Насмешите Бога - расскажите о своих планах

      Несмотря на утреннее время, отец нашелся в саду. Организация работников для окуривания яблонь от вредителей явно увлекла сиятельного лорда. Люциус не уставал удивляться, насколько отец втянулся в сельскую жизнь — скажи ему кто подобное в школе, он, несомненно, высмеял бы придурка. Железный Лорд Абраксас — отличный дуэлянт, стратег и дипломат, — и вдруг с головой уйдет в садоводство. Тогда это показалось бы смешным. Однако же, высоченная поджарая фигура родителя смотрелась среди арендаторов удивительно на своем месте. Органично. Потертая соломенная шляпа, простая рубаха из небеленого льна с закатанными рукавами, разбитые сапоги из грубой кожи и заправленные в них штаны, на поясе которых болтались садовый нож и кисет с табаком. Сняв перчатку и поправив волосы, небрежно собранные в хвост, Абраксас обернулся и заметил Люциуса.       — Отец, могу я с тобой поговорить? — тревога, явственно звучавшая в голосе сына, заставила лорда Малфоя слегка нахмуриться и кивнуть.       — Рой, — крикнул сиятельный лорд крепко сбитому мужчине, в котором младший Малфой узнал главу агротехников. — Готовь отраву, вернусь — начнем.       Тот кивнул и отправился еще с тремя мужчинами в сторону построек, видимо, за той самой отравой. Люциус невольно присмотрелся к сложенным кострам — морить явно собирались не только замшелого долгоносика, но и пикси.       Абраксас подошел к сыну, стянул перчатки и шляпу, утер лицо здоровенным цветным платком, что совершенно не вязалось с общепринятым обликом благородного лорда и, сунув все подмышку, кивнул на аллею, приглашая сына прогуляться.       Пока они неспешно удалялись от хозяйственного двора, вдоль ровных рядов деревьев, Люциус наслаждался безоблачным прозрачным небом над головой, запахом дыма и тонким ароматом цветения, травы и солнца и кожи и пота от отца. Безмятежное уютное молчание прерывать не хотелось, но вопрос требовалось решить. И поскорее.       Время уходило, как вода сквозь пальцы, он это чувствовал всем своим существом, но как начать трудный разговор, представлял слабо. Наверное, потому он просто поддался искушению и рассказал все, как есть.       Слова рвались наружу, растревоженные рассказом предка и осознанием того, чем это грозит их Роду. Впервые за долгое время Люциус ощущал себя мальчишкой, не способным на самостоятельные поступки и решения. Именно сейчас он ждал от отца помощи, поскольку совершенно не представлял, что он может противопоставить надвигающейся буре. И тем более странным показался ответ Абраксаса:       — Я знаю, Ритуалы должны справляться. Что тебя так испугало?       — Но… — Люциус сглотнул, чувствуя комок в горле. — Малфей сказал, что этого недостаточно!       Горькая улыбка коснулась губ лорда.       — Так странно слышать это имя. Прошло три дня, а он уже стянул в свои руки все нити правления… Будто и не было десятилетий забвения.       Философские замечания отца, как всегда, сбили Люциуса с толку, и невольно заставили задать вопрос:       — Почему мы перестали его почитать, ты знаешь?       — Он исчез, — пожал плечами отец. — Сначала являлся все реже и реже, а потом перестал откликаться совсем. И его просто забыли. Наполненное смыслом действие — ведь он всегда помогал нам, своим потомкам, — превратилось в бессмысленную трату времени и силы. Я сам всегда считал его детской сказкой: мой дед рассказывал о высоком фейри, когда я был младше Драко. Позже, из дневников прадеда я узнал, что это не так. По незнанию я считал, что он дух, привязанный к алтарю кем-то из предков, — лорд Абраксас вздохнул. — Он просто исчез. И мы забыли. Пойми, сын, то, что не приносит пользы — бессмысленно. И память уходит.       — Вот так сразу? — поразился Люциус. — Он же веками был с нами! Как можно забыть кого-то, кто так долго был частью твоей жизни?       