Вервольф

Граф и графиня были в ужасе, когда садовник на руках принёс их бессознательного ребёнка, на лице и на одежде которого была кровь! — Господа, — садовник произнес немного дрожа, словно сам не верил, что говорит. — А что делать с собакой, которая принесла до забора юного господина? — Какая ещё собака?! — прокричала женщина. Её нервы были на пределе. Беспокойство за ребёнка росло с каждой секундой. Только бы с ним все было хорошо. — Вызывайте лекаря! Срочно! Винсент забрал Сиэля сразу же, как только увидел его на руках слуги, и понёс наверх, в спальню. — Мальчика на спине принесла собака, — произнес мужчина-садовник, замечая, как слуги побежали выполнять приказ графини. Приложив руку к лбу, женщина слегка пошатнулась. Ей становилось дурно. Перед глазами все начало расплываться. В какой-то момент она потеряла равновесие, сделав шаг. Садовник вовремя успел придержать графиню, чтобы та не осела на пол. Страх за сына пошатнул её здоровье, и она потеряла сознание. Что делать с собакой так ничего и не решилось. А вервольф верно ждал. Умытый от волчьей крови, хорошо ухоженный, не похожий на бродячих собак, он сидел на задних лапах, дожидаясь своего маленького хозяина. И пусть его будут пытаться прогнать прочь — он не уйдёт, пока не увидит ещё раз ребёнка. Он выбрал себе хозяина. Захотел остепениться. И теперь не изменит решение.

***

Сиэль проснулся через несколько часов. Лекарь его осмотрел, сказав, что ран на теле не обнаружено. И кровь явно не человеческая. Это немного успокоило Винсента, который не отходил от своего ребенка все это время. — Папа? — удивился сонный ребенок. Он ведь был уверен, что был в лесу. — Ох, солнце наше, — облегчённо выдохнул мужчина, оказываясь рядом. С нежностью и затаившемся беспокойством в глазах он стал оглядывать сына. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Нет. У меня ничего не болит. Пап, — решив задать волнующий вопрос, омежка смутился, — а как я оказался дома? Я ведь был в лесу с большим песиком. — Что ты делал в лесу? — тихо спросил альфа, все ещё не веря в случившееся. Лекарь, с которым их семья хорошо знакома, предположил, что кровь на Сиэле была волчья. А значит он столкнулся с волками! Сердце в груди замирало стоило представить, что их ребёнка могли загрысть волки. Нервы графа тоже были на пределе. Но он держался лучше супруги. — Мальчик мой, как ты выбрался за территорию поместья?.. — Мы с Финни играли в прятки, — стал на чистоту выкладывать мальчик, протягивая ручки к отцу и перебираясь к нему на колени. — Я убежал к деревьям, чтобы спрятаться за стволами. Там была поляна с цветами. Я хотел набрать для мамы и Финни букет. И пока нарывал цветы, уходил все дальше. Я заблудился. Хотел вернуться домой, но углубился дальше. Там я встретил волков, — мальчик вздрогнул от ярких страшных воспоминаний. — Но песик мне помог. Он меня защитил. Похоже на правду. Их малыш любил фантазировать, но сейчас все складывалось воедино. И предположение лекаря, и слабая защита на территории поместья… Обнимая ребенка, Винсент стал успокаивающе гладить по спине. И сам успокаивался, держа сына. Все обошлось. Но теперь за ним будут следить в оба. — Все хорошо, маленький, — тихо стал говорить куда-то в макушку, — ты теперь дома. Все будет хорошо. — Пап, — омега посмотрел на родителя своими синими глазками, — а где сейчас тот песик? — Фил сказал, что собака, принесшая тебя, все ещё бродит где-то неподалеку. А это тоже странно. Что это за животное, проявляющее беспокойство? Ведь не спроста защитила, принесла до дома и не уходит. — Пап, а можно мы его оставим? — умоляюще посмотрел на родителя. — И я больше ничего не попрошу ни на крестины, ни на день рождения зимой. — Ты уверен, солнце наше? — с сомнением спросил альфа. — Мы не знаем, что это за собака. Не опасна ли она. Ее поведение очень необычное. — Он меня защитил. Он мне ничего плохого не сделал… С этим граф поспорить не мог. Собака, какой бы необычной она не была, спасла их ребенка. Не будь ее рядом — Сиэль был бы мертв. От одной мысли становится дурно. Отгоняя мрачные мысли прочь, мужчина вновь крепко обнял сына. Сегодня он точно выпьет виски. — Давай мы ее проверим, хорошо? Посмотрим, как она будет себя вести в особняке. И ты должен мне пообещать, что больше никогда не покинешь поместье в одиночку и без разрешения. Ты понял меня? — Хорошо-хорошо-хорошо! — закивал мальчишка. — Папа, пошли к песику! — Ты точно чувствуешь себя хорошо? — ещё раз решил удостовериться в хорошем самочувствии мужчина, глядя в глаза сына. — Да, — улыбнулся Сиэль. — Я чувствую себя замечательно. — Хорошо, — кивнул граф. — Идём. Поднявшись на ноги, он так и не выпустил ребенка из объятий. Понес его на руках. И будет так держать, пока Сиэль вновь не окажется в своей спальне. Черт с два после случившегося его отпустят. Зверь ждал на пороге поместья. Стоило Винсенту выйти с сыном на крыльцо, омега сразу же потянул руки к животному, прося папу отпустить его на землю. — Нет, малыш. Я не отпущу, — запретил отец, крепко держа. На расстоянии от собаки. Вервольф и зарычал, если бы не знал, что его маленького хозяина пытается защитить родитель. Вместо этого он покорно лег на землю и положил голову на передние лапы. Поза преданного пса. — Папочка… — Сиэль посмотрел на отца, — он хороший. — Тем не менее, абсолютного доверия у меня к нему нет. — Пожалуйста, — вновь стал упрашивать с самыми грустными глазами. — Он мне ничего не сделает. Правда, песик? — обратился уже к своему спасителю. Тот тихо заскулил в ответ и приподнялся на передних лапах, пока вновь не сел. Что ребенок, что собака, нарочно провоцировали. В итоге Винсент согласился опустить ребенка на землю, но стоять с ним рядом. И Сиэль вновь крепко обнял собаку, стоило только почувствовать твердую землю под ногами. — Хороший, — улыбнулся ребенок. — Ты очень хороший. Напрасно граф переживал. Пес даже не дернулся. Для нее объятья ребенка, словно в порядке вещей. Более того, взгляд, которым он одарил мужчину, привел в лёгкий ступор. Слишком человечный! Словно в теле животного живёт человек. И Винсент даже не догадывался, как близки были его подозрения.

