Сборник зарисовок

      Этим утром на лондонском железнодорожном вокзале было особенно многолюдно: мужчины в деловых костюмах, спортивной или военной одежде, женщины в платьях и дети в школьной форме ходили туда-сюда целыми стайками, создавая непередаваемую какофонию шума из голосов, топота, шелеста мешков, скрипа колёс… На фоне всей этой суеты никто не обратил внимания на тёмно-синий представительский автомобиль с тонированными стёклами, который подъехал на автостоянку в половину десятого утра.       Когда водительская дверь открылась, из автомобиля грациозно вышла под серое пасмурное небо невысокая черноволосая женщина, одетая в брючный костюм серого цвета, чёрные туфли на невысоком каблуке, чёрный кожаный плащ, накинутый на плечи и скреплённый на груди застёжкой в виде похожих на когти крючков. Захлопнув дверцу машины, она надела на красивое утончённое лицо, кажущееся несколько бледноватым даже для англичан, вынужденных постоянно мириться с капризами погоды, тёмные очки в прямоугольной оправе, после чего стремительно обошла транспортное средство и молча открыла заднюю дверь.       Из салона машины грациозно выбралась ещё одна женщина, которая была на голову выше подчинённой, имела иссиня-чёрные волосы, в которых отчётливо мерцали украшения, похожие на маленькие кристаллики, и была одета в тёмно-синий брючный костюм и накинутый на плечи плащ из бархата. Окинув взглядом пространство перед вокзалом взглядом изумрудных глаз, она величественно отшагнула в сторону, позволяя вылезти из автомобиля мальчику лет одиннадцати, у которого были короткие чёрные волосы, ядовито-зелёные глаза, крепкое телосложение и уверенная осанка, лишь подчёркиваемая белым костюмом-тройкой (на левом плече ребёнка гордо восседал маленький белый совёнок, причудливым образом кажущийся совершенно естественной деталью образа).       Водитель закрыла дверь автомобиля, затем достала из багажника белый чемодан на колёсиках и пристроилась чуть позади своей начальницы. Та в свою очередь пошла внутрь здания, о чём-то негромко беседуя с мальчиком…       «Жизнь — странная штука», — размышлял про себя Гарри, вышагивая рядом с принцессой Луной, ставшей его наставницей по сноходчеству и общей теории магии, направляясь ко входу на платформу «Девять и три четверти».       Мог ли он подумать ещё год назад, что поселится во дворце, где за его физическую форму и образование возьмутся сразу несколько королевских особ? То, что все они не были людьми, на общем фоне смотрелось вовсе несерьёзно… да и относились они к нему явно лучше, чем ближайшие родственники, незнакомцы на улице и школьные учителя провинциального британского городка.       Порой Поттер жалел о своём решении не снижать свой психологический возраст до уровня физического тела, оставаясь более или менее взрослым в душе. Тогда это казалось правильным поступком и принцессы, выслушав выдвинутые им аргументы, без споров согласились с ними, при этом предупредив, что и относиться к нему будут не как к жеребёнку, а как к маленькому взрослому…       «А ведь стань я настоящим ребёнком, то мог бы беззаботно веселиться с другими жеребятами вместо просиживания крупа за изучением книг по магии, этикета, экономики, дипломатии, истории», — невесело подумал брюнет, коему пришлось отбросить мечты о гареме минимум до шестнадцати лет (так как, во-первых, раньше на это не будет времени, а во-вторых… взрослым представительницам противоположного пола не был интересен он, а одногодки тела уже не интересовали его).       Робкие надежды на то, что ученичество у Луны позволит сблизиться с аликорницей, оправдались частично, но совсем не так, как об этом говорили фанфики. Принцесса ночи, регулярно «выгуливающая» Гарри в мире снов, обучающая магии земнопони и прорезавшемуся таланту к пространственной магии, привязалась к нему… как старшая сестра, которая может и утешить, и подзатыльник дать, и советом поделиться. А о том, чтобы эти отношения перешли в нечто более романтическое, и вовсе не шло речи, пусть личная жизнь крылато-рогатой пони из-за Поттера и претерпела некоторые перемены…       «Сработал другой шаблон», — мысленно усмехнулся брюнет, вспоминая ещё одного своего учителя, который занимался общей физической подготовкой, совмещая это с работой в королевской гвардии.       