Сборник зарисовок

      Лучи мягкого полуденного солнца омывали королевский дворец Кантерлота — столицы Эквестрии, возведённой на вершине одноимённой горы; в дворцовом парке, среди редких, диковинных и просто красивых деревьев и кустарников щебетали птицы, порхали насекомые, прыгали с ветки на ветку белки и прятались в тени густой листвы зайцы, ежи, ну и прочие зверьки. В самом дворце, двери и главные коридоры коего охраняли бравые стражники в позолоченной броне, окна красовались красочными витражами, а стены украшали гобелены и картины, звонко цокая копытцами по мраморным полам, по своим неотложным делам бегали слуги, чинно прогуливались аристократы, ожидали своей очереди на аудиенцию с принцессой дня дипломаты и просители…       Селестия, облачённая в королевские регалии, сидя в рабочем кабинете за массивным письменным столом и удобно устроившись на бархатной подушке, то и дело скашивала взгляд на окно, за которым виднелось чистое синее небо. К вечеру пегасы должны были пригнать дождевые облака, чтобы устроить над Кантерлотом морось во время заката (пони называли это «Дождь влюблённых парочек»).       Белая аликорница любила это время года, когда можно было безбоязненно гулять под дождём, любуясь иллюзией радуги на небе, которая образовывалась из-за преломления лучей света в каплях воды. И пусть в отличие от настоящей радуги эту иллюзию нельзя было догнать и попробовать на вкус, она от этого не становилась менее красивой и завораживающей… А молодые жеребцы и кобылки, прячущиеся под одним зонтиком на двоих, перепрыгивая лужи на дорожках и звонко смеясь, в эти краткие мгновения волшебства природы любили мираж даже больше оригинала.       «Лу бы понравилось», — в очередной раз вспомнив томящуюся на луне сестру, большая крылато-рогатая пони вздохнула, ощутив, как чудесное настроение слегка портится…       Стук в дверь отвлёк принцессу дня от невесёлых мыслей, заставляя вернуться к рабочему настрою. Ей следовало принять ещё троих посетителей, записанных на сегодняшний день для индивидуальной беседы, а затем будет ещё два часа выслушивания посетителей в тронном зале (не всех пони можно было принимать публично, так как некоторые проблемы, дошедшие до неё из иных инстанций, нуждались в деликатном подходе). Впрочем, отсутствие дополнительных глаз, как гвардейцев, успешно демонстрирующих навыки сна стоя с открытыми глазами, так и придворных, позволяло вести беседу менее официально: за чашечкой горячего шоколада, например.       — Разрешите войти, ваше высочество? — в приоткрывшуюся двустворчатую дверь просунулась мордочка белой единорожки с сине-зелёной гривой, зелёными глазами, а кроме того — надетым на голову серебряным обручем, отдалённо похожим на корону.       — Проходи, моя маленькая пони, — скользнув взглядом по бланку, лежащему на столе, белая аликорница прочитала имя посетительницы. — Присаживайся и расскажи, чем я могу тебе помочь? Может быть, хочешь чаю, Кризалис? Должна сказать, что недавно во дворец доставили очень приятный сорт…       «Какое необычное имя для пони. Родители кобылки имели необычное воображение. Странно: в документах нет ни имён, ни даже упоминаний о расах родителей», — одаривая гостью лёгкой дружелюбной улыбкой, Селестия дождалась, когда единорожка, кьютимаркой которой были песочные часы, устроится на подушке для посетителей, после чего едва заметно выгнула бровь, побуждая гостью начать свой рассказ.       — Ты, Селестия, действительно можешь мне помочь, — резко сменила тон с верноподданнического на решительный и требовательный собеседница, а затем её и вовсе окутала вспышка изумрудного огня. — И я не пони.       -… — сжав губы в тонкую линию, принцесса дня уставилась широко открытыми глазами на существо, лишь общими чертами похожее на пони, но при этом отличающееся от них настолько же, насколько кошка отличается от собаки (а то и больше). — Кто ты?       Крылья правительницы Эквестрии напряглись, рог, пусть и не вспыхнул магической аурой, но налился внутренним жаром, а мышцы буквально закаменели. Пусть в последние пару сотен лет ей и не доводилось участвовать в серьёзных боях, но вбитые за более чем тысячу лет рефлексы и инстинкты почти что требовали действовать и… хотя бы обездвижить вероятную угрозу. Только понимание, что это существо явилось для диалога добровольно, да ещё и не проявляет агрессии, позволяло держать себя в копытах и сохранять внешнюю невозмутимость… пусть и частичную.       — Ожидаемая реакция, — двоящимся голосом констатировала гостья, этими словами словно бы дав белой аликорнице пощёчину.       Селестии стало стыдно: всё же уже почти тысячу лет она прививает пони терпимость к другим, дружелюбие, щедрость, доброту… но стоило встретиться с представителем народа, внешность коего выдаёт хищную природу, как сама же повела себя не лучшим образом. Однако и расслабляться полностью она не собиралась, так как, во-первых, не знала, на что Кризалис (если это её настоящее имя, а не название расы) способна, во-вторых, не имела представления о том, сколько ей подобных находится во дворце в частности и в Эквестрии в целом, ну и в-третьих, память упорно подкидывала образы Дискорда, Тирека и Сомбры… с каждым из которых можно было обойтись иначе, если бы знакомство произошло по-другому.       — Прошу меня простить, — изобразила дежурную улыбку большая пони. — Не каждый день я встречаю кого-то вроде вас.       — Не стоит, — остановила монолог принцессы дня посетительница. — Я уже привыкла к реакции пони на мою внешность…       Слова «все вы одинаковы» буквально повисла в воздухе, ещё одним болезненным уколом поразив Селестию.       — В таком случае, не будете ли вы столь любезны представиться, рассказать о себе и объяснить причину, побудившую вас прийти ко мне? — сделав вид, что не заметила упрёка, предложила белая аликорница.       …       Вдыхая аромат красного чая, налитого в фарфоровые расписные чашки, Селестия размышляла над коротким, но информативным рассказом своей гостьи, которую действительно звали Кризалис. Сама же причина тяжких раздумий, также держа в передних копытцах чашку, ожидала решения хозяйки дворца, немигающим взглядом смотря в окно.       Чейнджлинги — раса перевёртышей, способных менять свою внешность в широчайших рамках, что позволяет им скрываться как среди пони, так и среди грифонов, минотавров, драконов… Их истинная внешность похожа на искажённых аликорнов: тела худощавых земных пони, крылья стрекоз и искривлённые рога в совокупности с гибким хитиновым панцирем вместо шёрстки создавали ассоциацию с насекомыми. Стоит ли удивляться, что при первой встрече их всегда пугаются?..       Сообщество чейнджлингов имеет необычную структуру: во главе стоит королева, которая является сильнейшим магом, может жить неограниченно долго, при этом служит своеобразным центральным коммуникационным узлом для мысленного общения внутри роя. Каждый член роя имеет свою специализацию (рабочий, воин, сборщик любви…), но при этом они являются самостоятельными личностями, разделёнными на самцов и самок. Впрочем, последнее имеет значение только при деторождении, так как вышедший на охоту за любовью самец вполне может притвориться кобылкой, достоверно изобразив все характерные черты внешности.       Любовь…       — Если я правильно поняла, ты хочешь, чтобы я разрешила тебе и твоему рою кормиться на территории Эквестрии… официально? — отставив почти нетронутый чай, серьёзным голосом спросила белая аликорница, испытующим взглядом одарив королеву.       — Мы готовы платить за право собирать любовь; обязуемся не брать больше, чем нужно для комфортной жизни; будем оказывать услуги по сбору информации, либо же оказанию силовой поддержки армии Эквестрии, — отчеканила королева перевёртышей, совершенно не собирающаяся мириться с тем, что её выставляют попрошайкой.       — Нет, — словно роняя камень в воду, произнесла Селестия.       — Нет? — даже несколько опешила Кризалис.       — Нет, — подтвердила принцесса дня, но прежде чем собеседница успела что-либо сказать или сделать, продолжила говорить более миролюбиво: — Мои подданные — это не скот, который можно «доить» когда захочется. Как ты знаешь, в Эквестрии живут коровы, которые успешно продают своё молоко, но… абсолютно добровольно. Таким образом, если чейнджлинги смогут получать от пони любовь добровольно, я не буду возражать против того, чтобы твой народ жил в Эквестрии. И даже не буду требовать «налог за право охоты» или «военную повинность».       — То есть ты хочешь, чтобы мы продолжили маскироваться? — уточнила королева перевёртышей, которая пусть и не была рада подобному исходу, но он её вполне удовлетворял.       — Не совсем, — хитро улыбнулась белая аликорница, скрещивая передние копытца на столе. — Учитывая, что твой народ привык «забирать» любовь, и не умеет добывать её иначе, я вынуждена выставить ещё одно условие… Которое будет касаться исключительно тебя. В конце концов, и ты, и я отвечаем за своих подданных. Именно наше поведение и наши поступки определяют, что они считают допустимым и правильным.       — И если я откажусь?.. — уточнила собеседница, прищурив зелёные глаза с вертикальными зрачками.       — Тогда я не смогу позволить твоему народу жить в Эквестрии, — без всякого намёка на шутку ответила Селестия. — Тебе решать.       — Хм… — качнув головой, правительница чейнджлингов практически потребовала: — Говори своё условие.       — Любовь — это великая сила, которая побуждает пони… и не только их, совершать великие подвиги, либо же — страшные преступления, если это чувство искажено, — постукивая правым передним копытцем по столу, принцесса дня немигающим взглядом смотрела в глаза собеседницы, буквально отпечатывая свои слова в её разуме. — Любовь — это великая ценность, которую нельзя измерить в золоте, так как она бесценна. И чтобы вы — чейнджлинги, могли питаться любовью моих маленьких пони, я хочу, чтобы ты, Кризалис, научилась вызывать это чувство в других без применения магии.       — Ты хочешь, чтобы я влюбляла пони в себя? — предположила королева перевёртышей, вопросительно изогнув брови.       — Нет, — коварная улыбка возникла на губах белой аликорницы. — Я хочу, чтобы ты научилась помогать одним пони полюбить других пони. Сможешь соединить сто пар жеребцов и кобыл так, чтобы их семьи не распались — можешь считать, что наш уговор исполнен. Однако…       — Никакой магии, — понятливо кивнула Кризалис. — Я принимаю вызов, ваше высочество. Но с условием, что мне будет разрешено принять облик пони.       — Договорились, — в подтверждение своих слов белая аликорница перегнулась через стол, подставляя правое переднее копытце под удар копытцем собеседницы.       «Надеюсь, я не совершаю ошибку», — подумала Селестия, провожая взглядом покидающую её кабинет белую единорожку.