Некоторое время они шли молча. Старшего Малфоя явно мучили какие-то сомнения. Старый дипломат словно взвешивал что-то на весах Полезности и Целесообразности. Люциус не мешал: он знал, что если по привычке попрет напролом, так и не получит ответа на свой вопрос. Отец засунул руку в поясной кисет и достал трубку. Захотелось побиться головой о ствол ближайшей яблони — настолько этот жест напоминал несравненного предка. Следующий вопрос стал полной неожиданностью:       — Ты помнишь свою мать?       — Конечно!       В памяти Люциуса промелькнули ярко-голубые глаза, тонкие пальцы и длинные тяжелые черные косы, красивое лицо, сморщенный в смешливой улыбке нос, запах молока и сдобы… Внезапно он понял то, что всегда ускользало от детского сознания: у покойной леди Малфой на официальном портрете тиара — семейная реликвия гоблинской работы — украшает светлые волосы, прекрасно подчеркивая надменное лицо и холод в светло-карих глазах… Люциус споткнулся и ошарашенно уставился на отца, встречая понимание во взгляде.       — Так кого ты помнишь, сын?       — Отец?.. — Люциус снова, как в далеком детстве, попытался подобрать слова, но не сумел сформулировать.       — Ты помнишь Эмбер. Эмбер из дома Кедрик. Она вырастила тебя, ведь любила чужого ребенка, как родного сына. Когда тебе было шесть, она умерла, случайно выпив яд, предназначавшийся тебе, Люциус. Показательный пример, не правда ли? — светски поинтересовался отец, до побелевших костяшек стискивая трубку. — Память избирательна, и в определенных случаях она очень милосердна к своему носителю. Твоя — заменила образ матери, сделав тебя слепым к мелким деталям. В портретной галерее ты бывал куда как часто и просто не мог не видеть Изабеллу, но ты помнишь Эмбер, ее заботу и любовь, и именно ее ты воспринимал и воспринимаешь, как мать.       — Почему Изабелла Малфой покинула нас… меня?       Они как раз дошли до старой яблони, где когда-то отец рассказывал Люциусу про молоко и мед. Абраксас привычно устроился между корнями, кивнув сыну на скамеечку напротив.       — Я никогда не любил твою мать, Люциус. В нашем мире любовь между супругами — редкость. Тебе невероятно повезло с Нарциссой, обычно же все, на что приходится рассчитывать в браке — это уважение. Изабелла Мария де Клермонн-Тоннер была расчетливой стервой, умевшей соблюдать внешние приличия, при этом нарушая все мыслимые и немыслимые нормы морали. Отец подобрал мне жену, словно собираясь жениться сам. Такую же чистокровную равнодушную суку! Он своей волей запретил мне даже говорить о моих желаниях, хотя Эмбер Кедрик была еще более знатна и родовита. Ему нужна была Изабелла, ее приданое и связь наших семей для дальнейшего ведения дел. И он получил это! Правда, ненадолго, — зло улыбнулся Абраксас, под глазом и на щеке задергалась жилка. — Стоило тебе родиться, Изабелла пропала. Не оставила ни записки, ни письма, а Леланд, опять же, своей волей Главы выслал нас с тобой в Ирландию, запретив являться в Лондон до твоего семилетия. Позже, после смерти Эмбер я узнал правду — твоя мать сбежала к любовнику, моему… Леланду, едва оправившись после родов, — отец вновь с силой сжал трубку. — Он к тому моменту совсем сошел с ума, решив обмануть проклятье.       Отец замолчал, пытаясь справиться с собой. Было очевидно, что воспоминания до сих пор причиняют ему боль.       — Я не понимаю, — растерянность никуда не делась, только стала сильнее. В ушах билась кровь. — Разве такое возможно?       Абраксас вздохнул и посмотрел на сына с явным сочувствием.       — Нет, конечно, ты же сам помнишь, чего стоило рождение Драко. Леланд же был безумен. Безумен до такой степени, что убил своего отца, чтобы дорваться до власти. Да, Люциус, Леланд Малфой был отцеубийцей.       