Насмешите Бога - расскажите о своих планах

      Это была типичная квартира в Маленькой Венеции: с окнами, выходящими на столь любимую туристами блокированную застройку, отдельным входом, серым кирпичом фасада и современным ремонтом изнутри. Владельцы явно старались всеми силами подчеркнуть свой статус. Об этом кричал и светлый паркет в гостиной, и жутко дорогая европейская сантехника, поставленная явно с целью выделить благосостояние семьи, и итальянская плитка пола в ванной, сейчас сплошь покрытая бурыми кровавыми разводами.       Согласно заключению коронера — самоубийство. Миссис Тэлбот решила оставить этот мир, не вынеся измены мужа. По три вертикальных разреза на каждом запястье не оставили женщине и шанса. Напрягало, однако, полное отсутствие привычных атрибутов самоубийцы: горячей ванны и посмертной записки, да и запертая изнутри уборная не добавляла оптимизма. Создавалось полное впечатление, что решившая покончить с собой женщина резко изменила свое решение и попыталась выбраться из ванной и позвать на помощь. К великому сожалению, она слишком грамотно нанесла себе увечья и истекла кровью раньше, чем прибыла вызванная привлеченным шумом соседом помощь.       Пока коллега записывал показания, Роберт решил еще раз осмотреть квартиру. Что-то подсказывало, что данное дело неизменно окончит свои дни в одной из трех «Проклятых папок». Не клеилось что-то в нем, заставляя интуицию толкать инспектора на более внимательный осмотр жилища самоубийцы.       Кухня напоминала операционную. Все поверхности сверкали чистотой и поражали гармоничностью. Ничего лишнего — строгий блестящий порядок, какой встретишь только на обложках журналов. Невольно вспомнилась подруга жены и ее громила-муж. Вернон наверняка бы заставил супругу привести кухню их маленького домика в такое же состояние. Ему нравилось, когда все идеально, как на глянцевой обложке, и неважно, как это в действительности смотрится со стороны. Роберту иногда было жаль Петунию, но мимолетное сочувствие быстро исчезало, стоило в очередной раз увидеть, как та сама загоняет себя в жесткие рамки. Нельзя помочь тому, кого все устраивает.       Отбросив посторонние мысли, мужчина принялся осматривать содержимое кухонных шкафчиков. Здесь царил все тот же образцовый выставочный порядок: даже банки с консервированными овощами стояли строго в соответствии с содержимым. Бобы с бобами, кукуруза с кукурузой — как в супермаркете. Присмотревшись внимательнее, Роберт хмыкнул — баночки стояли и в соответствии со сроком годности. Впереди те, что необходимо съесть первыми, в конце — те, что могут храниться еще больше года. Мужчина поспешил покинуть кухню: было что-то нездоровое, на его взгляд, в этой идеальной чистоте и медицинском порядке, отчего-то вызывая ассоциацию с моргом.       Следующей он решил осмотреть спальню потерпевшей. Даже будучи маниакально помешанным на чистоте, человек не сможет сохранить безликим свое спальное место. Он оказался прав: аккуратная, прибранная спальня все же несла на себе отпечаток личности жильцов. Сразу бросился в глаза распахнутый шкаф, половина которого была пуста. Очевидно, что раньше он принадлежал отправившемуся на поиски лучшей доли мистеру Тэлботу. В чем-то Роберт понимал мужика: жить на витрине невыносимо.       Женская половина была такой же аккуратной, как и весь остальной дом. Все на своем месте. Полкисс собрался уже было выходить, когда его внимание привлек запах. Амбра, мускус и что-то кисловатое. Холодея, он пошел к нише у кровати и еле удержал матерное выражение. Возле погасшей масляной лампы стояла она — бахурница в форме пирамидки. Роберт наклонился поближе, чтобы внимательно разглядеть символы, все еще робко надеясь, что ошибся… Нет, знакомые по прошлым висякам непонятные завитушки и глаз в треугольнике, казалось, издевательски подмигивали в свете фонарика. Рядом лежала горстка пепла и обугленный кусочек странной бумаги, которую Полкисс немедленно поместил в пакетик для улик. Больше здесь было делать нечего — он уже на сто процентов был уверен, что дело закроют как обыкновенное самоубийство, а ему позволят и дальше играть в «охотника за привиденьями» и искать связи между тем, что быть связано не может. В конце концов, ну ищет новый инспектор что-то, при этом не портя репутацию участку, ну и пусть ищет, пока неприятностей не приносит.       