Сборник зарисовок

      — Расцветали яблони и груши, поднялись туманы над рекой; выходила на берег Катюша… на высокий, берег на крутой, — напевал себе под нос ста двадцати однолетний старичок, одетый в яркую голубую футболку с рисунком радуги на груди, модные тренировочные штаны и тапочки с мордочками бульдогов, усаживаясь за компьютерный столик, небрежным и отработанным движением запуская работу системного блока. — Ну… За стрелялку. Хе-хе-хе…       С этими словами дедушка Крысюк опрокинул в себя содержимое стакана, в который был налит модный у спортсменов коктейль, который закусил лежащей рядом с мышью печенюшкой. Откинувшись на спинку высокого кожаного кресла, он почесал худой живот и окинул взглядом игровую комнату, обустроенную в большой зале своего пентхауса.       Из панорамного окна, занимающего всю внешнюю стену помещения, открывался великолепный вид на белокаменный город, дома коего сверкали стеклом многочисленных окон, а крыши ощетинились лесом антенн, другую же стену под собой скрывал огромный телевизор с колонками как в кинотеатре. Напротив монитора разместился шикарный полосатый диван, перед коим стоял низкий столик, поставленный на пушистый ковёр… Компьютерный уголок же находился именно в углу и на фоне остальной комнаты совершенно терялся.       Кто-нибудь мог бы сказать, что дедушка Крысюк живёт не по финансам: откуда у старика, родившегося в крестьянской семье в самом начале двадцатого века могут иметься средства на покупку подобного жилья? Однако же почтенный старец, в своё время полюбивший сперва кинематограф, а затем и мультипликацию (а ещё фанатеющий от туалета с мягким и тёплым стульчаком…), был человеком умным, бережливым, а также умеющим приспосабливаться.       Родившись в царской Руси в глухой деревне, Крысюк быстро понял цену деньгам и вещам, а также знаниям и связям. Он учился всегда и везде, смотря на родителей экономил каждую монетку, которая попадала в его руки, ну а когда началась революция — примкнул к народному движению. Не то, чтобы его так уж сильно увлекли идеи равенства, но открывшимися возможностями нельзя было не воспользоваться, в результате чего некоторое количество ценностей, отобранных у политических противников на благо прогрессивного общества, сперва были упакованы в сундуки, а затем и закопаны до лучших времён.       Тогда ещё молодой и полный сил мужчина не сильно верил в обещания новых лидеров, которые говорили о том, что отдадут землю крестьянам, а заводы — рабочим. Практика же показала, что он ошибался: сперва Ленин, а затем и Сталин оказались честными людьми, которые полностью исполнили взятые обязательства. И они вовсе не виноваты, что деньги, в основной своей массе, до простых людей доходили очень тонким ручейком, так как делиться ими вовсе никто не обещал.       «У вас есть земля и заводы? Вот и работайте», — мысленно посмеялся мужчина, начиная шустро бегать пальцами по клавишам клавиатуры, открывая и закрывая окна на мониторе компьютера.       Когда началась вторая мировая война (первую мировую Крысюк честно пропустил, благополучно устроившись на работу в городе), уважаемому в те годы мастеру пришлось отправиться на фронт. В результате, он успел навидаться такого, что в сорок пятом был полностью седым, да ещё и немного глухим.       Дальнейшая жизнь в колхозе, куда перебралась семья Крысюков после войны, шла неспешно и спокойно: свежий воздух, здоровая пища, физические упражнения и прочие прелести сельской жизни помогли привести нервы в порядок, а постепенно приходящие блага цивилизации разнообразили быт. Слушая сейчас откровенное нытьё разных «экспертов», выступающих по зомбоящику, о том как же плохо нынче живётся в их великой и могучей стране, старик только крутил пальцем у виска (он прекрасно помнил, как в детстве, юности и зрелости приходилось подтираться не туалетной бумагой, а чем придётся, сидеть дома при лучине, есть то, что бог пошлёт…).       «Зажралась молодёжь. Не видели настоящих трудностей и теперь, если им интернет отключают, начинают вопить от ужаса», — посмеявшись над тем, что школьники нынче даже в уме считают с ошибками, дедушка Крысюк открыл банку с энергетиком и включил новый шутер, недавно загруженный на компьютер.       — Понеслась моча по трубам, — усмехнулся старик, одной рукой берясь за мышку, а другую кладя на кнопки быстрого доступа.       На глазах у Крысюка Советский Союз, который был локомотивом прогрессивного общества, до мокрых портков пугающим западных друзей, сперва забуксовал, а затем и вовсе сошёл с пути. Он был уже глубоким стариком, когда политические деятели сжигали свои партийные билеты, а избранные народом лидеры разбегались кто куда, утаскивая за собой скопленные богатства. Впрочем, это уже не сильно волновало заслуженного ветерана труда, вспомнившего о своих старых закладках (схроны он продолжал делать всю свою жизнь, чему теперь только радовался).       В девяносто третьем году Крысюк нашёл свой первый «клад», о котором честно сообщил новому правительству и телевидению. Пришлось, конечно, отдать семьдесят пять процентов богатств в бюджет страны, но зато двадцать пять процентов царских монет, серебряной посуды и разных колец с цепочками были оформлены честь по чести.       Через год Крысюк нашёл второй «клад», сделанный во время второй мировой, благодаря чему сумел сперва выкупить ферму, а затем и обустроил себе отдельное жильё в городе. В итоге землю он отдал детям и внукам, ну и жене, с которой полюбовно разъехался в отдельные дома (смысла жить вместе, когда ни духовной, ни физической близости не осталось они не видели), а квартиру, где регулярно проводился ремонт, забрал себе.       Старик сам не понимал того, как со своим образом жизни умудрился протянуть больше ста двадцати лет. Некоторые знакомые сравнивали его с хоббитом Бильбо, подозревая наличие какого-то волшебного колечка, которое продлевает жизнь…       «Это я снаружи как огурец, а внутри грыжа, язва и геморой с кулак», — иронично подумал заслуженный миллионер (или миллиардер?).       …       Глубоким вечером, полежав в джакузи, выпив коллекционного виски для более крепкого сна, поставив заднепроходную свечку, дедушка Крысюк завалился на огромное ложе, используемое по одному-единственному назначению. Сон пришёл быстро, не заставив долго ворочаться между пушистыми подушками…       А снился старику какой-то лютый бред (как нынче выражается молодёжь): сперва он бродил по какой-то серой пустыне, похожей на Хуэко-Мундо из японского мультфильма про охотников на злых приведений, но с тем отличием, что над головой находилась не луна, а планета, а в один момент ему удалось полететь вверх… чтобы упасть на поверхность сине-зелёного шарика. Потом была короткая фэнтезийная драка, закончившаяся отправкой некого белого существа прямо на серебристый диск луны, после чего ему взбрело в голову предстать перед разноцветными гуманоидами, чтобы прочитать совершенно невнятную агитационную речь о вечной ночи.       «Ну кто так народ поднимает? Тьфу. Если бы наш политрук меня сейчас увидел, то заплакал бы кровавыми слезами», — посетовал про себя Крысюк, продолжая смотреть на редкость красочный, пусть и абсолютно нелогичный сон (зачем было лезть в руины какого-то замка, если ты собираешься захватывать власть в стране?).       