Насмешите Бога - расскажите о своих планах

      Люциус любовался прекраснейшей женщиной на земле, которая по удачному стечению обстоятельств была его женой. Нарцисса сидела у зеркала и расчесывала волосы. Медленные размеренные движения, задумчивый взгляд, спокойное лицо — весь облик женщины дышал спокойствием.       На столике стоял букет, который он с утра пораньше оставил ей — это означало, что извинения приняты, и леди сменила гнев на милость. Еще одна ночь в отдельной спальне была абсолютно неприемлемой. Как ни парадоксально, но Наследник Малфой абсолютно не следовал традициям в этом вопросе. Да, и у него, и у Нарциссы были положенные по статусу отдельные покои, однако в большинстве случаев супруги делили одну постель. Узнай об этой слабости кто-то из Блэков или Лестренджей, пикантная новость ходила бы по гостиным не одну неделю. Люциус точно знал, что тот же Паркинсон сочтет его слабаком и излишне романтичным идиотом, но ничего поделать с собой не мог. То, что началось с взаимного уважения и обязательств договорного брака, постепенно переросло в настоящее чувство, а после рождения сына и вовсе дополнилось столь недостойной аристократа авантюрной романтикой.       Люциус подошел к жене и поцеловал хрупкое запястье, вызвав еле заметную улыбку и лукавые смешинки в серых глазах. Глубже вдохнув тонкий аромат кожи, он провел пальцами по руке до плеча, наслаждаясь прохладой шелка, коснулся ключиц, выреза…       — Это так романтично! — раздался негромкий комментарий за спиной. Люциус стремительно обернулся, вытаскивая палочку. Нарцисса тихо вскрикнула, вскакивая из-за туалетного столика и прячась за спиной мужа. — Да вы продолжайте, не стесняйтесь.       Малфей развалился в кресле у окна и, прикрыв глаза, насмешливо кривил губы.       — Проклятье! — выругался Люциус, пряча палочку в кобуру, и возмущенно добавил. — Какого демона ты тут делаешь?       — Наблюдаю, — мурлыкнул бессовестный предок, даже не потрудившись принять более приличную позу.       — Люциус, изволь объясниться, — холодный голос супруги заставил вздрогнуть.       Неприятности были не за горами.       Нарцисса, уже успевшая накинуть первую попавшуюся мантию, грозно сверкала глазами и нервно стискивала в руке волшебную палочку.       — Сердце мое, это основатель рода… — Малфой замолк в растерянности, не зная, что еще добавить.       — И что же он забыл в нашей спальне? — зло прищурила глаза женщина.       Малфей, открыто забавляясь, с любопытством смотрел на Люциуса.       — Действительно, — согласился мужчина и вернул взгляд. — И что же вы тут забыли, досточтимый предок?       — Что же еще я тут могу делать, кроме как наблюдать? — с невинными выражение лица поинтересовался призрак и, состроив скорбное лицо, развел руками. — Что еще остается мне, несчастному, всеми забытому Духу Рода, если его наследники не только романтики, но и непуганые идиоты, неспособные поставить на свои покои Круг конфиденциальности, который как раз и предназначен ограждать тайну супружеской жизни?       — Вот как… — как реагировать на такое неприкрытое издевательство и, тем более, как выгнать из комнаты это неугомонное создание, Люциус пока не представлял.       Зато прекрасно представляла Нарцисса. Следующие полчаса для мужчин рода Малфоев прошли несколько… напряженно. Разъяренная женщина для разминки использовала несколько фамильных блэковских проклятий под насмешливые комментарии удирающего Малфея. Дух искренне веселился, наблюдая, как милая леди превращается в разъяренную фурию. Закончилась чехарда в кабинете Люциуса.       