***

 Сиэль сидел на ковре в общей гостиной, пес лежал рядом с ним. Омежка не уставал его гладить и по-разному тискать. Родители дали окончательное решение — собака может остаться в поместье. Сиэль был на седьмом небе от счастья. И его верный защитник не отходил далеко, следовал по пятам и очень полюбил ласку и внимание маленького хозяина. — Давай выберем тебе имя? Вервольф поднял голову, с вопросом глядя на омегу. — Не могу же я звать тебя только песиком. Я буду перечислять имена, а ты дай знак, какое тебе нравится. Первый знак, который показал питомец — негромко гавкнул. — Умница, — Сиэль почесал его под ушком. — Как тебе имя Арни? Вервольф фыркнул, явно показывая протест. Имя пришлось не по вкусу. — Оливер? Все то же категоричное «нет». Слишком простые имена его не привлекали. — Вильгельм? Тихое скуление дало понять, что уже близко, но все ещё не то. Пёс чуть повернул голову и лизнул руку маленького хозяина, который вдруг перестал гладить. — Найджел? Фырканье, дающий отказ. — Ох, — вздохнул омежка. — Может, Себастьян? А вот это уже больше подходяще. И звучит красиво. Да и хозяин, видно, устал угождать. Новоиспеченный Себастьян издал громкий лай, чем не только подтвердил согласие данного имени, но и напугал. — Тебе правда нравится? — буркнул Сиэль, с укором смотря на собаку. Вот зачем он так пугает? Дабы загладить вину, Себастьян стал подлизываться. Он положил голову на колени омеги и с преданностью заглянул в синие глаза. Само очарование. Пушистый и невинный. Всем своим видом он выказывал извинение. И был рад, что теперь получил имя. Оно ему не хватало. — Подлиза, — с детской любовью произнес омега, устраивая ладоши на пушистую голову. — Теперь ты Себастьян. Мой Себастьян.