приняв руку своей героини, а затем неожиданно рванулась вперёд с криком: — Моя спасительница!       Девушка не успела отреагировать, когда её рот накрыли чужие губы, выдыхая прямо в горло какой-то горький газ. Рефлекторно она оттолкнула совсем не старушку, а какого-то бледного мужчину с обезображенным лицом, чего не могли скрыть толстый слой грима и ядовито-фиолетовая помада, но ничего больше сделать не успела, начав кашлять и заваливаться на бок, ощущая, как силы отказывают и земля уходит из-под ног.       — Я знал, что сногсшибателен… но до сегодняшнего дня и не представлял, насколько именно хорош! — самодовольно заявил мужчина, легко принимая вертикальное положение тела. — Даже молоденькие героини штабелями ложатся к моим ногам.       Осмотревшись и поняв, что никто не смог оценить его шутку, так как соучастники лежали в разных сторонах и стонали из-за переломов, а Слава вовсе потеряла сознание, он грустно вздохнул и извлёк из внутреннего кармана пальто пистолет с глушителем. Два выстрела прервали жизни неудачливых наркоманов, которых преступник подговорил на участие буквально пару часов назад. После этого он взвалил лёгкое тело школьницы себе на плечо и поспешил скрыться с места преступления, не забыв выкинуть девчачий мобильник…       …       Эми «Панацея» Даллон — целительница из команды героев Новая Волна, сидела в ординаторской городской больницы Броктон-Бей и пила крепкий кофе. Как всегда в рабочее время, которое у неё не заканчивалось ни днём, ни ночью, она была одета в белый балахон с откинутым за спину глубоким капюшоном.       Уже две недели прошло со дня исчезновения любимой (во всех смыслах) сестры-целительницы, и ровно столько же времени она не могла нормально отдохнуть, пытаясь хотя бы в работе забыться от волнений. Пропажа Виктории стала сильным ударом для их семьи, но ни нацисты из Империи Восемьдесят Восемь, ни члены банды АПП не заявляли о своей причастности к данному происшествию. Даже выкупа никто не просил…       — Привет, Эми! — мелькнуло за окном белое лицо с тёмно-синими губами, а также шутовским красно-чёрным колпаком, с которого свисали позолоченные бубенчики.       — Вики? — Панацея едва не поперхнулась кофе, но обернувшись к окну, увидела только серое небо, затянутое тучами, и ничуть не менее серый город. — Похоже, что от недосыпа я уже начинаю видеть галлюцинации. Нужно выпить снотворного и хотя бы немного отдохнуть…       — Привет, Эми! — снова появилось за окном знакомое лицо, тут же опять исчезая.       — Какого… — целительница отставила кружку на стол и протёрла глаза. — Виктория?       — Привет, Эми! — в очередной раз вынырнула откуда-то снизу голова сестры.       — Вики, стой! — воскликнула девушка в белом балахоне и, соскочив со стула, кинулась к окну, тут же распахивая створки настеж.       — Ась? — радостно улыбаясь и невинно хлопая глазками, спросила пропавшая героиня, которую вся семья искала, сбиваясь с ног, зависнув напротив окна… стоя на прыгунке с пружиной. — Привет, Эми.       — Т… Это правда ты? — боясь поверить своим глазам, и ещё сильнее боясь им не верить, Панацея протянула вперёд руку, словно бы хотела прикоснуться к Славе, которая была одета в красно-чёрный шутовской костюм, почти полностью скрывающий под собой её тело, чёрные перчатки, а на лице у неё красовался белый грим с подведёнными губами и бровями.       — С утра была я, — ещё шире растянула губы в улыбке Виктория, отпуская прыгунок, тут же полетевший к земле, чтобы, стянув одну из перчаток, кончиками пальцев прикоснуться к ладони сестры. — Я скучала, Эми. Со мной случилось столько всего интересного; я столько хочу тебе рассказать…       Одёрнув руку, Слава закрутилась на месте, согнув в колене одну ногу и прижав к груди руки словно фигуристка, выполняющая сложный прыжок. При этом на её лице отразились настолько радостные эмоции, что в груди у целительницы что-то защемило. Впрочем, из глаз у Панацеи уже катились слёзы облегчения, ведь она убедилась в том, что перед ней именно её сестра: живая и здоровая…       — Мы должны… позвонить родителям… — глотая слёзы радости, Эми потянулась к мобильному телефону, который тут же был выбит из её рук. — Вики?..       Лицо сестры стало напряжённым и сосредоточенным, а из взгляда пропало всякое веселье. Она быстро натянула на руку перчатку и серьёзным тоном произнесла:       — Не нужно никого звать, Эми, я не хочу видеть никого из Новой Волны… кроме тебя.       Слова Виктории могли шокировать Панацею, но усталый разум зацепился за последние слова, из-за которых в груди разлился жар. Она едва справилась с собой, возвращая себе возможность мыслить адекватно, чтобы спросить:       — Что ты имеешь ввиду, Вики? Мама и папа… они же волнуются за тебя. Мы все волнуемся…       — Ш-ш-ш… — подлетев чуть поближе, Слава прижала указательный палец правой руки к губам сестры. — Пожалуйста, Эми, просто поверь мне. Они не поймут… Будут пытаться меня остановить… вернуть… заставить вновь заниматься тем, чем я никогда не хотела заниматься на самом деле.       — Но… Разве ты не хотела быть героем? — ошарашенно распахнув глаза, целительница немигающим взглядом смотрела на такую родную, любимую, знакомую Викторию, кажущуюся сейчас словно бы… скинувшей с плеч некий груз. — Тебе ведь нравилось быть в центре внимания…       — Мне и сейчас это нравится, — снова улыбнулась Слава, но на этот раз её лицо выражало теплоту и затаённую надежду. — Только вот недавно мне объяснили, что на самом деле я хотела быть в центре внимания тех, кто мне на самом деле дорог… Кто поймёт и примет меня такой, какая я есть на самом деле… кто не станет загонять меня в какие-то рамки, заставляя сдерживаться и быть той, кем я не являюсь. Скажи, Эми, ты примешь меня, если я перестану выискивать бандитов по всему городу и просто начну получать удовольствие от жизни? Скажи… ты пойдёшь со мной, если я решу уйти из Новой Волны?       — Я… — целительница сглотнула ком в горле, неверящим взглядом смотря на протянутую ей руку, кисть которой была обтянута чёрной перчаткой, затем заглянула в чистые словно у невинного ребёнка глаза, сверкающие ожиданием и надеждой, а потом покосилась на упавший на пол мобильный телефон.       — Ты мне нужна, Эми, — произнесла Слава, что стало последним камушком на весах выбора Панацеи.       «Провались оно всё пропадом!» — мысленно воскликнула целительница, и схватившись за руку сестры, вылезла из окна, тут же ощутив, как её подхватывают сильные руки Виктории.       Девушка, одетая в шутовской наряд, тут же стартовала прочь от больницы, при этом поднявшись достаточно высоко, чтобы не привлекать много внимания у людей, которые остались внизу.       — Куда мы, Вики? — перекрикивая ветер, спросила Панацея.       — На восток, до самого рассвета, а потом направо от первой звезды, — звенящим от радости голосом отозвалась Слава. — И, Эми, зови меня Харли.