Сборник зарисовок

      В полумраке комнаты, где на стенах висели плакаты с изображениями мультяшных героев и поп-звёзд, тут и там были разложены мягкие игрушки, бантики и подушечки, на небольшой кроватке с балдахином, на котором были вышиты золотые звёздочки, под одеялом лежала маленькая львичка, утопающая в пушистой перине. Рядом с дочерью, на стуле, наклонившись к расположенному на прикроватном столике ночнику, сидел крупный лев с густой золотой гривой, одетый в строгий чёрный деловой костюм, блестящие туфли и развязанный галстук.       — И сказал тогда Мэр Златогрив: покуда являюсь я главой городского собрания, не будет дозволено промышленникам сбрасывать отходы в реку Сектора Прерий, — играя интонациями, будто бы читал эпичную сцену фантастического произведения, отец семейства выразительно шевелил бровями, округлял глаза и дёргал ушами. — И не поддался он ни на уговоры слезливые, ни на посулы щедрые, ни на угрозы страшные. Ибо знал он, что в реке той, единственной на весь район, купаются детишки малые, которым отравление вод грозит проблемами с шерстью и кожей в будущем, а то и появлением заболеваний наследственных. И отступились тогда промышленники, злобу лютую затаив, на прощание пообещав вернуться днём завтрашним, да с ратью тёмною из юристов кровожадных да адвокатов бессовестных. Конец.       — А дальше что было? — сверкая любопытными глазками, спросила у отца маленькая львичка, выглядывающая из-за натянутого до самого носа одеяла.       — А это, Китнес, ты узнаешь завтра, — тепло улыбнулся дочери лев, после чего сложил бумаги в стопку, поднялся со стула, наклонился над кроватью и, поцеловав котёнка в макушку, выключил ночник. — Спокойной ночи; сладких снов. И помни, что бобёр обязательно победит осла, как бы последний ни упирался и не рыл землю копытом.       — Спокойной ночи, — муркнула львичка в ответ, широко зевнула, закрыла глаза, и улыбаясь чему-то своему, тихо засопела.       Златогрив же, бесшумно ступая по толстому ковру, выскользнул в коридор, осторожно прикрыл дверь, после чего и пикнуть не успел, как оказался атакован: высокая и фигуристая львица (макушкой достающая мужу только до подбородка) обхватила его шею ловкими изящными руками и прижалась к супругу всем телом. Руки льва тут же обхватили взрослую кошку за тонкую талию (которую ей удалось вернуть за несколько месяцев посещения фитнес-центра), а нос уткнулся в пушистую золотистую макушку.       — Мой герой, — томным, восторженным голосом выдохнула Сарафина, одетая в один лишь белый банный халат, едва достающий до середины крутых бёдер и скорее уж подчёркивающий гармонично сочетаемую мускулистость и плавную округлость гибкого тела. — Опять рассказывал дочери в былинном стиле о собственных подвигах на ниве управления городом?       — Ну а чем я хуже этих стародревних борцов-героев, у которых всех достижений — умение палицей махать? — выпятив грудь, изобразил возмущение лев, глядя на супругу сверху вниз.       — Ну… — львица сделала вид, будто задумалась, после чего хитро прищурилась, и растянув губы в коварной улыбке, заявила: — После своих ратных подвигов, они совершали ещё и подвиги в постели… Ияй!       Вскрик был вызван тем, что Леодор подхватил жену поперёк тела, закинув себе на левое плечо так, что то место, откуда у неё рос хвост, смотрело вперёд и вверх, хлопнул ладонью по аппетитной округлости, после чего направился в сторону спальни, находящейся неподалёку от детской. По пути он снял обувь, оставив ботинки за порогом, так что в просторную комнату с панорамными окнами, откуда открывался великолепный вид на ночной город, входил уже босиком.       — Эх, — перехватив хихикающую львицу поудобнее, хищник бросил её на середину широкой высокой кровати, а затем начал спешно скидывать свой костюм на стоящее неподалёку кресло. — Ты ещё смеешь сомневаться в силе богатырей Зверополиса?       Демонстративно поиграв мышцами, перекатывающимися под яркой шкурой, словно толстые стальные тросы, Златогрив, с глухим рычанием прыгнул вперёд, вставая на четыре конечности над самкой, яростно размахивая хвостом, словно бы на его месте был дикий предок, а не культурный политик. Сарафина же с нетерпением и восторгом, ощущая себя маленьким хрупким котёнком перед этим проявлением дикой мощи, смотрела на мужа будто в первый раз яркими влюблёнными глазами…       Спустя час активной гимнастики они лежали на смятых простынях: лев раскинул лапы в стороны звездой, устроившись на спине, а его львица, пригревшись на широкой груди, лежала сверху, тяжело дыша и глядя на мужа из-под полуприкрытых век. Из приоткрытого окна веяло свежим ночным воздухом, до слуха доносился гул редких машин, музыка и далёкие голоса отдыхающих зверей, обитающих в никогда не засыпающем Зверополисе.       — Лео… — взрослая кошка поёрзала, удобнее устраиваясь на муже, скрестила руки под головой и заглянула в спокойные глаза своего самца. — Знаешь… я очень боялась того, что став мэром, ты… потеряешь ко мне интерес как к… женщине. Да и Китнес… Я ведь знаю, что ты много времени тратишь каждый день, готовясь к встречам и заседаниям и… поэтому ничего не говорила, когда ты перестал проводить с ней время. А потом… словно бы разом всё изменилось: ты снова стал… как будто бы молодым.       — Эй, — деланно возмутился Златогрив. — Я вообще-то не старый.       — Мр-р-р… согласна, — Сарафина хихикнула, чувствуя себя глупой влюблённой девчонкой, а не умудрённой годами матерью и женой мэра самого известного в стране многовидового города. — Просто ты… Даже не знаю, как это объяснить.       — Просто я приспособился к новому ритму и привык, — приобняв супругу, ласково произнёс лев. — Правда, наверное не стоило заставлять Китнес есть кашу за «Дважды два — четыре».       — Зато она выучила таблицу умножения, — весело заявила львица. — И это — ещё до школы.       — Хм… Может быть, запатентовать методику? — задумчиво изогнул брови Леодор.       Ответом ему был невесомый поцелуй, после которого Сарафина самым наглым образом устроилась спать на тёплом и пушистом ложе.       …       Ранним утром, когда солнечные лучи ещё только выглядывали из-за горизонта, осторожно проскальзывая в окна пентхауза, Златогрив принял душ, проглотил молочно-яичный коктейль, пару энергетических батончиков и мятную конфету, поочерёдно обнял и поцеловал сонных дочь и жену, а затем, будучи одетым в деловой костюм, скрылся в лифте, едущем на первый этаж. Пока из динамиков лилась ненавязчивая музыка, а кабинка останавливалась на этажах, чтобы подобрать других жителей небоскрёба, он пробежался взглядом по заголовкам статей в новостной ленте, отобразившейся на экране мобильного телефона.       Знакомые-незнакомые звери, с которыми они виделись почти каждый день, приветственно кивали, тоже утыкаясь взглядами в экраны гаджетов, не пытаясь лезть с просьбами или разговорами… за что их можно было поблагодарить (в конце концов, просителей ему хватало и в рабочее время).       В холле первого этажа, где стоял пропускной пункт охраны, толпа, набившаяся в лифт, в едином порыве хлынула на улицу. Оказавшись под открытым небом, большинство жителей дома направились к своим автомобилям на парковке, в то время как сам Леодор, красующийся кроссовками белого цвета, побежал в не слишком быстром темпе по пешеходной дорожке, где к нему присоединились двое охранников (тигр и белый барс), а также помощница — молодая пантера.       — Доброе утро, господин мэр, — ровным голосом поздоровалась кошка, одетая в белую блузку, чёрные пиджак и юбку, и белые кроссовки.       — Доброе утро, сэр, — хором поприветствовали босса охранники.       — Пэтти, парни, — кивнул им лев. — Что у нас сегодня?       — В девять утра — совещание; в десять — визит мисс Зекрам, по-поводу финансирования приютов южных районов; в двенадцать часов — открытие торгового центра «Мечта Саванны», на котором вам желательно присутствовать лично: всё же именно по вашей инициативе он был построен на месте стихийного рынка… — помощница всё говорила и говорила, при этом не сбиваясь с ритма, несмотря на бег (кто бы что ни говорил, но Леодор держал её рядом не из-за смазливой мордашки и не из-за того, что она якобы является его любовницей).       Звери на улицах при виде этой процессии уже не спешили доставать телефоны и фотографировать бегающего мэра со свитой, хотя в первые разы газетчики и не упускали возможности напечатать фотографию с заголовком вроде «Охота современного прайда». Но даже сейчас были те, кто провожали бегунов любопытными взглядами…       …       Оказавшись в здании городской администрации, Златогрив миновал холл, поздоровавшись с охраной и сидящими у стойки секретарями, поднялся на верхний этаж по лестнице (проигнорировав переполненный лифт), и буквально молнией пронёсся через приёмную в свой кабинет. Невысокая барашка в тёмном строгом платье, ожидавшая его на месте секретаря, попыталась перехватить босса словами:       — Господин мэр, я отобрала кандидатов для программы «Травоядные полицейские и хищные напарники»…       — Всё на совещании, Барашкис, — отозвался лев, скрываясь за дверью. — Ближайшие двадцать минут, если не случится зомбиапокалипсис, вторжение лысых обезьян или падение метеорита — меня нет.       — Вторжение лысых обезьян? — заместительница главы городского самоуправления округлила глаза, представив себе подобное чудо, передёрнула плечами и пробормотала: — Кому-то определённо стоит смотреть меньше фильмов ужасов.       Кабинет, представляющий из себя просторную прямоугольную комнату, одна стена которой была занята панорамным окном, встретил хозяина тишиной и уютом. Занимающий середину помещения Т-образный стол с троноподобным креслом во главе и несколько более простыми офисными сидениями по бокам, блистал девственной чистотой, в дальнем углу гудел маленький холодильник, позади места мэра расположился шкаф с множеством ящичков, подписанных заглавными буквами. На стене напротив висел монитор, подключённый как к спутниковым телеканалам, интернету, так и мощному серверу, собранному из довольно дорогих комплектующих…       «Есть время перевести дух», — пронеслось в голове Златогрива, который, не долго думая, скинул пиджак и рубашку, оставшись в облегающей торс майке, достал из холодильника бутылку томатного сока и, поморщившись, налил себе целый стакан.       Нельзя сказать, что Леодор любил этот напиток, но пока он хотел справляться со своей работой, а не спать на собраниях с открытыми глазами, уделять время Китнес, а не слушать болтовню львёнки в пол-уха, делая вид будто сильно занят, каждую ночь доказывать жене, что не только она — самая лучшая, но и он ещё О-ГО-ГО… нужно было строго придерживаться диеты. Чакра могла бы решить эту проблему, но к сожалению, вместе с разумом-душой она в это тело не переместилась.       Вообще, когда полгода назад Петренко Пётр Петрович пришёл в себя, сидя за этим самым рабочим столом, осознавая тот удивительный факт, что является главой города разумных животных… то воспринял это с философским пофигизмом, привычно впрягаясь в повседневную текучку. В конце концов, чему тут удивляться, если один раз уже попадал в тело шиноби-самоубийцы, да и с говорящими животными успел пообщаться весьма плотно и плодотворно?       «Да уж: роль отца-одиночки, опального чуть ли не архимага по фэнтезийной классификации, наёмного убийцы и просто душегуба с извращёнными честью и моралью мне играть раньше не приходилось. Но ведь справился же: сына воспитал, женился, репутацию поправил, главой академии стал и науку развивать начал. Интересно даже, отправили они на луну чакролёт или проворовали бюджет?» — фыркнув, лев сделал большой глоток, поморщился, встал перед окном и посмотрел на утренний Зверополис.       По правде говоря, нынешний старт, в сравнении с предыдущим, был едва ли не в идеальных условиях: есть положение в обществе, заботливая жена, маленькая дочь, ещё не успевшая начать доставлять неприятности. Даже память предшественника, пусть и поблёкшая, как чёрно-белая фотография, относительно собственных воспоминаний, тоже имелась в активе.       Леодор Златогрив (предшественник), был вполне себе обычным карьеристом, который искренне любил семью и хотел добиться величия. Однако же в его жизни была только одна проблема, из-за которой всё начало катиться под откос: он прыгнул выше головы, заняв положение, с которым не справлялся при всём желании.       Постоянная усталость вызывала раздражительность, алкоголь только подливал масла в огонь, а требующие внимания жена и дочь… В общем — лев не выдержал. Что с ним случилось такого, из-за чего душа отлетела в мир иной, Петренко не знал, да и если уж быть честным с собой — не хотел знать (даже если его отравили «доброжелатели»).       При личном общении, опираясь на воспоминания тела, Сарафина оказалась приятной женщиной, которая из-за проблем мужа тоже начала «терять лоск», пусть это и было видно только за стенами дома. Чувствовал ли Пётр стыд за то, что притворялся её мужем? С одной стороны, он им и оставался, а с другой — прожил жизнь высокооплачиваемого наёмника, умеющего вживаться в практически любой образ.       «Профессионала от любителя отличает то, что любитель — играет, а профессионал — живёт», — мысленно повторил сам для себя истину, которую втолковывал сыну бывший глава клана Хатаке.       Многое удалось сделать за прошедшие месяцы, но ещё большего требовалось добиться, чтобы город хищников и травоядных работал как часы. Программа, которую разрабатывала Барашкис, была только одним из первых шагов, целью которых было переломить отношения между различными слоями общества. А ведь требовалось ещё и собственным желаниям время уделить…       «Это, определённо, самая интересная моя жизнь».