Вервольф

Проснулся Сиэль почти моментально, как закрыл глаза. Точнее, ему так показалось. Рядом лежал его верный пес. Омега все еще помнил яркий сон, от которого ему стало немного не по себе. И приснится же такое извращение. Все еще возникало ощущения прикосновений. Руками… и губами… И дыхание у ушка… Черт возьми! Вервольф открыл глаза и сразу же зевнул. Сиэль дернулся, вырываясь из своих мыслей. — Ох, — выдохнул он, — ты чего так неожиданно пугаешь? Чересчур нервный и жутко смущается. Себастьян это подметил сразу же, как согнал с себя последние остатки сна. А все произошедшее ночью для омежки стало не более, чем пошлый сон. А утренняя реакция — последствия. Сиэль все помнит. Вервольф положил голову на живот мальчика. Ночная сорочка была заправлена после жаркой ночи, так же, как обратно надето нижнее белье. — И тебе доброе утро, — невольно улыбнулся омежка, зарывая пальцы в длинную шерсть. Да уж, приснился же сон на фоне стресса. Пора перестать жаловаться на неудачно сложенную жизнь без отношений. Будет ещё праздник и на его улице. К тому же… теперь он приблизительно понимал свой идеал. Явно не парень. Мужчина-альфа. С крепким телом, чарующими глазами, с темными волосами, и глубоким голосом…

***

Целый день этот образ не покидал омегу. И обида в том, что ни на одном балу он никогда не встречал хоть кого-то похожего. Сиэль был уверен, что такое лицо бы запомнилось. То, что этот человек с ним вытворял... воспоминания вызывали новый приступ смущения. И так продолжалось пару дней. Мальчик стал слишком рассеянным. Витал в облаках и чаще стал получать замечания от учителей, а из рук так и норовило что-то выпасть. Родители были обеспокоены. Заводили разговор, пытались вместе отыскать проблему, но все без толку. Полагаться можно было только на Себастьяна. Кому-то еще рассказывать, что его посетил такой постыдный эротический сон, Сиэль боялся. Но, что самое смущающее: он хотел еще раз увидеть этого человека во сне. И решил открыться перед Себастьяном. — Мне кажется, — заговорил он, разваливаясь на постели, — что я схожу с ума. Его питомец, лежащий на краю постели, так что голова почти свисала, с удивлением взглянул на мальчика. — Я все думаю о мужчине, приснившемся мне пару дней назад, — стал выкладывать начистоту, краснея, словно мак. Тут-то и стала напрашиваться ухмылка. Жаль, в обличии пса провернуть подобное практически невозможно. У Себастьяна были предположения, касательно странного поведения маленького хозяина, но когда догадки подтвердились лично омегой… Душа запела. — Я понял, что он идеален. И я пытался вспомнить, видел ли я где-нибудь такого мужчину, ведь мозг не мог предоставить мужчину полностью из моей головы? Но, кажется, что так и получилось. Дабы как-то развеселить и сделать эффект неожиданности, вервольф лизнул омежку за открытую щиколотку. — Хэй! — Сиэль хихикнул от щекотки. — Что ты делаешь? Действие дало положительный результат. Себастьян порадовался тому, что его цветочек снова улыбается и продолжил щекотать. — Эй! — смех омежки становился все громче. В какой-то момент Себастьян оказался сверху и стал облизывать и водить холодным носом по открытым участкам тела: лицо, шею, ключицы, руки, когда Сиэль пытался, тем самым, защититься от нападения. — Хулиган! — хохотал, пытаясь избавиться от приятной щекотки. И пока все не зашло слишком далеко, ведь Себастьян чувствовал прилив желания даже будучи в теле животного, он отстранился. — Спасибо, — Сиэль с улыбкой обнял собаку за шею. — Только у тебя получается поднять мне настроение. Но он хотел сделать ещё больше. Вернуть не только хорошее настроение. Вернуть пережитую в ту ночь страсть.

***

Дождавшись ночного времени суток, Себастьян вернул себе человеческий облик. Сиэль в эту ночь почти не укрывался одеялом. Мужчина с желанной улыбкой устроился рядом и стал нежно целовать спящее личико. Это возымело быстрый эффект, словно омега ждал, когда его персональный альфа вновь посетит сон. Синие глаза сонно приоткрылись, когда мужчина поглаживал его по талии. — Сиэль, — словно приветствуя, Себастьян коснулся лба омежки своим. — Ты так желал моего появления. Я не смог отказать. — Что? — немного растерялся омега. — Откуда ты знаешь, что я ждал? — Ты сам об этом говорил. Забравшись тёплыми ладонями под сорочку, мужчина огладил бока, плавно скользнул к бёдрам и подтянул к себе. Они оказались еще ближе друг к другу. Мальчик мог ощутить чужую горячую плоть. — Я говорил это только моей собаке, — прошептал Сиэль, смутившись ощущению чужого, явно не маленького, достоинства. — Главное, ты произнес это вслух, — шепнул в самые губы. — Ты желал моего появления. А я желаю тебя. — Ты колдун?.. — голос мальчика дрогнул, как и все его тело задрожало от приятных, желанных прикосновениях. Руки невольно обняли альфу за шею. — Нет. Я твоя мечта, — не сдержал легкой улыбки мужчина, коснувшись нежным поцелуем подбородка. Он и желал бы опробовать поцелуй… подарить это удовольствие омеге… в то же время хотел, чтобы Сиэль сам попросил. Чтобы сам желал этой близости. — Приходи ко мне почаще... Мне будет не так грустно, что альфы на меня не смотрят. — Они тебя не достойны, — чарующе стал шептать, параллельно осыпая шею горячими поцелуями, — только со мной ты сможешь быть счастливым… Я подарю тебе удовольствие. Подарю тебе любовь. Подарю нежность. Только выбери меня. — Ты ведь только сон... — с грустью прошептал омега. — Я бы выбрал тебя, но жить только сном… — Обещаю, ты еще увидишь меня наяву. Перестав разбрасываться словами, был сильный риск показать омежке, что сон на деле не является им, Себастьян продолжил ласкать бедра и выцеловывать шею и ключицы. До тех пор, пока все мысли не вылетели из маленькой головки. Пока стоны не стали срываться с нежных губ. Пока он не раздвинул ноги сам, позволив избавиться от нижнего белья. А затем и сорочки. Контакт обнаженных тел был невероятным. Но еще невероятнее было ощутить плавные толчки. Имитацию секса. Это смущало и возбуждало. Сиэль был готов сойти с ума от неиспытанных ранее чувств. Его идеальный альфа был рядом, хоть это и сон. И как в прошлый раз, испытав оргазм, его глаза стали закрываться. Ему хотелось на секундочку их прикрыть… и открыть вновь… Но полюбившейся ему мужчина уже исчез. Наступило утро.