Когда тихо споет Дэйви Джонс

Скажу тебе на ушко Как отец сыну, Забавно, что ты не слышишь, Ни одного слова из того, что я говорю, Но мое письмо тебе Останется с тобой Все годы, До тех пор, пока одиночество не покинет тебя. Отрывок из песни Father to Son (Queen). Изая лежал под раскидистым деревом. Отсюда он хорошо видел, как по песчаному пляжу бегают отдыхающие, как покачиваются в морской пене надувные спасательные круги. Хотя такие круги, был уверен Изая, вряд ли могли кого-то действительно спасти. Странно, он никогда не чувствовал восторга от пляжного отдыха. Сейчас информатору просто нравилось наблюдать за тем, как люди раскинулись на песке, словно тюлени. Это был его вариант песочных развлечений. «Причины действий - всех ваших действий - мне не важны. Мне словно должно быть понятно, зачем здесь нахожусь, но не могу вспомнить. Мне будто нужен кто-то, кого я никогда не знал. Некто, чьё поведение стократ важнее». На берегу сидел мальчик, который закапывал лопаткой спящую девочку. На лице юного шкодника отражалось чувство предвкушения: вот проснётся сестра и обнаружит, что по уши завалена песком. Изаю это милое действо почему-то расстраивало. Навевало грусть. Он никак не мог вспомнить. – Блоха. «Он продолжает зарывать ее в песок. Нет, он ей даже руку не прикопал» – Изая, проснись. «Какая же маленькая лопатка, это абсурд, ничего не выйдет» – Мы опоздаем, времени мало. «Великий Один, да заткнись ты» – Все? Знакомство с родителями отменяется? - На бледное лицо с силой опустилась подушка. Само лицо приобрело недовольное выражение. – Так не терпится объяснить моей маме, почему мы живем во грехе? – Изая запутался в одеяле и, проснувшись, рефлекторно зарядил Мидори по лицу. – Чертов муж! – Сато столкнула Орихару с кровати, вызвав у Изаи глухой стон недовольства. Хейваджима тут же навис сверху. Он был полностью одет, а в руке держал старый телефон-ракушку и спортивный рюкзак. – Не стал будить раньше, ходил восстанавливать номер. Поезд отходит через двадцать минут, я собрал все твои вещи, – Шизуо протянул лежащему складное лезвие. Тупо попятившись спросонья на собственный нож, Орихара наконец смог отогнать вставший перед глазами образ пляжа и двоих детей на песке. Где-то справа в ванную комнату устремилась Мидори. Придав лицу каменное выражение, Изая хриплым от сна голосом ответил: – Ты со мной не едешь. Тебе лучше остаться здесь. Вдруг кому-то из Икебукуро угрожает опасность. Сейчас все под колпаком, столько вариантов событий, а на подготовку времени нет. «Если я и смогу уговорить тебя остаться поближе к Шинре и его противоядию, то только путём защиты кого-то из этих людей», - размышлял Орихара, складывая нож в карман. Брови Хейваджимы удивленно поползли вверх, а затем экс-бармен блаженно улыбнулся. – Беспокоишься о людях в Икебукуро? Серьезно, гений, думаешь, я на это поведусь? Так и скажи, что не хочешь, чтобы я ехал. Там ведь твои... – Дело не в этом. – Резко отрезал Изая. – Не то, чтобы я был против твоего визита в обитель моего детства. Я даже не против, если решишь покопаться в ящике с моими детскими трусами. Просто так логичнее. Мы оставляем здесь эту бешеную, кидая Токио в ее полное распоряжение, в то время как данная особа дала мне понять, что может навредить. – Ещё вчера ты просил меня сидеть паинькой и не высовываться. – Шизуо начинал подозрительно хмуриться, присев на кровать к информатору. – И о какой логике ты говоришь? Тем более убить она собирается тебя, меня вот она даже не тронула. Сперла телефон – да, но не выдала своего психоза ни единым мускулом. Чего ты меня бесишь-то с самого утра? – Заводился Хейваджима, сжимая кулак. – Если все будет нормально, то высовываться и не придётся. Но вдруг... Хейваджима резко встал. Он не понимал до конца, почему Орихара вдруг передумал его брать, но готов был поспорить на каминг-аут, что причина не в заботе о людях. «Селти откромсает любого, кто приблизится к Кишитани. Доставить ей неприятности сложнее, чем придурю. Волнительно, конечно, за брата, но Рюри едва ли не опаснее Селти. А если что-то случится с Изаей? А если Эва поджидает его в Киото? Он... ведь поэтому «переобулся» – именно этого и ждёт. Боится, что она сможет причинить мне вред? Да за кого ты меня принимаешь!?». – Нет, хитрожопый. Ничего не выйдет. Я несу некоторую ответственность за твою блошиную задницу. – С этими словами Хейваджима встал, взял портфель и за руку поднял информатора с кровати. Тот подчинился. «Когда я перестал владеть ситуацией в этой белобрысой голове? Времени. Как же мало времени. Шинра сказал, что в запасе есть около двух суток. Будем надеяться, что одни точно есть»