Пройдясь по всей родне мужа до тридцатого колена, Нарцисса успокоилась. К сожалению, ненадолго. Девятый Вал Праведного Гнева обрушился на Люциуса и Драко, когда женщина узнала, что причиной появления Малфея в их спальне стало не праздное любопытство, а игра в прятки. Длинноухий предок научил ребенка чарам сокрытия и весело искал его. Немного выпустив пар, Нарцисса вызвала личного эльфа, велела собрать вещи мужа и перенести их в его спальню. Люциус на это только тяжело вздохнул и страдальчески посмотрел на весело скалящегося Малфея, как бы говоря: «Вот видишь, что ты наделал?!» Предок, ничуть не устрашенный, вовсю забавлялся и, весело подмигнув в ответ, добавил, что в учении — свет, а если потомок неуч, то и размножаться незачем. Благо, сделал он это после ухода разъяренной фурии, иначе выселением «на диван» Люциус бы не отделался. Затем, сохраняя ледяное достоинство под весьма откровенными комплиментами основателя рода, заставившими старшего Наследника Малфоя покрепче стиснуть зубы, она приказала провести к ней Драко.       Младший Наследник, чинно вошедший через некоторое время, поначалу радостно улыбнулся родителям и Малфею, но солнечная улыбка быстро сползла с лица. Список заданий, которые должен был выполнить Драко до возвращения матери, отличался редкой занудностью, а общий объем не подразумевал перерыва вообще. Конечно, если до вечера мальчик рассчитывал справиться с поручениями.       Даже не взглянув ни на призрачного Малфея, ни на собственного супруга, Нарцисса собралась и, кинув в пространство: «Пройдусь по Елисейским полям», — покинула поместье. Драко горестно скривился и поплелся в библиотеку.       Люциус поджал губы и недовольно глянул на призрака.       — Что? — удивился тот и хлопнул ресницами. — Мы в прятки играли.       — Доигрались, — буркнул себе под нос Люциус.       Малфей только громко фыркнул, но затем радостно-восторженное выражение сошло с его лица, как оплавившаяся восковая маска. Заострились скулы, глубже стали тени и на миг подернулись тьмой провалы глаз; исчезли легкие одежды, уступая место иссеченному доспеху, на котором кое-где были видны бурые пятна засохшей крови. Облик солнечного эльфа растаял на глазах, уступив место мрачному предводителю Дикой Охоты. На Люциуса повеяло потусторонним холодом, ничего общего не имеющим с зимней стужей или ледяным ветром. Казалось, еще секунда — врата между мирами приоткроются и его утянет туда, за грань…       Только сейчас он осознал, что перед ним не призрак — живое воплощение Рода.       Ставшие жуткими глаза оказались на уровне глаз Люциуса, и тот с внезапной безысходностью осознал, что совершенно бессилен перед этим существом. Наследник Малфой отступил на пару шагов и без сил опустился на оттоманку.       — Ты наконец-то понял, — холод схлынул как-то разом, и Люциус почувствовал, как сильно забилось сердце, будто он и не дышал вовсе. Малфей же отодвинулся и, казалось, успокоился. — Скажи мне, Люциус, что произошло с моими детьми?       Переведя дух, несчастный наследник все же нашел в себе силы выдавить:       — Я не понимаю…       Почтенный предок вздохнул и отошел ближе к окну. Странно — сейчас он был совершенно материален. Даже слышалось поскрипывание кожи и легкий скрежет сочленений доспеха.       — Не понимаешь… — повторил Малфей с совершенно невозможной интонацией, открывая окно. — Если бы я не был способен чувствовать ложь, я бы подумал, что надо мной издеваются. Я уже несколько дней наблюдаю за жизнью манора, городского дома и поместья с садами…       Люциус в шоке уставился на собеседника. Было наивно полагать, что дух привязан к фрескам, и потому может являться только в Лондоне и Уилтшире. Новая информация, мягко говоря, шокировала. Собеседник не спешил, давал Малфою время осознать и собраться с мыслями.       — Вот это я и имею в виду, — кивнул сам себе высокий фэйри. Сейчас он как никогда был далек от облика человеческого. — Ты так удивлен и шокирован, что я понимаю — ты ничего не знаешь о Духах Рода. Вообще. Это так?       