На следующий день, закончив с написанием отчета и сдав в лабораторию найденный в квартире Тэлботов обгорелый клочок, Роберт сердито посмотрел на разложенные перед ним в ряд папки. Те заметно отличались от обычных бумажных картонок, в которые подшивались дела в управлении. Его предшественник и наставник, выходя на пенсию, оставил их Роберту как доказательство того, что не все в мире можно объяснить.       Вообще, Джейсон Симпкинс учился на художника, а в полицию его занесло случайно: в тот день недалеко от его дома произошло убийство, штатный фотограф куда-то запропастился, а изображения с места преступления нужны были срочно — собирался дождь. В толпе зевак, что всегда собирается поглазеть на смерть, Джейсона, который как раз шел домой после занятий в художественной школе и по извечному человеческому любопытству присоединился к этой самой толпе, заприметил констебль, как раз когда молодой человек заканчивал набросок происшествия, и чуть ли не за ухо оттащил к злому инспектору. Так девятнадцатилетний художник-недоучка нашел свое призвание. Он с успехом окончил полицейскую академию, после которой вернулся в управление, куда завел его тот самый первый случай, где и проработал, плавно поднимаясь по карьерной лестнице, сорок лет. Однако служба на благо Короны никоим образом не умерила его художественные таланты, чему свидетельством были известные в узком кругу «Проклятые папки».       Первая, насыщенно-изумрудного цвета, с потрясающим рисунком веселого лепрекона хранила курьезные случаи — вроде того, когда из камина добропорядочной миссис Вайет вылез Праздничный упырь. Человек в черном балахоне и тяжелом подпитии вывалился в гостиной почтенной вдовушки как раз во время праздничного ужина, произведя на хозяйку и ее гостя-викария неизгладимое впечатление. Мерзавец непонятно обзывал достойную леди, совершил действия оскорбительного характера по отношению к фикусу, тыкал палкой в викария и разбил все фигурки с каминной полки, когда отошедшие от шока хозяйка и викарий взялись она — за кочергу, а он — за настенное англиканское распятие*.       Джейсон предположил, что нарушитель, в итоге сбежавший до приезда патруля, хоть и оставивший неизгладимый след в душе фикуса, хотел сделать сюрприз под Рождество кому-то из соседей, но перепутал дом. Карандашный набросок собственно миссис Вайет и викария отлично передавал всю бурю эмоций праведной парочки. Упырем, кстати говоря, окрестила вторженца сама миссис, напоследок пройдясь по неспешности стражей порядка. Протокол, несмотря на сухие канцеляризмы, наглядно демонстрировал, как эти самые стражи порядка отнеслись к подобной «шутке» в Сочельник.       Содержимое второй папки тоже пестрело необычными случаями, но уже не такие забавными: внезапные помешательства, пропавшие люди и необъяснимые смерти. Папку окрестили просто и незатейливо: «Чертовщина». Рисунок хвостато-рогатого представителя Ада был мастерски выполнен тушью и множество раз дополнялся — это было заметно по чуть отличающемуся цвету чернил. Интересно, о чем размышлял Симпкинс, разрисовывая картонку и добавляя все больше деталей?..       Странная подборка вызывала вопросы, но предшественник отказался отвечать на них, только устало посмотрел и произнес загадочную фразу: «Видит Бог, я правда пытался. Возможно, у тебя получится лучше…»       Самыми подозрительными казались убийства в закрытых помещениях. Джейсон, судя по записям, отрабатывал самые невероятные, но объяснимые версии, вроде просверленной стены в соседнюю комнату и выстрела из малокалиберного оружия. На Роберта особенное впечатление произвело убийство Винченцо Феретти. На первый взгляд — обычная бытовуха, когда доведенная ревностью и побоями супруга берется за нож. Все могло бы выстроиться в стройную логическую цепочку, если бы находящуюся в полувменяемом состоянии Лайзу Феретти не извлекли из закрытого снаружи на замок и цепочку чулана для метел** прибывшие по вызову соседей полицейские. Бледная, покрытая жуткими