Сборник жизнеутверждающих колдографий

В гриффиндорской башне, в спальне для девочек седьмого курса, под одной из кроватей стоял чемодан. С виду он ничем не отличался от других чемоданов, однако внутри он был расширен заклинанием, как, впрочем, и остальные сумки первой ученицы Хогвартса. В этом самом чемодане жила симпатичная голубоглазая фарфоровая куколка. Никто не подозревал о ее существовании, кроме, разумеется, хозяйки, заботливо укладывавшей ее красивые белокурые волосы в затейливые прически, следившей за тем, чтобы ей было уютно отдыхать среди мягкой одежды. Девушка не была умственно отсталой, о нет. Она даже не была странной, как могло показаться со стороны. И так же она не была и одинокой - у нее были друзья, были родители, которым она вернет память, как только закончится весь этот кошмар, устроенный Тем-Кого-Нельзя-Называть, был любимый человек, в конце концов. Любимый, волосы которого были того же платинового оттенка, что и волосы фарфоровой куклы, лежащей перед ней. Драко Малфой воевал на другой стороне. Он ненавидел это, ненавидел то, что ему пришлось смотреть, как сумасшедшая тетя Белла вырезает слово «грязнокровка» на белой коже самой любимой ручки на свете. Но полный боли взгляд ореховых глаз молил не вмешиваться, оставить все как есть, и он впивался ногтями в ладони, чтобы не выдать себя и не броситься к ней, чтобы не швырнуть непростительным в эту ненормальную фанатичку, по иронии судьбы являвшуюся его родственницей. Видимо, их чистая кровь склонна к безумному фанатизму, ведь он не так далек от этого. Он до безумия обожал свою кареглазую девочку. Умная, отважная, она по-настоящему привлекла его внимание лишь на третьем курсе, сделав то, на что никто больше не решался: выбила из него всю дурь одним точным ударом в лицо. И ударом в заледеневшее сердце, которое налилось кровью, забилось, затрепетало и впустило в себя образ, мучивший его впоследствии фантазиями не один год. И вот, в конце пятого курса он узнал, что его чувства взаимны, и весь мир его перевернулся. Он даже подумывал о том, чтобы бросить свою сумасшедшую семейку и остаться в Хогвартсе, с любимой, но она переубедила его, сказав, что в тылу врага он будет им нужнее. Никакой другой аргумент его не убедил, и Гермиона плакала ночами из-за того, что из стратегических соображений отправила свою любовь в самое страшное и смертельно опасное место на планете - к красноглазому монстру. Успокаивало ее только одно - профессор Снейп, как крестный, взял на себя ответственность обучить его всему, что могло пригодиться юноше в опасной близости от Волдеморта, включая окклюменцию, которой тот овладел в совершенстве.  А потом Драко получил задание. И все полетело в тартарары. Стало поздно отступать, и юноша автоматически стал не только Пожирателем, но и непосредственным участником всех ужасов, что они несли.  И вот теперь она сидит в своей спальне, пропуская пальцы сквозь платину волос, и думает о нем, вспоминает его губы, его глаза и его шепот. «Все будет хорошо». Какая наглая ложь. И какая сладкая надежда... Надежда, дающая сил довести эту войну до конца. *** Она брела по развалинам Хогвартса в сторону гриффиндорской башни. Вместо портрета зияла дыра, и она прошла сквозь нее, через гостиную, направляясь в свою спальню. Она должна найти ее. Чемодан опрокинут, изуродованные, растоптанные вещи разбросаны по полу: Пожиратели, словно дикие звери, крушили все на своем пути. На глаза навернулись слезы. Она сделала шаг вперед, и под ногой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, она увидела блеснувший льдинкой холодный голубой глаз на фарфоровом лице. Обессиленно опустившись на пол, она взяла личико в руку, и горькие слезы наконец пролились, чертя мокрые дорожки на бледных щеках бывшей студентки Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.  Вот и все. Ее больше нет. Нет, как и многих других, чьи жизни забрала эта жестокая, бессмысленная война. Холодные руки крепко обвили ее плечи, и она обессиленно откинула голову назад, на надежное плечо, закрыв глаза, оплакивая тех, кто ушел и больше не вернется, и слушая тихий, ласковый, дающий сладкую надежду шепот: «Все будет хорошо».