Дальнейшие события вовсе не блистали логикой… что вполне простительно для сна: сперва Крысюк следил за разноцветной шестёркой человекоподобных существ, рванувших на кой-то чёрт в глухую чащу посреди ночи, где они едва не убились из-за обвала, чуть было не были съедены крылатым львом, подружились с китайским драконом, переправились через пропасть по верёвочному мосту… а затем встретил их лично, снова начав толкать плохо продуманную политическую программу. Он даже успел позавидовать героям своего сна, ведущим такой интересный образ жизни, прежде чем его приложили радужной вспышкой, отбросив к дальней стене вроде бы тронного зала.       «Ох… Больно-то как», — подумал старик, лёжа на холодном полу и глядя в частично разрушенный потолок замка.       — Это какой-то слишком реалистичный сон, — пробормотал пожилой мужчина. — Видимо виски просроченное оказалось.       Шум голосов и цокот чего-то, похожего на каблуки он уже не слышал, так как сознание окончательно померкло…                   ***       «Приснится же такое. Хм… А ведь сюжет на мультфильм похож, который правнучка смотрела. Как там его?.. Мои маленькие пони? Вроде так. Молодцы лимонники: хороший мультфильм для детей придумали», — перевернувшись на спину, Крысюк с удовольствием потянулся всем телом… и замер от непривычного ощущения отсутствия боли в спине и суставах (сидение в сырых окопах просто так не прошло).       — Как сказал мудрый медведь: «Это жжж не спроста», — нахмурившись, старик открыл глаза и посмотрел на белоснежный высокий потолок, явно не похожий на натяжные потолки его спальни. — Меня спикрали пока я спал? Вот пигодяи: выкуп получить захотели. А что с моим голосом?       Оторвав голову от подушки, Крысюк попытался осмотреться, но стоило ему опустить взгляд вниз, как взору предстало препятствие. Впрочем, препятствия было сразу два, а размер они имели третий-четвёртый (точнее сказать было сложно), да и покрывала их иссиня-чёрная короткая шёрстка.       — М-да, — многозначительно изрёк старик, вновь опуская голову на подушку, чтобы закатить глаза вверх… при этом увидев ростущий изо лба рог. — До чего нынче техника дошла: меня не только похитили, но и в неведому зверушку запихнули. А голосок-то у меня приятный: низкий, грудной, бархатистый. Таким только на ушко шептать… Хе-хе-хе… Ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…       Короткую истерику удалось задавить усилием воли, чему помогло и то, что лёгких продолжать смеяться на одном вдохе уже не хватало. Приложив же к глазам правую ладонь, мужчина (хотя… в этом уже имелись некоторые сомнения) разлепил глаза и стал рассматривать пятипалую кисть вполне человеческого строения, словно бы одетую в бархатную перчатку с голыми подушечками пальцев, без намёка на ногти.       Своеобразная «перчатка» поднималась по руке, на уровне предплечья обретая более выраженную пушистость. Торс, как и руки, тоже покрывала нежная шёрстка, показавшаяся удивительно приятной на ощупь везде, в особенности — на полушариях третьего с половиной размера (тактильно это определить оказалось заметно проще).       — Ммм… Приятно, — пробормотал Крысюк, осторожно массируя новоприобретённые выпуклости, от удовольствия даже закрыв глаза. — Ох…       Неожиданно простреливший тело разряд заставил вздрогнуть, одновременно принося удовольствие и прочищая голову. Руки тут же оказались одёрнуты, а глаза широко распахнуты.       — М-да… Хорошо, что этого никто не видел, — констатировал уже бывший старик, после чего решил обследовать уже своё лицо (чтобы отвлечься от бессмысленных самокопаний).       Нижняя половина передней части головы (нос, челюсти) выглядели как морда животного, но заметно более короткая чем у лошади. Глаза оказались больше человеческих, да и расположены они были чуть дальше друг от друга. Во лбу обнаружился длинный витой отросток сантиметров двадцати пяти, а то и тридцати. Ну и треугольные уши венчали макушку, украшенную широкой полосой шелковистых волос.       «Такое чувство, будто с боков всё выстригли. Хоть ирокез делай», — издав звук, похожий на фырк, Крысюк прошёлся языком по зубам, обнаружив по четыре клыка справа и слева на нижней и верхней челюсти, общим количеством в шестнадцать штук.       — Прямо волчий капкан, — вслух произнёс бывший старик. — А голос у меня шикарный.       Рывком приняв сидячее положение, уже нечеловек поднял руки… а затем поднял руки… обнаружив, как за спиной раскрываются и поднимаются новые конечности, выглядящие как два шикарных опахала, коим позавидовал бы любой чёрный лебедь. Ощущались же крылья примерно как вторые руки, но двигать ими было несколько тяжелее, да и оказалось трудно понять, на что они вообще способны.       Наигравшись с верхними конечностями, Крысюк вернул внимание к нижней части тела, прикрытой тонкой простынкой. Два полушария, конечно, несколько мешали обзору, но вытянув шею и прижав их рукой, а также согнув спину, он сумел посмотреть себе на низ живота, предварительно одёрнув ткань.       — Хм-м… Ожидаемо, — проворчал бывший старик почти безразлично (в конце концов, последние сорок лет он использовал своё мужское достоинство разве что для того, чтобы справить малую нужду). — Если такова цена за отсутствие постоянных болей… везде где только можно, то я явно попал на какую-то акцию невиданной щедрости.       Глупо хихикнув, тут же смутившись своего поведения, герой труда наконец-то обратил внимание на остальную обстановку комнаты, в которой проснулся. Спальня была большой и светлой, в одной из стен имелось широкое окно, состоящее из одного монолитного стекла, низкого подоконника и кружевной тюли. На трёх стенах висели ковры зелёного и синего цвета, которые изображали пейзажи ночного леса, на белом потолке отсутствовали признаки светильников, а во всех углах стояли низкие столики с зеркалами.       «А одежда? Шкаф для белья? Какой-нибудь халатик?.. Впрочем, чего это я? Во сне, который, наверное, сном и не был, гуманоиды этим не заморачивались. Кроме отдельных уникумов, которые скорее подтверждали правило. Да и стесняться мне нечего: даже и не помню, когда моё собственное тело было в такой хорошей форме», — согнув правую руку Крысюк напряг мышцы, с удовлетворением заметив как проступил не слишком большой бицепс.       Окончательно откинув простыню, бывший старик стал осматривать свои ноги. Его интерес вызвали стопы… а точнее — копыта, которые имели овальную форму, выступая и сужаясь вперёд. Площадь подошвы одной ноги равнялась примерно трём четвертям от привычной человеческой стопы, что можно было соотнести с тридцатым-тридцать первым размером обуви.       «Надеюсь, что с хождением у меня проблем не возникнет», — промелькнуло в голове счастливого обладателя нового тела, когда он спустил копыта с края кровати, а затем осторожно поднялся на ноги, при этом рефлекторно распахнув крылья.       К счастью, на полу не оказалось никаких ковриков, а деревянные доски отлично подходили для тренировки в передвижении на новых конечностях. В результате осторожных телодвижений, которые окончились перед одним из столиков, на котором стояла вазочка с яблоками, Крысюк сумел посмотреть на своё отражение.       «Да уж… Дамочка в самом соку. Правда увидев такое чудо-вище, в свои лучшие годы я ощутил бы как у меня встаёт только один орган — сердце», — разглядывая существо с короткой мордочкой, большими бирюзовыми глазами с вертикальными зрачками, треугольными ушами, парой крыльев, объёмной грудью, узкой талией, широкими бёдрами и длинными ногами (покрытыми бархатистой иссиня-чёрной шёрсткой, либо же перьями), подумал про себя теперь уж точно бывший человек.       — Ну-у-у… Дарёному коню в зубы не смотрят, — подмигнув и улыбнувшись во всю ширь, чтобы было видно белоснежные клыки, заявила крылатая человекоподобная лошадь, неожиданно для себя почувствовав укол обиды, пришедший откуда-то из глубины души.