Слово рухнуло между ними, вдребезги разбивая безмятежность ясного дня. Люциус остановился и в ужасе посмотрел на отца. Тот только кивнул, прикрыл глаза и едва слышно заговорил, открывая кровавые тайны их семьи. Люциус был уверен, что без подобного знания он бы прожил. Прав был Малфей, заявивший, что о подобном должен рассказывать отец.       — Он был одержим властью и Изабеллой. Решил, что именно она идеальная Леди Малфой, а в роли идеального Лорда видел себя. Мы же с тобой были лишними. Недостойными. Слишком мягкими и человечными для наследников. Бракованными. А значит — от нас требовалось избавиться. В его больной голове родилась идея, что если убрать недостойных, то проклятие не будет больше властно над ним, и они с Изабеллой породят истинного Малфоя, который приведет Род к былому величию.       — Отец…       Люциуса поразила ярость в голосе отца, и тем сильнее она ощущалась на контрасте с безмятежно-прозрачным летним днем, пасторальной картинкой жизни поместья, наполненной умиротворением и запахом яблонь. А еще ему вспомнилось, что дед, которого он видел только на официальном неподвижном портрете, умер как раз незадолго до его седьмого дня рождения. Сердце. У мага чуть под пятьдесят…       — Эмбер была прекрасной женщиной, — произнес отец, внезапно улыбаясь тепло и чуть мечтательно. По сравнению с предыдущим злобным оскалом, смотрелась эта улыбка дико. Неправильно. За грудиной потянуло дурным предчувствием. — Я рад, что тебя вырастила именно она. Я не хотел бы для тебя собственной судьбы, а тем паче, такого же детства, как у меня. Ты достоин самого лучшего, ведь ты мой сын, я люблю тебя. И ты Малфой. Самый настоящий: упрямый, порывистый, иногда жестокий, но безраздельно преданный своей Семье. Это основа нашего Рода, и ты прекрасно знаешь, как надлежит поступить с тем, кто посягнул на основу?       — «Отсеки гнилую ветвь от Древа, дабы не отравляла его могучий ствол своим ядом», — процитировал Люциус иносказательное Уложение Рода. — Ритуал Отсеченных ветвей…       — Да. На моих руках достаточно крови, сын. Но даже если бы был другой способ, я бы им не воспользовался.       Сегодняшний день принес Люциусу массу интересной, но и — что уж скрывать, — опасной информации, а ведь до вечера еще далеко, и кто знает, что ему еще предстоит узнать?..       От необходимости что-либо говорить его избавил один из работников.       — Сэр Люциус, Лорд Абраксас, там пришли… — мужчина замялся, затрудняясь определить посетителей. — Такие… в балахонах. Целая толпа.       — Боже, Роберт, я искренне надеюсь, что они не торчат на виду у всей округи? Не хватало нам только проблем с этой вашей полицией, — старший Малфой выжидающе уставился на мужчину.       Тот живо закрутил головой в отрицающем жесте.       — Да нет, конечно, милорд. Мы их аккуратненько так затащили в гостевой домик. Нечего этим индюкам в господском делать!       Абраксас одобрительно похлопал трудягу по плечу, всунул в руки шляпу и перчатки и быстро зашагал в указанном направлении. Люциус поспешил за ним — было очевидно, что без драки не обойдется, а отец явно не был настроен на дружелюбный лад.       Гостевой дом находился совсем недалеко от основных хозяйственных построек и представлял собой вполне солидное двухэтажное здание. Неудивительно, что пожаловавшая толпа приняла его за основное жилище. Окунувшись из полуденный жары в холод каменных сводов, Люциус поежился. Предчувствие подсказывало, что ничего хорошего ждать не следует. Похоже, что обещанная гоблинами неприятность не заставила себя ждать. Оставалось надеяться, что документы, полученные им, будут достаточным поводом, чтобы остановить зарвавшихся чиновников.       