Сборник зарисовок

      Над Эквестрией светило солнце, пегасы гоняли по небу облака, создавая маскировочный покров для воздушных кораблей, а в зале совещаний кантерлотского дворца принцесса Луна выслушивала доклады генералов и адмиралов, планирующих наступление на территорию Зебрики. Тёмно-синяя аликорница сидела за круглым столом, будучи облачённой в строгий мундир и королевские регалии, хмурым взглядом следя за указкой, охваченной телекинезом пожилого жёлтого единорога, вещающего о необходимости переброски резервных войск в портовый город «полосатых ублюдков… прошу прощения за мой эквестрийский, ваше высочество», чтобы отрезать отступающие легионы Цезаря от каналов снабжения продовольствием и медикаментами.       Совещание длилось уже несколько часов и постепенно подходило к концу: почти все детали были обговорены, и оставалось поставить оттиск печати на приказе. Однако же когда правительница королевства пони уже собиралась утвердить план, за двустворчатыми дверями послышалась какая-то возня, после чего в помещение ворвалась чем-то крайне возбуждённая сиреневая единорожка, одетая в помятый малиновый деловой костюм. Разбросанные стражники, которых удалось увидеть в тот момент, когда взглядам присутствующих открылся коридор, с шипением и ругательствами только поднимались на ноги, многообещающими взглядами провожая министерскую кобылу.       — Твайлайт Спаркл, объясни своё поведение, — неосознанно перейдя на Кантерлотский Глас, от которого высокопоставленные офицеры схватились за уши и втянули головы в плечи, а стёкла в окнах задрожали, грозя разлететься на мелкие осколки, произнесла Луна. — Я очень надеюсь, что причина твоего вторжения действительно столь важна… иначе у меня возникнет повод усомниться в твоём здравомыслии.       — А? — ошалевшая ученица принцессы Селестии, уже как год оставившей трон своей сестре, потрясла головой, а затем без объяснений шлёпнула на стол толстую папку. — Вот. Тут всё описано.       — У меня нет времени на эти глупости, — скрипнула зубами аликорница, скосив взгляд на подробный отчёт (вот уж чего у единорожки нельзя было отнять, так это умения описывать событие продолжительностью в минуту объёмом слов, достаточным для написания среднего по размерам романа). — Коротко и своими словами.       — А? — Твайлайт снова потрясла головой. — Принцесса, говорите потише.       «Дискорд…» — поняв, что продолжает говорить Кантерлотским Гласом, из-за чего двое генералов уже находятся в обморочном состоянии, правительница прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего более осознанно посмотрела на вторженку.       — Твайлайт, я знаю, что без причин ты бы не стала поступать… так, но у меня нет времени перебирать бумаги, — терпеливо, и на этот раз — тихо, произнесла Луна.       — А? — сиреневая единорожка потрясла головой. — Принцесса, говорите чуть-чуть громче, а то у меня в ушах звенит.       «Да она надо мной издевается!» — вскипела принцесса ночи, почти физически ощущая, как вытягиваются в вертикальные щёлки её зрачки.       — Кр-р-раткий отчёт, — рыкнула аликорница, нависая над сжавшейся волшебницей. — Быстро!       — Глоть, — прижав ушки, министерская кобыла огляделась, ловя на себе сочувственные или злорадные взгляды офицеров, набрала в грудь воздуха и ответила: — УНАСПЕРВЫЙКОНТАКТСИНОПЛАНЕТЯНАМИ!..       …       Новость о том, что с Эквестрией связались инопланетяне, которые хотят подружиться с их расой и помочь сделать самые тяжёлые шаги в техническом развитии без ошибок, на которых пришлось учиться им самим, подняла в обществе пони настоящую бурю. Газеты пестрели громкими заголовками от «Новая угроза из космоса: мы все умрём?», и до «Друзья из космоса уже здесь». Репортёры несколько раз брали дворец штурмом, предприимчивые дельцы скупали и продавали оружие, еду, лекарства, места в ещё не существующих убежищах…       Чтобы успокоить жителей города, к Кантерлоту пришлось подвести войска, гетто — расселить по временным лагерям, установить комендантский час, и устроить глобальную уборку и перекраску (а то графити с видом обезглавленного Цезаря плохо смотрелось рядом с парком дружбы народов).       И вот настал знаменательный час: Луна вместе с вернувшейся по такому поводу из отставки Селестией, облачившись в парадные одежды, стояли у ворот дворцового парка на красной ковровой дорожке, в то время как газетчики и телевизионщики стояли за канатными ограждениями, готовясь снимать, фотографировать и записывать. От аристократов и богачей, прибывших на эту встречу из разных уголков страны, зрительские места попросту ломились, а позади принцесс стояли все шесть министерских кобыл.       Почему все были уверены, что это не заговор зебр и не инопланетное вторжение? Просто флот из двух с половиной сотен километровых летающих тарелок уже неделю висел на орбите Эквуса, перемигиваясь разноцветными огнями и обмениваясь огромными пакетами данных. Так что если бы они действительно желали зла, то уже сделали бы свой ход…       — Летят! — крикнула какая-то молодая пони из толпы, указывая в небо.       