Шайнинг Армор оказался отличным тренером, который не требовал ничего невозможного, но в то же время надёжно вбивал в голову основы и выжимал из юного подопечного все соки. В то же время капитан нередко консультировался с принцессой Луной, на почве чего у них завязались тёплые отношения, которые в какой-то момент переросли в трёхсторонний брак.       «Женящийся сразу на двух принцессах капитан гвардии был самым ненавистным для жеребцов Эквестрии пони», — промелькнуло в голове Гарри, когда он вспомнил день грандиозной свадьбы, предшествовавшей заключению неофициального мирного соглашения с чейнджлингами, которое в самое ближайшее время должно было стать официальным союзом двух государств.       Поттер сам был удивлён узнав, что полученная от него информация о когда-то просмотренном мультсериале помогла Селестии договориться с Кризалис: перевёртыши, так и не напавшие на Кантерлот, научились делиться друг с другом любовью и магией, пройдя трансформацию в существ, более не являющихся паразитами. Королева роя, гордость которой так и не была ущемлена рядом болезненных поражений, благосклонно отнеслась к взаимовыгодному сотрудничеству, и когда зашла речь о работе в мире людей, с готовностью выделила своих агентов для внедрения в чуждое пони общество.       Благодаря чейнджлингам у Эквестрии в Британии появились своя собственность, защищённая от вторжения как простыми людьми, так и магами, королева Англии и Селестия стали довольно тесно общаться, постепенно налаживая сотрудничество каждая со своей стороны, да и с министерством магии вопросы были улажены в кратчайшие сроки. Впрочем, мальчика в эти дела старались не посвящать, загружая всё новыми и новыми уроками.       «Ученье — свет, а неученье — часовая лекция от Твайлайт Спаркл на тему пользы чтения книг», — мысленно усмехнулся брюнет, вслед за наставницей проходя через магическую колонну…       …       Стоя на краю платформы и глядя вслед уезжающему поезду, Луна чувствовала себя весьма неоднозначно: с одной стороны она была горда успехами своего подопечного, который отправился на первый год обучения в школу-интернат, где его ждут новые знакомства, знания, приключения, но с другой стороны… грустно было отпускать во взрослую жизнь того, кого уже начала воспринимать как непутёвого младшего братика. И пусть о некоторых фантазиях Гарри в свой адрес она знала, но тот успешно их отгонял, а после свадьбы своей наставницы и вовсе лишь порадовался за неё.       «Ничего, малыш, будет и у тебя свой табун с верными кобылками», — мысленно пообещала принцесса ночи, мимо которой не прошли все те телодвижения, которые предпринимали аристократы, богатые предприниматели и иные деятели, желавшие познакомить приближенного к принцессам жеребчика со своими дочерьми (приходилось выкручиваться, чтобы они не мешали процессу вбива… передачи знаний юному дарованию).       — Ваше высочество, министр Фадж ожидает вас для обсуждения вопроса Сириуса Блека, — сообщила телохранительница, за тёмными очками которой скрывались глаза с вертикальными зрачками.       Так называемый крёстный последнего Поттера был ещё одной проблемой, которая стояла в одном ряду с Пожирателями Смерти, сумевшими откупиться от тюрьмы. И дело было даже не в его психическом состоянии, которое можно было поправить за считанные дни, пусть полноценно это и не вернёт ему душевное здоровье, а в том, что этот человек действительно был преступником, пусть и посаженным в застенки по ложным обвинениям (издевательства над так называемыми маглами, убийства, пытки членов семей бойцов организации Волдеморта — это не весь список его «подвигов»). Самое же печальное, что по законам магической Великобритании, если Блека оправдают по делу восемьдесят первого года, то он выйдет на свободу, так как остальные деяния за преступления вовсе не считаются.       «Оставить человека сидеть в тюрьме по ложному обвинению, или же освободить преступника?» — сама у себя спросила превратившаяся в человеческую женщину аликорница, благодаря магии настолько же превосходящая простых людей и волшебников в силе и прочности, насколько танк превосходит легковой автомобиль.       — Отправляемся, — решительно произнесла Луна, в голове у которой появилась идея о том, чтобы сделать из Сириуса Блека пример нового порядка, когда волшебникам придётся отвечать не только перед своими законами… в чём ей поможет Дамблдор.                   ***       Седой волшебник сидел за письменным столом в своём рабочем кабинете, неспешно перебирая разложенные по стопкам документы. Он был одет в сиреневую мантию со звёздами, очки-половинки, колдовской колпак на голове, а в его бороду были вплетены артефактные колокольчики, каждый из коих хранил в себе воспоминания о совершённых ошибках.       Великий волшебник, за последний год постаревший словно бы на пару десятилетий, как никогда прежде ясным и твёрдым взглядом смотрел в будущее. А впереди его ждала масса работы по выведению магического мира из той ямы, куда этот самый мир упорно себя загонял год за годом и век за веком, стремясь отгородиться от простых смертных, относясь к ним как к существам третьего сорта (вроде домовых эльфов, но ещё более безмозглых и бесполезных). Даже выступавшие за защиту маглов вели себя примерно как члены организации по защите животных, на которых охотятся браконьеры-чистокровные.       Альбус признавал, что когда-то волшебники превосходили маглов во всём: культуре, знаниях, силе… Только вот эти времена безвозвратно ушли. Статут секретности, ранее имевший смысл, так как защищал чародеев от оголтелой толпы грязных, фанатичных и агрессивных простолюдинов, толпой способных завалить и великого мага, ныне лишь тормозил развитие и грозил гибелью после своего обрушения.       Многие волшебники относились к маглам с пренебрежением, искренне считая, будто те до сих пор ссут в тех же комнатах, где вкушают пищу, приготовленную в годами не отмываемой грязи. А ведь сами чародеи, если бы не такие науки, как целительство, алхимия и зельеварение, вряд ли столь трепетно относились бы к соблюдению гигиены (трудно не верить в полезность чистоты, когда грязная ложка, которой ты мешаешь зелье, может взорваться из-за непредсказуемой реакции в котле).       И пусть у волшебников всё ещё были преимущества, которые позволят лет сто-двести чувствовать себя более или менее комфортно в меняющемся мире, но рано или поздно настанет тот день, когда технологии превзойдут магию, а чародеи станут из тайного сообщества лишь очередной общиной чудаков, коих будут исследовать как интересных зверьков. Впрочем, зная некоторые привычки маглов, Дамблдор скорее поставил бы на попытку размножить обладателей магии путём скрещивания их с большим количеством простолюдинов (искусственное оплодотворение им в помощь).       Теоретически спасти волшебников от участи стать младшими товарищами прогрессивного человечества могла быстрая война с приведением мира в состояние тёмного средневековья. Маги вполне могли бы пойти на это под руководством лидера вроде Тома Риддла, известного как Волдеморт.       «А ведь у Геллерта вполне могло получиться объединить оба мира, если бы не его фанатичные идеи о чистоте крови и желание править маглами вместо сотрудничества на равных», — старик удручённо покачал головой, понимая, что из-за собственных амбиций и гордыни упустил идеальный шанс разрушить Статут с пользой для всех.       Сейчас, когда в мир людей пришла новая сила, не желающая порабощения, а предложившая сотрудничество, у них был ещё один шанс всё исправить. И Дамблдор, в течении шести месяцев раз за разом просматривавший всю свою жизнь каждую ночь, из-за чего серьёзно пересмотрел все свои приоритеты и даже помирился с братом… предварительно подравшись с ним без использования магии, был настроен сделать всё зависящее от него, чтобы контакт прошёл насколько возможно успешно.       «Кто бы мог подумать, что из-за глупости одного старика, уверившегося в собственной непогрешимости, один маленький мальчик сможет сбежать в другой мир и стать причиной столь масштабных перемен? Пророчество гласит, что ни Гарри, ни Том не смогут жить спокойно, пока жив второй… И лишь от руки одного из них может пасть второй», — горькая улыбка расчертила старческое лицо, выдавая бушующие в его душе эмоции.       Волшебная палочка легла в ладонь директора Хогвартса, который откинулся на спинку высокого кресла и произнёс:       — Я, Альбус Дамблдор, беру на себя титул Руки Гарри Поттера, дабы карать и миловать от имени его. Да будет так!       Вспышка магии зафиксировала клятву, а в древнем, как сам мир, механизме провернулись воображаемые шестерёнки, подстраивая вписанное в саму реальность пророчество под новые реалии…