синяками женщина утверждала, что ее благоверного отправила на тот свет «ужасная крестная» Эмили. Пострадавшая даже показала фото убийцы: с пожелтевшего от времени снимка солнечно улыбалась молодая женщина, будто сошедшая с экрана фильмов пятидесятых. Фото с места преступления Джейсон дополнил собственными рисунками, что сделало старое дело еще более захватывающим, словно чтение старого комикса. На него смотрело бесстрастное женское лицо в обрамлении старомодных локонов, какие встретишь только на военных снимках. Тоненькая, облаченная в черное платье светловолосая девушка с жуткой крылатой тенью. Чуть ниже готическими буквами было выведено «Фея Крови и Костей».       Прилагавшийся отчет пестрел фото с места преступления. Создавалось впечатление, что тело разорвали на куски, даже не напрягаясь.       М-да, «ужасная фея-крестная»… Версия со сговором и подельницей не выдержала проверки, так как из дома миссис Феретти выходила разве что до аптеки и в магазин под присмотром мужа, да изредка к ним приходил врач. Что еще удивляло Роберта, так это то, что все соседи знали, как обращается с женой улыбчивый здоровяк Винс, который хвостиком ходил за ней со старшей школы и постоянно ревновал; опять же, визиты врача — недешевое, вообще-то, удовольствие, особенно для семьи среднего достатка…       Вымышленные крестные — они такие…       Третья папка была ядовитого фиолетового цвета с яркими золотыми звездами и полумесяцами и называлась кратко: «Дурь» — ее Роберт ненавидел всеми фибрами своей души. Уж на что он сам баловался в студенческие годы косячками — да тогда все баловались! — стремясь расслабиться и почудить, но до такого они с приятелями никогда не доходили. То, как поступали люди, подсевшие на синтетику, без устали поставляемую наркодилерами на улицы Лондона, ужасало. «В стремлении получить удовольствие и не платить за него люди готовы на все», — прокуренный голос наставника с презрительно-брезгливыми интонациями словно наяву зазвучал в голове.       Вот, казалось бы, обычная история: перепуганная женщина заявляет о пропаже супруга, успешного врача Родерика Моргана. Ушел на смену и не вернулся домой к утру. В клинике сказали, что он уехал вовремя. Через некоторое время выясняется, что пропал он не один, а вместе со старшей медсестрой — Элизабет Адамс. Вроде все очевидно — бросил супругу и сбежал с другой. Такое сплошь и рядом происходит в мире. Вот только по счетам не происходит никаких движений, пропавшие не выходят на связь.       Роберт очень четко помнил это дело — оно было одним из первых, потому и запомнилось столь ярко.       Он презирал мужчин, не способных разобраться в себе, со своими женщинами или и вовсе тешащих собственное эго за счет слабого пола. Такие вещи просто не могли закончиться ничем хорошим. По истечении полугода расследования и поездки в Сюррей, откуда родом был пропавший, выяснилось, что до переезда в Лондон, еще в бытность студентом медицинского колледжа, пропавший доктор имел невесту, которой по удивительному стечению обстоятельств являлась пропавшая вместе с ним мисс Адамс. Оба были из старых состоятельных семей, заключивших помолвку между детьми ради объединения состояний. Планам патриархов не суждено было осуществиться — юный мистер Морган сбежал из родного дома вместе с горничной своей матери. Он добился успеха и вроде бы был счастлив с женой, вот только год назад в клинику пришла его бывшая невеста, и мужчина воспылал к ней чувствами. Миссис Морган узнала об этом и убила своего мужа и его любовницу. Психика женщины не выдержала, и она сошла с ума.       Симпкинс подозревал, что Ребекка Морган сидит на чем-то — еще до психиатрической экспертизы, — но доказать ничего не сумел: кровь оказалась чиста. Или лаборатория не знала, что искать. Джейсон предполагал, что женщина принимала ЛСД, потому что она часто ездила за продуктами на рынок в Кэмдене (не ближний свет, вообще-то, почти час в одну сторону), рядом с которым постоянно тусовались дилеры.       Миссис Морган виртуозно избавилась от трупов и следов преступления, но прокололась на мелочи: она пошла к поверенному, узнать, оставил ли муж завещание и, причитая, заявила, что чувствует, что он мертв, ибо «он никогда бы ее не бросил!»       