Взгляды сотен жеребцов и кобыл устремились ввысь, чтобы увидеть пятидесятиметровый бронзовый диск, с едва уловимым ухом гулом опускающийся на белый крест в центре площади. Этот летательный аппарат действительно был похож на тарелку, но не плоскую и не имеющую углублений, а обоюдовыпуклую.       Затаив дыхание пони, кто в реальности, а кто и по телевизору следили за тем, как аппарат пришельцев приземлился, выпустив четыре тонкие телескопические ножки, в его нижней части открылся шлюз, а затем из проёма выдвинулся трап со ступеньками. Спустя менее чем минуту на свет солнца вышло существо, похожее на минотавра, но со ступнями вместо копыт, без рогов и с лысой бледно-розовой кожей. Его морда была плоской, если не считать выпирающего, словно клюв, носа, маленькие глаза щурились от яркого света, из-за чего казались ещё меньше, а тело облегала светло-серая одежда, похожая на рыбью чешую, с сапогами и перчатками белого цвета.       Принцессы, как на репетиции, под первые звуки марша направились навстречу посольству… одному послу (что было минимум странно). Впрочем, аликорны ничем не выдали своего удивления, продолжая вышагивать с торжественным и величественным видом, пока не встретились с гостем примерно на середине пути.       Музыка затихла, и Луна на правах действующего правителя произнесла:       — Приветствую от имени Эквестрии посла мира от дружественно настроенного народа…       — Прошу меня простить, — наглейшим образом нарушая протокол, вклинился в монолог гость, говоря на чистейшем эквестрийском, при этом в сравнении с ним даже сама принцесса ночи казалась иностранкой с акцентом. — Я — капитан Дринкинс, уполномоченный представитель Ордена Возрождения. Меня отправили сообщить, что человечество в одностороннем порядке разрывает все дипломатические отношения со странами «Эквестрия», «Зебрика», «Грифонштейн», «Теократия Минотавров», «Республика Яков», «Седловская Аравия», «Верблюжьи Эмираты» и «Союз Племён Безонов». Приносим извинение за беспокойство и просим прощения за доставленные неудобства.       Тёмно-синяя аликорница опешила настолько, что могла лишь стоять, пучить глаза и молча открывать-закрывать рот, не находя правильных слов. Из-за этого Селестии пришлось брать инициативу на себя:       — Извините, уважаемый, но какова причина подобного… неприятного события? Уверяю вас, если мы чем-то оскорбили ваш народ, то сделали это ненамеренно, и если вы укажете на нашу ошибку, мы, несомненно, всё исправим.       — Сомневаюсь в этом, — человек вздохнул, посмотрел в глаза белой аликорницы, ещё раз вздохнул, и заявил негромким голосом самым доверительным тоном, будто бы вещал о какой-то постыдной вещи: — Мы наблюдали за вашей планетой в течение десяти дней и узнали… что вы ведёте войну. Вообще это было бы понятно, если бы технологически и экономически ваши страны были бы неразвиты: не так давно мы встречались с расой четвероруких прямоходящих тигров, которые вымирали от голода и экологического кризиса, так что им хватило помощи «Красного Креста», чтобы за пять дней прекратить все конфликты и начать восстановление своей планеты. Однако у вас, как говорят аналитики, есть все возможности обеспечить каждого жителя планеты минимально необходимым уровнем социальной защиты, но при этом существуют голод, воровство, изнасилование и убийство ради грабежа, не говоря уже о глобальной войне ради неизвестных целей, которую прикрывают расистскими лозунгами и религиозными воззваниями. Совет капитанов решил, что мы не можем предоставить свои технологии столь жадным, агрессивным и жестоким народам. Я вижу, что вы — добрая разумная… но такие, как вы — исключение, которое подтверждает практику. Прощайте.       Селестия, слушая все эти обвинения, несмотря на белый цвет своей шёрстки, умудрилась побледнеть, а её ушки и крылья поникли, в то время как во взгляде появилось выражение побитой собаки. Она успела выставить крыло, не дав сестре сделать какую-то глупость, и окликнула удаляющегося посла:       — Но ведь не может быть, чтобы все жители Эквуса были столь плохи!       — Не все, — согласился человек, остановившийся перед самым трапом, после чего он обернулся и, встретившись взглядом с большой пони заявил: — Алмазные псы — несколько дикая, но вполне миролюбивая раса. Даже сейчас, когда вы изгнали их народ из исконных земель, они продолжают жить обособленно, лишь защищают себя и потомство, да продолжают привычное дело. Ну и охотятся, разумеется. Совет капитанов предложил им переселиться на девственную планету в соседнем созвездии, где нет разумных рас.       Летающая тарелка закрылась и беспрепятственно улетела, а пони продолжали стоять на площади, молча смотря ей вслед. Внезапно все услышали звук падения, за которым послышались всхлипы, а когда они опустили взгляды к источнику, то узрели лежащую на камнях принцессу Селестию, горько плачущую от осознания произошедшего. Рядом с сестрой каменным изваянием стояла Луна, а верная ученица, наплевав на все правила приличий, обняла наставницу и пыталась хоть как-то её утешить.       Так и закончился первый… и последний контакт воинственного Эквуса с мирной космической цивилизацией.