***

Полы длинного пальто колыхались на ветру. Чёрные волосы девушки почти полностью закрывали лицо. «Чафк» Она с наслаждением откусила от сочного красного яблока, смакуя момент, думая о том, что никакая другая еда не сможет дать ей тех воспоминаний. В тот день многое изменилось. В тот день зеркало разбилось на сотни осколков. Здесь, на крыше знакомого здания в Синдзюку, в данный момент больше никого не было. Да и откуда бы взяться? Эвели выбросила огрызок с крыши, наблюдая как тот превращается в четную точку. Раздался звонок. – Все готово? Нигде нет накладок? - Бархатным тоном спросила девушка в трубку. – Тогда приготовьтесь. Не стоит думать, что возможен форс-мажор, мистер Фишерман, я ждала этого тринадцать лет. Эвели нажала на отбой и вдохнула вечерний токийский воздух. «Неужели ты, наконец, будешь прощён? Как же я уже хочу дать тебе это прощение»

***

На станции Икебукуро было шумно. Галдёж разносился по перрону, сливаясь со звуком приближающихся поездов. Немного помятая Мидори изучала расписание (вид ее был уже не таким гламурным, как накануне), а Изая просто стоял, уставившись в пустоту. Множество мыслей так и не были структурированы до конца в голове. Но он почему-то чувствовал грусть, от которой было сложно абстрагироваться. Возвращение в Киото бередило внутри старые личностные конфликты. «Я думал, что вы набожные и... сердобольные... тогда к нам влез этот урод и ранил меня ножом. Я защищался, ударил в ответ, куда придётся. Что же вы тогда сказали, когда козла увезли в больницу? Да, что вы до ужаса волновались, переживали, рады, что жив, а ещё... да, когда не увидели раскаяния в моих глазах... сказали, как бы там ни было, я совершил плохой поступок. Плохой поступок, вашу налево. Нельзя, что бы не случилось, ранить людей, ведь Бог все видит, от его справедливости не уйти. Сколько я с тех пор перевидал этих ваших «плохих» поступков, сколько сотворил собственноручно - ничего близкого к «справедливости». Это ли не доказательство того, что вы пронесли тогда полный бред. И продолжали нести этот бред через всю жизнь! Выходит, вы ещё большие психи, чем я думал. Выходит, что я и половины не знаю о своей собственной семье. Да что я за информатор такой?». – О чем думаешь? – Нарушил молчание Хейваджима, когда до прибытия поезда оставалась минута. Шизуо сказал это тихо, почти на ухо Орихаре. Тот в ответ не подал и вида, что слышал вопрос. Когда поезд, наконец, прибыл, брюнет первый отправился внутрь. Вся делегация разместилась на своих местах – в задней части вагона. Шизуо досталось кресло посередине, а Изая был рад, что все время пути сможет пялиться в окно, не стараясь изображать взгляд безразличного оптимизма. Оптимизм – это то состояние, которое его почти покинуло. Он переставал контролировать ситуацию, не знал, чего ждать. Это тревожило. Информатор отвык от подобных эмоций. За окном проносились голые деревья, кусты цветущие лиловым цветом, дома, безэмоциональные окна, уставившиеся в пустоту. Изая считывал их атмосферу, сравнивая со своей собственной. Зимние призраки, лишенные тепла и света. Уставшие духи в агонии повседневности. Кто-то просто обязан зажечь свет. Чья-то рука должна нащупать выключатель. Контролёр прошел мимо них десять минут назад. Он проверил билеты Шизуо и Мидори, но Орихара откликнулся на зов мужчины только после того, как знакомый локоть пихнул его в бок. После того, как проверка билета миновала, информатор снова устремил взгляд в окно. А если вдуматься, что ещё мешает мне рассуждать беспристрастно? Что превратило меня в такую мышь? Все же очевидно, верно? Ловушка захлопнулась. Ненужные эмоции, словно вирус, одержали верх, как не старался я их отмахнуть. Не будь его рядом, мне не пришлось бы испытывать это лишнее ощущение... мне не пришлось бы разбираться так долго... я был бы уже на несколько шагов впереди, а то и вовсе размазал бы Дьявола по стенке. О чем это я? Мой гарпун все время бил мимо. Намеренно. Ведь те злость и страх, что я сейчас так не вовремя испытываю, я испытываю не за себя. Весомую часть моего мозга, что мог бы привычно работать в нескольких направлениях, выматывают мысли о яде, который медленно растекается по железобетонным венам. И этот гарпун выпустили не мои руки. Этому гарпуну я бы не смог сбить прицел. Ты. Это ты делаешь меня таким бесполезным, но я уже ничего не могу с этим поделать. Шантаж возможен, если появилась слабая сторона. И шантаж неизбежен, когда ты выдал свою слабую сторону». Внезапно его мысли прервал звук сообщения. Рефлекторно Изая глянул на экран. ———————————————————— Монстр: Что с тобой случилось? ———————————————————— Орихара мельком кинул рассеянный взгляд на Шизуо, убедился, что Мидори что-то читает в телефоне, после чего написал ответное сообщение. ———————————————————— Ты ———————————————————— Что-то мягкое опустилось на руку информатора. Это была широкая кисть. Ее пальцы сомкнулись на ладони, что лежала на угловатом колене. Изая сжал пальцы в ответ, не отрывая глаз от проносящихся мимо деревьев. «Кажется, этот монстр научился считывать мысли». ———————————————————— 22 января. 14:00 Просто Дьявол: 35 ————————————————————