В каминной зале и впрямь собралась целая толпа. Девять волшебников, все в министерских мантиях. Трое из отдела неправомерного использования колдовства, двое из аппарата министра, еще двое коллег отца из отдела международного магического сотрудничества — эти скорее явились насладиться представлением, и, если потребуется, помочь припрятать трупы, оставшиеся пара была из ДМП. Столь разношерстными бывали только комиссии для проведения разнообразных малоприятных проверок, обычно оканчивающихся для всех когда-либо провинившихся крупным штрафом или конфискацией особо ценного имущества.       В этот раз комиссия Министерства, явившись вовсе без предупреждения, хотя Люциус, как и отец, исправно подкармливал чиновников, рассчитывая именно на такие случаи, настроена была решительно. Абраксас еле заметно кривился, недовольно поджимал губы и щурился, но пока оставался вежливым.       Бумага, подписанная самим министром, хотя обычно этим ведал один из его замов, давала право представителям осмотреть владения. То есть вообще все. И в случае выявления нарушения Статута предписывала оные владения конфисковать. В качестве штрафа.       Пока Люциус изучал документ, вежливое выяснение отношений и прав каждой стороны переросло в безобразный скандал.       — Как очевидно видят все, — Тикнесс, напыщенный малый в мантии со знаком аппарата Министра вылез вперед, — нарушение Статута очевидно. В поместье магглы, и они посвящены в тайну существования волшебства!       Чиновник ткнул пальцем в сторону пристроившихся у двери старшего агротехника и садовника так, будто они были предметом мебели. Весьма опрометчиво — Люциус был готов поставить галеон против пенни, что на выходе индюков ждут с тяжелым дубьем. И никакие палочки не помогут, тем более, что под мышкой у Роя весьма недвусмысленно виднелась пустая кобура. Что примечательно, руки мужчина держал таким образом, что, во-первых, не было видно кистей, а во-вторых, чтобы вырубить противника. Первый же выстрел попадет в Тикнесса — стоял тот удачно.       — Вы бы, мистер, ручками-то не махали. Может, вы и пришли с какой-то проверкой, да только мы вас живо упакуем и сдадим в психушку, как особо буйных, — Блетчли явно не нравилось происходящее.       Физиономия Тикнесса побагровела.       — Да вы сами видите! — не стесняясь, заорал тот в голос. — Поганый маггл смеет угрожать волшебнику! И где?! На землях Малфоя, по которому Азкабан плачет! Вызываем обливиаторов и конфискуем этот вертеп!       Сопровождающие, однако, последовать призыву к действию не спешили. Слишком уж очевидно было нарушение и слишком уж спокойны Малфои. Раздражение и брезгливость не в счет.       — Абраксас, — вклинился между воплями Лорд Нотт, — как ни прискорбно, но в данный момент ситуация выглядит именно так, как говорит коллега Тикнесс. Не объяснишь?       Лорд Малфой промолчал, лишь кивнул Люциусу, давая позволение говорить. Наследник кивнул.       — Уважаемая комиссия, Тикнесс, — первое слово явно имело двойное дно, а интонация Люциуса не оставляла сомнений в том, что в действительности думает младший Малфой о вторженцах. — Дабы не быть голословным, позвольте предоставить вам документы: слова — это только слова, а гербовые свитки не подделать и не уничтожить.       — Я думаю, что это разумно, — решил вставить свое слово один из авроров. — Как показала практика, иногда лучше выслушать и не лезть напролом. В противном случае можно и нарваться. Как Долиш.       ДМП-шники согласно закивали: речь явно шла о какой-то шутке для своих, а вникать в детали остальным не очень-то и хотелось. Получив согласные кивки от большей части комиссии, Люциус, не стесняясь, призвал домовика и велел доставить документы. Это действие вновь вызвало бурю среди министерской части, потому как магглы на домашнего эльфа никак не отреагировали, будто появление лопоухого остроносого создания с огромными глазами было делом привычным. Слуга обернулся быстро и вскоре Люциус уже раскладывал на столе содержимое папки.       — Начнем, пожалуй, с этого, — на свет появился воистину щедрый дар Кнуда — свиток с королевскими печатями, делающий Малфоев хозяевами на этой земле. — Как видите, данные земли были собственностью нашего Рода еще чуть ли не со времен Основателей.       Тикнесс, недовольно фыркнул и демонстративно замахал палочкой, проверяя пергамент на подделку и дурманящие чары. К его великому сожалению, печати отозвались, слабо засветившись алым, что подтверждало подлинность документа.       — Бумажка может и подлинная, да только права нарушать Статут она не дает! Да и земли не входят в майорат, потому будут конфискованы! — самодовольно добавил министерский.       — Кхе-кхе, — Люциус не удержался и ловко спародировал манеру одной из министерских работниц, уже успевшей заслужить себе славу мерзкой и склочной бабы. — Я не закончил. Далее, предлагаю вашему вниманию еще несколько документов. Первый — это договор с маггловской общиной в Уилтшире, позволяющий мне нанимать работников под клятву, — на стол лег свиток, на котором когда-то Рой Блетчли давал клятву за себя и остальных. — И второй — контракт на поставку сидра из волшебных яблок для королевской семьи. За подписью намного позже Статута.       Пока Комиссия осматривала документы, Малфои получали истинное удовольствие, наблюдая за выражениями лиц. Авроры явно заключали пари на то, как решится вопрос и уже мысленно подсчитывали барыши, министерские бесились — монополия на поставку продуктов питания плавно проплывала мимо них, помахивая платочком, а коллеги отца смотрели на свитки с нескрываемым удивлением. В глазах же стоял потрясенный вопрос: «А что, так было можно???»       — Да-а-а, господа члены Комиссии, — наконец взял слово старший ДМП-шник. — Бумаги в порядке, нарушения Статута нет. Вы как хотите, а мы, пожалуй, пойдем.       — Но вы же не можете просто уйти! Ладно, Статут они не нарушают, но черной магией балуются наверняка! Необходимо осмотреть…       — Мистер Тикнесс, — чуть ли не прошипел боевик. — Вы, конечно, можете осмотреть поместье или заставить своих людей это делать, но потом не жалуйтесь, что выставили себя дураком. У вас что в бумажке написано? Правильно, «нарушение Статута», а у нас его нет! Так что заканчивайте тратить наше время.       Тикнесс злобно огрызнулся, но решил не обострять и без того не выигрышную ситуацию. Шикнув что-то двоим подчиненным, он ушел камином, заодно захватив с собой большую часть магов. ДМП-шники предпочли аппарировать, вежливо спросив на это разрешение. Лорд Нотт и еще один коллега отца любезно попросили остаться и ознакомиться с документами. Судя по выражению лица лорда Абраксаса, они будут ему крепенько должны за оказанную услугу.       На какой-то момент Люциус упустил из поля зрения одного из министерских прилипал. Его отвлек тот, что повыше и в мантии, как ни странно, вежливо поинтересовавшийся, можно ли пообщаться с арендаторами, дабы уточнить детали договора с Родом Малфой. Оказалось, что он магглорожденный, изучающий систему магического права и мечтающий стать адвокатом. Поначалу Люциус думал послать его дальним маршрутом, но, вспомнив едкое замечание Салазара о том, что сначала надо научить основам, а потом требовать, милостиво дал свое позволение.       Обрадованный гость совершенно забыл о своих инспекторских обязанностях и понесся к управляющему поместьем в сопровождении Роберта чуть ли не вприпрыжку. За то краткое время, что занял разговор, второй служащий, некто Беар Коллинз, высокий грузный мужчина в строгом костюме-тройке, которого Люциус видел первый раз в жизни, пропал из виду. Оставлять его шляться в одиночку по своей территории Малфой, само собой, не собирался. Мало ли какую пакость придумает — потом не отмоешься.       