Малфей порылся в одном из поясных мешочков и извлек трубку, которую принялся задумчиво набивать, выжидательно глядя на Люциуса. Тот согласно кивнул. Предок, тем временем, закончил набивать табак и прикурил. По кабинету поплыл горьковатый, слегка пахнущий вишней дым. Люциус мог поклясться, что это именно тот табак, что так любит его отец. Стало совсем не по себе: дух мог беспрепятственно оперировать материальными предметами.       — Дух Рода, Люциус, это живой основатель, который пожертвовал своим материальным телом, обычным существованием, а также посмертием ради Рода, — Малфей выдохнул дым и снова со вкусом затянулся. — Я — это домен. Я — этот дом, Я — поместье и сады. Пока есть они — есть я, пока есть Я — есть Род и его владения. Без лишней скромности скажу — не будь меня, Род бы загнулся во времена Протектората Кромвеля, но моих сил хватило, чтобы сдерживать проклятье Септимуса. Однако, за все надо платить. Для поддержания моего нормального, телесного существования требуется поддержка членов семьи. Меня должны «почитать». Что не делается уже лет двести, — горько улыбнувшись, он подошел ближе к Люциусу и смерил его странным взглядом. — Последней каплей стала война, что отгремела с полвека назад. Рунные круги Лондонского дома и поместий были практически пусты, и я погрузился в сон. Если бы не ритуал Отсеченных Ветвей, который провел твой отец, и не визит моего несдержанного друга, щедро поделившегося Дикой Магией, Род бы прервался на твоем внуке.       — О-откуда ты знаешь? — заикаясь, выдавил Люциус. Он был в полной растерянности. То, как обыденно и просто говорил Малфей о конце Рода Малфоев, его семьи… было чудовищно.       — Ты ничего не знаешь. А ведь ты Наследник Рода, Люциус! Маги забыли свои корни, забыли, как себя защищать. Знаешь, что я увидел, пройдясь по своим владениям? Ничего. Ни следа защитных ритуалов, ни следа проведения обрядов, ни единого защитного круга!.. Скажи мне, Наследник Малфой от колена Малфея, почему твоя такая здравомыслящая жена учит ребенка нудным правилам этикета, арифметике, языкам, но абсолютно не уделяет время таким основополагающим вещам, как защитные руны, оберегающие травы, и тому, как защитить себя и свой дом? Она в гневе покинула манор, но даже не задумалась, как Драко может укрыться от меня, если нет границ для Духа Рода?       Малфой потерянно молчал. Он по-прежнему не понимал, чем именно недоволен предок.       — Вот о чем я и говорил! — зло заметил Малфей с горьким смешком. — Куда делись резные наличники на дверях и ставнях жилищ? Почему в роскошных садах нет ни одной рябины и ясеня? Вы беспечны, как бабочки, выпуская детей во внешний мир без амулетов и шитых рунами подкладов на одежде, — предок затянулся и медленно выпустил сладкий дым. — Единственное, что радует: ты — настоящий Малфой. У тебя хватило смекалки выкупить старые земли и разбить Сады. Еще и договор подписал с нужной общиной. Теперь мне проще: в Род верят, а я сделаю все возможное, чтобы эту веру укрепить.       Они помолчали, и через некоторое время Люциус решился задать вопрос:       — Ты сказал, Род прервется на моем внуке?       — Ты слушал меня невнимательно, — по лицу Малфея скользнула тень недовольства. — Я сказал: «не проведи твой отец ритуал Отсеченных Ветвей и не поделись Салазар Дикой Магией, Род прервался бы на твоем внуке». Ты еще успел бы это застать. Твой сын оставил бы этот мир, не переступив порога сорокалетия. Его жене, в зависимости от того, насколько близкородственным был бы брак, суждено было умереть то ли в тридцать, то ли в тридцать шесть лет, а внук — Скорпиус — просто не оставил бы потомства. Один из изначальных магических родов канул бы в лету.       Малфей отошел от окна, отложил все еще дымящую трубку на стол и опустился в кресло напротив Люциуса. Он вновь сменил облачение — теперь на нем был темный камзол поверх белой рубахи. Не спрашивая разрешения, он взял граненый стакан и наполнил виски. Принюхался, попробовал, одобрительно хмыкнул.       — Да ты не тушуйся, спрашивай. Привыкай, у нас с тобой будет много долгих и плодотворных бесед в ближайшее время.       — Что за ритуал?       — О-о, — предок только поморщился, — на этот вопрос я отвечать не буду, но дам совет — спроси отца. Просвещать мальчика в таких интимных вещах, как предательство, инцест, содомия и отцеубийство должен действующий Глава. Нехорошо сваливать все на бедного меня.       Люциус хотел возмутиться, но придержал свой норов и кивнул, чем заслужил одобряющую улыбку собеседника. С отцом он поговорит. В конце концов, очень сомнительно, что Лорд Абраксас промолчит после того, как узнает подробности о Малфее. Загнав любопытство поглубже, он все же спросил:       — Почему так важны круги и защита, о которой ты говорил? Манор защищен от вторжения не хуже Хогвартса. Даже специалисты аврората не смогут сюда вломиться. То, что они шарят у меня в доме — не что иное, как изъявление моей доброй воли и искреннее желание хоть как-то загладить ошибки молодости.       Малфей на мгновение замер, не донеся трубку до рта. По всему выходило, что Люциус опять сморозил глупость. Чувствовать себя безграмотным идиотом было неприятно, но привычно. Весь первый год учебы в университете он только и делал, что задавал казавшиеся такими глупыми вопросы, за что частенько был мишенью для шуток. Как показала практика — лучше прослыть дурачком и спросить, чем гордо молчать и разгребать последствия невежества. Предок явно понимал, насколько Наследнику тяжко, потому только вздохнул:       — Скажи мне, Люциус, в последние лет двадцать на этих землях пропадали люди? Работники, туристы… гости, быть может? Я не имею в виду явные несчастные случаи. Вспомни те, что оставили неприятный осадок.       — Да, — немного помолчав, кивнул Люциус. — Четырежды за последние пятнадцать лет.       — И что? Ты узнал, почему это произошло?       Неподдельное любопытство в глазах собеседника и какое-то жадное, требовательное ожидание не дали мужчине солгать.       — Один раз зимой на территории простецов… Все списали на волков, мы тоже потом согласились с этой версией, хотя… Это больше откровенно напоминало работу одичавшего оборотня, чем диких зверей. Еще дважды… — он тяжело сглотнул и облизнул пересохшие губы, опуская взгляд, — по приказу Лорда Волдеморта я…       — Я понял, можешь не продолжать, — жестом прервал его предок.       — Четвертый случай так и не раскрыли.       — Я более чем уверен, что последний случай — это проделки нечисти.       — Нечисти?!       — Да, именно ее. Забытые или запрещенные ныне ритуалы и обряды вводились не просто так, они поглощали остаточные эманации творимого в домах волшебства, негативную энергию, как сказали бы сейчас, — пояснял фэйри, глядя на Люциуса, как на нерадивого ребенка, не знающего элементарных вещей.       — Что же — вернуться к человеческим жертвам?       — Зачем? — Малфей был крайне удивлен. — Еще две тысячи лет назад этот вопрос решила Великая Добровольная жертва того, кого называют Сыном Божьим. Человеческие жертвы теперь не печальная необходимость, а выбор самого мага. Сейчас достаточно жертвовать свою кровь, чтобы не плодить паразитов.       Малфей прервался, заметив на лице Люциуса полное непонимание предмета разговора. Очередной тяжелый вздох и облако дыма выдавали всю безрадостность ситуации.       — М-да, образование явно было не в чести последние годы. Одно утешает: ты провел юность, как и положено старшему сыну нашей семьи — воевал и зарабатывал деньги. Куда тебе было книжки умные читать! — долив себе виски, Малфей продолжил. — Все мы знаем, что где бы ни жило разумное существо, оно всегда оставляет вокруг своих поселений мусор. Мерзопакостные кучи копятся годами, привлекая крыс и прочих паразитов. Если мусор не сжигать, то вполне можно получить эпидемию. Аллегория ясна? Так вот, маги и любые обладающие ею существа плодят не только обычный, но и магический мусор: осколки проклятий, обрывки плетений, не до конца разряженные артефакты, да просто-напросто места насильственной смерти одаренных — все это порождает скопление негативной энергии и привлекает тварей. Они просачиваются в мир из-за Грани: Ведьмины круги, Черная Анис, великолепные возлюбленные Ланнан Ши, не говоря о низшей неразумной и жутко кровожадной нечисти — все это непотребство тянется к человеческому жилью и жаждет крови и магии. Бороться с ними, как с тараканами, безумно тяжело. Потому проще убирать за собой. Для этого и были придуманы ритуалы и руны. Соблюдая правила, и маги, и простецы могли не бояться нашествия инфернальной сволочи.       — Простецы? — вот тут удивлению Люциуса не было предела. — Они же не способны творить магию!       — Они ворожат, гадают, проклинают, используют предметы культов, верят во всякую ересь. То, что их сил не хватает, чтобы банальный светляк зажечь, не означает, что они совершенно не порождают мусора. Все их полуграмотные травницы, гадалки, безумные секты с ритуальными убийствами точно так же порождают скопление энергетического мусора. Обычно с этим успешно справляются последователи Единого Бога. Да по сути Инквизиторий изначально и создавался для этих целей — они неплохо проредили этих невежд, пока сами не погрязли в дрязгах и дележе золота. К принятию Статута усилиями церкви территория, где жили простецы, стала чиста от порождений Изнанки. Установился «мир и благодать», — Малфей изобразил пальцами кавычки. — Вот только некоторое время назад кто-то умный начал Крестовый поход против знаний. Ответь мне, Люциус, сколько лет — веков! — запрещены ритуалы? А потом представь, сколько остаточной магии накопилось в мире, а еще конкретнее, на Оловянных островах?       — О…       — Понял, да? А ведь соленая вода защищает от нечисти, не дает ей пересечь себя. Так что в ближайшие годы самое меньшее, что нас ждет — это многочисленные необъяснимые нападения, а худшее — самопроизвольно поднятые кладбища и ожившие дома выморочных Родов. И они будут очень, очень, очень голодны…       Люциус растерялся, не в силах осознать масштаб надвигающихся проблем и выдавить хоть слово.       — Впрочем, — сменил с менторского на прежний легкомысленный тон Малфей, — ты в этом не виноват.       Он вновь принял облик светлого эльфа в летящих одеждах.       — И что? Что с этим можно сделать? Ты знаешь?       Предок медленно и торжественно кивнул:       — Да. Нам нужно изменить мир…       Малфой тяжело осел на жалобно скрипнувшую оттоманку, а снова ставший материальным Малфей покровительственно похлопал его по плечу.       — Никто и не обещал, что будет легко. Ты пока подумай, поразмышляй, с отцом пообщайся. Он, в отличие от тебя, получил классическое образование по магической части. А я пойду спасать Дракончика — научу ребенка чему-нибудь действительно полезному. Этикетом скопина не пришибить!       Насвистывая фривольную мелодию, Малфей зашагал из кабинета прочь. Мерзавец явно не собирался принимать нематериальный образ. Люциус же остался переваривать полученную информацию. Ему остро был необходим совет Северуса. Желчный зельевар всегда умел вывести его из ступора, если не язвительными комментариями, то хотя бы здравыми рассуждениями. Его светлый ум очень бы пригодился. Возможно, вдвоем они сумеют что-то придумать?       Однако, в первую очередь необходимо было переговорить с отцом. Что-то подсказывало, что Предок походя вытащил на белый свет один из семейных скелетов. Приняв решение, Люциус аппарировал в Уилтшир, надеясь, что начавшееся столь мерзко утро не станет еще более безрадостным.