Невменяемой ее признали уже на суде, когда миссис Ребекка вдруг стала с твердокаменной уверенностью говорить о заключенном контракте с дьяволом, благодаря которому она и получила свое «долго и счастливо». Даже привела в пример доказательство: свиток пергамента с означенным документом.       Дальнейшее было предсказуемо. Миссис Морган упекли в психушку, тела все же нашли и нормально похоронили, а история долго не сходила с газетных передовиц.       И подобных историй в фиолетовой папочке хватало. Когда, казалось бы, абсолютно нормальные люди начинали вести себя не просто странно, но абсурдно непредсказуемо, и в этом состоянии совершали чудовищные в своей жестокости преступления… Впрочем, и таинственных загадок хватало. Самое любопытное, что в подборке Симпкинса примерно четверть составляли дела, где упоминались контракты с дьяволом. Джейсон в своих заметках озвучивал версии о какой-то немногочисленной, но влиятельной преступной группировке, выполнявшей желания за плату или для развлечения, фанатиков, одиночку-мистификатора, а последней — в порядке общего бреда — прозвучала версия про магию.       Шарлатанов, гадалок и горе-астрологов, магистров черной и белой магии на улочках Лондона хватало, это не говоря уж об околомистических салонах, частных клубах и прочей полузаконной деятельности — в деле отъема средств у наивных граждан за последние полвека мошенники добились прямо-таки выдающихся успехов.       Сам Роберт во всю эту чушь не верил, отчего даже поссорился как-то раз с женой, ещё когда она работала в лаборатории. Тогда Мэри попросила его кое-что выяснить о жертве, чью кровь принесли на анализ. Расследование вел другой инспектор, с которым Полкисс не слишком-то ладил, а лезть в чужие дела, да ещё так нагло и в самом начале своей карьеры в управлении, было не с руки. Но Мэри настаивала, и Роберт, сдавшись, пошел к коллеге, предварительно потратившись на бутылку не самого худшего виски. Бенджамин Роджерс, всю жизнь посвятивший участку в Ольстере и дослужившийся там до звания суперинтенданта, внезапно перевелся к ним под конец службы, когда до пенсии оставалось всего лишь три года. Тогда многие гадали, что согнало старого пса с теплого местечка, но на все вопросы Роджерс только хмурился и угрюмо молчал, и со временем от него отстали.       Покосившись на Роберта, осторожно сунувшего нос в кабинет и показавшего бутылку, Бенджамин махнул рукой, приглашая зайти, и напрямик спросил:       — Что тебе нужно?       И Роберт, опешив от такой прямоты, вывалил всё как на духу.       Пожевав губу и сильно нахмурившись, Роджерс наконец выдавил:       — Слушай, Роберт, — смерив его долгим оценивающим взглядом, инспектор проникновенно сказал: — Не лезь в это дерьмо и женщине своей запрети. Для тебя и твоей семьи будет лучше вообще не сталкиваться с этой чертовщиной, целее будете.       Опешив повторно от подобного совета, Полкисс скомкано попрощался и вышел из кабинета, мысленно представляя, как разозлится и разочаруется Мэри результатами его попытки. Правда, совет Роджерса наводил на размышления, волей-неволей заставляя думать, что жена может быть права, предполагая, что в деле замешаны сверхъестественные силы. Правда, верилось в это… с трудом. Наверняка существует какое-то логичное объяснение: невероятное стечение обстоятельств или что-то еще.       Полкисс до последнего был убежден, что прав и никакой мистики во всех этих преступлениях и загадочных событиях нет, а есть хитрые наглые мошенники — пусть даже гениальные, — которые дурят людей, накачивают их наркотой, обольщают, лгут и морочат всем головы, а главное — успешно запутывают Скотланд-Ярд. Многие дела в папке были просто продуктом чудовищного стечения обстоятельств, но в части прослеживался четкий, хоть и абсолютно не пришиваемый к делу след — контракт или договор на исполнение желания и курильница в форме пирамидки. Кто-то тратил на дурной мистицизм уйму времени и денег, и в результате в девяноста процентах случаев все заканчивалось смертью одного из участников. Вот и сейчас было остро необходимо переговорить с супругом миссис Тэлбот.