Во дворе незваного гостя не оказалось. Скорее всего, паршивец аппарировал, чтобы спокойно совать свой нос в чужие дела.       — Сэр Люциус, — окликнул его один из работников, — этот к межевой линии поперся.       Вот только этого и не хватало для полного счастья! Границы поместий всегда охранялись кровной магией, и несмотря на то, что новых чар никто не ставил, этого могло быть вполне достаточно, чтобы навлечь на себя новые неприятности. Никогда не поймешь, что усмотрит малограмотный бюрократ в древних рунных камнях. Люциус аппарировал к границе.       Наблюдая, как сотрудник из Министерства Магии опрашивает их работников, как деланно удивляется тому, что те магглы, как проверяет палочкой вешки и обереги, все больше мрачнея, Люциус понял, что был прав в своих опасениях. Он хотел вмешаться, когда увидел, что Рой Блетчли махнул министерскому в сторону, но вновь отвлекся на громкие матюги — кто-то из новых работяг неосторожно открыл горшок с отравой и теперь едкое зелье расплывалось по траве, исходя зловонным дымом. Пришлось срочно вмешаться, дабы вместе с пикси не передохло и все живое в округе. Устранив последствия, он не дал даже слова сказать подошедшему Рою, сразу спросив:       — Где министерский?       — Так… — Рой шумно выдохнул, внимательно осмотрел суетящихся подчиненных и сообщил. — Вешки ушел он смотреть. Все спрашивал про камни…       Увидев, как сужаются глаза Люциуса, Блетчли зачастил, паникуя:       — Так вы ничего по этому поводу не говорили, сэр Люциус, ну… что нельзя. Я его и отправил…       — Пошли. Быстрее! — скомандовал младший Малфой. — Еще не хватало чтоб эта крыса нам бед натворила.       Они зашагали к границе поместья. От садов до ближайших охранных камней было не больше лиги. Сама граница представляла собой довольно любопытное зрелище. Раньше сады подходили к самой межевой линии, но сейчас там давно ничего не росло, кроме совсем старых узловатых яблонь, которые даже в наполненном природной магией месте отказывались цвести. Между ними острым контрастом выделялись молоденькие деревца, сплошь покрытые крупными завязями. В их тени по границе сада на равном расстоянии виднелись вросшие в землю мшистые валуны, покрытые рунами. Про руны, выбитые прямо в камне, знали только Люциус с отцом да, может, кто из старожилов. Но не они привлекали больше всего внимания. Ветви абсолютно всех деревьев были украшены обрывками красных и белых лент, тряпиц, кусочками битых зеркал, бусинками и соломенными куколками в вышитых одеяниях. Тихонько позвякивали на ветру маленькие колокольчики, пришитые к подолам кукольных платьев. За нарядной границей сада картина резко менялась: сразу за неглубокой канавкой, кругом идущей вдоль всей границы поместья, начинались заросли шиповника и терновые кусты, за ними шел обычный лиственный лес, только уж больно мрачный из-за старых дубов. Зрелище в чем-то даже красивое, только вот министерский работник оценить его оказался не способен.       На подходе к старому саду, еще не видя его, они услышали угрозы в адрес Малфоев. Это заставило Люциуса поморщиться и даже немного притормозить. Рой послушно сбавил шаг, отдуваясь и утирая пот и с опаской косясь на наследника.       С того места, где они стояли, дорожка между посадками плавно уходила вниз. Малфой смотрел, как Коллинз, зацепившись за ветку старой яблони, со всей силы рванул ее, обрывая алые ленты и роняя на землю куколок-колокольчиков. Не удержав равновесия, он вывалился за границу, со всей дури влетев в заросли дикой сливы. Грязно ругаясь, достал палочку и принялся приводить себя в порядок. Рядом с Люциусом грязно выругался уже Блетчли и бодро побежал вниз, крича:       — Стой! Стой, мудила! Тут нельзя магичить, чтоб тебя… Люциус решил не отставать, хотя искренне не понимал причины беспокойства агротехника.       