Сборник жизнеутверждающих колдографий

Вот уже четвёртый год, как он не может отвести от неё глаз. Четвёртый год, как ему приходится скрывать это, от своей семьи, от друзей, от всей школы, ведь его сначала поднимут на смех, а затем лишат крова и наследства. Сначала это был просто интерес к милой девочке, смешанный с уважением к ее смелости и упорству. Но он рос, они оба росли, и лохматая девчушка начала превращаться в симпатичную девушку со стойким характером. Она могла дать отпор кому угодно, включая его самого, и ему это безумно нравилось. Как же так могло совпасть, что Кубок выбрал именно их имена из десятков других? Гермиона была умна и храбра, но его имя, должно быть, выпало по ошибке. Но теперь у него есть шанс доказать, что и он чего-то стоит. Драко оттолкнулся от земли и взлетел, пригнувшись к метле. Именно он должен достать это треклятое яйцо, потому что в этом испытании у него есть преимущество: он летает намного лучше Гермионы. Оглянувшись через плечо, он отметил, как цепко гриффиндорка ухватилась за древко своей метлы. Их глаза встретились, и Драко увидел, как на её лице появилось выражение полнейшего ужаса. — Малфой!!! — крик Гермионы потонул в оглушающем рыке непонятно откуда взявшейся летающей твари, на полном ходу сбившей его с метлы. Не успев понять, что это было, Драко больно ударился о камни, а его палочка закатилась куда-то между валунов. В ушах звенело, перед глазами все плыло, и на какой-то момент Драко даже отключился, а когда очнулся, первым, кого он увидел, был огромный дракон, нависший над маленькой хрупкой фигуркой девушки, стоящей между чудовищем и ним самим. Палочка в её руке дрожала, когда она отчаянно выкрикивала заклинания одно за другим, но все они отскакивали от твердой чешуи дракона, напоминавшей панцирь. Зверь вконец разъярился, из его ноздрей повалил дым, и Драко понял: сейчас эта тварь сотрёт в порошок его маленькое лохматое чудо, умное и решительное, доброе и чуткое, чудо, в котором нуждался этот мир. Его захлестнула отчаяние, смешанное со страхом — не столько за свою жизнь, сколько за ее. Не отдавая себе отчёта, слизеринец вскочил на ноги и оттолкнул Гермиону в сторону, рефлекторно отгородившись руками от огромного дракона, готовящегося атаковать. Сердце колотилось о ребра, лёгкие сжались от напряжения, мысли путались, а кожа горела. Драко зажмурился, перед глазами стояли те, кого он любит: мать, отец... Девушка с огромными испуганными карими глазами. Такой он видел её последний раз. Вспыхнул яркий свет, и ужасающий рев смолк, сменившись звенящей в ушах тишиной. «Я умер?..» — пронеслось в голове юноши, и он нерешительно открыл глаза. Прямо перед ним лежал поверженный дракон. Драко оглянулся, чтобы увидеть своего спасителя, но рядом никого не было. Только Гермиона стояла и смотрела своими огромными испуганными карими глазами на него. Точнее, куда-то ниже. Драко опустил взгляд и непонимающе уставился на свои руки, с которых исходил постепенно затухающий зеленоватый свет. Послышался гул голосов, и с ближайшей к ним трибуны, перепрыгнув через невысокое ограждение, метнулись две фигуры: темноволосая и с огненно-рыжей макушкой. Они подбежали к потрясенной Гермионе и начали тараторить. До ушей Драко этот звук доходил каким-то бульканьем. Только когда друзья начали уводить Гермиону прочь, Драко поднял голову. Он бездумно провожал взглядом хрупкую фигурку гриффиндорки, которая вдруг обернулась и произнесла: — Спасибо, Драко. Я никогда этого не забуду. К слизеринцу подбежали педагоги и однокурсники, загородив от него гриффиндорку, галдя и засыпая юношу вопросами. Звон в голове усилился, на тело накатила слабость, а колени подогнулись, и Драко упал бы, если бы кто-то не подхватил его, твердя про истощение от огромного выброса беспалочковой магии. Слизеринец прикрыл глаза, и перед его внутренним взором появились огромные карие глаза, которые больше не выглядели испуганными, а смотрели на него с благодарностью и теплом. Драко едва заметно улыбнулся и потерял сознание.