Они не успели — еще на середине пути Люциус увидел, как в низине прямо по меже поднимается туман. Подобный тонкой струйке дыма в начале, он стремительно разрастался, скрывая землю. По позвоночнику будто бы пробежал разряд тока — на его глазах активировалась древнейшая защитная магия. Люциус похолодел. Шевельнулись кусты терна и вспыхнули угольками глаза неизвестной жути — а в следующее мгновение министерского сотрудника сломала, скрутила неизвестная сила, обрывая возмущенную речь. Отвратительно влажный и громкий хруст костей и рвущейся плоти пустил по спине целую толпу мурашек. Капли крови, брызнувшие во все стороны, осели в воздухе, обрисовывая два невысоких силуэта. Длиннопалые конечности, неестественно короткое тулово, словно сплетенное из толстых древесных корней, оскаленные, полные игольчатых зубов пасти — твари выглядели отвратительно, порождая ощущение неправильности, нездешности.       Рой отшатнулся от незримой границы и стал судорожно шарить по земле, возвращая на ветки яблонь сорванные Коллинзом обереги и глотая окончания слов, проговаривал молитвы.       Все случившееся заняло пару мгновений. Нечисть скрылась со своей добычей, растаяв, как дым. Вскоре пропал туман: он медленно втянулся в овражек, открывая взору одиноко лежащую на земле палочку и несколько лужиц крови, быстро впитывающейся в камни. Чуть колыхнулись ветви терновника… И наступила тишина.       — Мат-терь Божья, — заикаясь, опустился на землю Рой и утер трясущимися руками лицо. — Как думаете, сэр Люциус, они размножаться-то не начнут?       — Не знаю, — качнул головой Люциус, постукивая палочкой по ладони и осматривая стремительно исчезающие следы на земле.       — Не хватало нам только гнезда… Уж больно пакость эта на спригганов походит… Уф… Только злая шибко…       Сетования Блетчли, видимо, от стресса подхватившего словесный понос, сменились обстоятельным рассказом о соблюдаемых традициях:       — Мы-то, господин Люциус, смеялись все над дедами и бабками, что по праздником дурью такой маялись, восемь раз в год. То куколок мастырили, то яблони эти высаживали. Иногда, прости господи, куриной кровью камни эти мазали. А теперича и сами… И не только по праздникам. Вот вы в армии служили же, да? Вот сами же помните, как мутузят сержанты за невыполнение бесполезных вещей! Во!       — Да нет в армии бесполезных вещей! — невольно возмутился Люциус. — Если есть в уставе, значит, делать надо!       — Ага!       Блетчли шмыгнул носом и закончил хором с наследником Малфоем: «Ибо любой устав написан кровью идиотов, ему не следовавших!»       Люциус с ностальгией улыбнулся, вспоминая славные деньки.       — М-да… — Блетчли все еще несло. — Так-то вот… Старики-то дело говорили. Хорошо, что нас, неразумных, научить сподобились. А договор-то с вами дюже полезной вещью оказался. Теперь всегда знаем, когда обмануть кто пытается. Или места вот скрытые видим, да-а… Или, бывает, идешь в лес по какой надобности, а тебя духи все морочат и морочат, а после договора и не трогают будто вовсе. Вот так. Работает волшебная защита-то, а?       Люциус машинально кивнул. В голове было пусто и гулко, словно все мысли оттуда выдуло ветром. И только где-то на границе сознания тренькала мысль, что он что-то упустил. Решив просмотреть позже все события этого дня в чаше омута, наследник Малфой помог мужчине подняться и они поспешили к дому.       Требовалось избавиться от второго прилипалы, скрыть исчезновение одного из министерских магов и рассказать все отцу. А еще хотелось обсудить с кем-то случившееся. Причин поговорить с Северусом — и поговорить срочно, — прибавилось, так что затягивать не следовало. Желательно, застать его родственничка — уж этот-то точно в курсе происходящего.