***

22 января. 13:30. Икебукуро. Жидкость на стекле зашипела. Пузырьки лопались под пристальным взглядом серого глаза. Раздался усталый вздох удовлетворения. Несколько часов ничего не получалось, каждая попытка уничтожала предыдущую и вот, наконец, долгожданное шкварчание. Шинра сидел у микроскопа в своей лаборатории. Он только что смог создать противоядие, но доктор явно был не в духе из-за очередной встряски. Снова кого-то травят, снова нависла какая-то угроза и не вполне ясно, коснётся ли это Селти. По мнению врача, состав был безбашенным. Рискованным. Оригинальным до ужаса, но и гениальным к тому же. Словно яд создал тот же человек, что и все эти разработки Скетча. Это заставило Шинру призадуматься. Школа у этих химиков явно была одна. Новая школа. Подобные ингредиенты соединять - опасно, безумно. Но все же кто-то их соединил, причем весьма удачно. Этот яд отдаленно напоминал Шинре тот, что создал Изая. Тогда, когда пытался выжечь мышцы Хейваджимы. Не составом - а неуловимым стилем. Ведь химия - она, словно изобразительное искусство - каждый художник оставляет на холсте краски по-своему. Врач сосредоточенно перебирал в голове возможные последствия от подобных «красок». Если сейчас не поторопиться, то... «Кому было это нужно? Изая сказал, что Хейваджиму отравил какой-то киллер, избавляющийся от участников Культа. Явно что-то недоговаривает. Не вполне понятно, зачем этому человеку убивать именно нашего Шизуо, да ещё и таким странным способом. Там использовался афродизиак. Кому в здравом уме может прийти подобное в голову? Может ли это означать, что и Селти все ещё в опасности?». Кишитани закупорил ампулу с противоядием. Почувствовав вибрацию в кармане халата, Шинра достал телефон и глянул на экран. Даллахан спрашивала, когда он освободится. Слегка улыбнувшись, врач ответил, что уже выдвигается домой, затем сунул ампулу в карман и вышел из лаборатории. Он брёл через знакомые переулки, чтобы срезать путь, размышляя о том, прекратится ли когда-нибудь вся эта история. «Надо черкнуть Изае, что препарат готов», – подумал Кишитани, но его мысли прервал голос, раздавшийся из-за угла позади. Кто-то буквально пропел его имя. – Кишитани, – звал женский голос, от звуков которого почему-то у врача поползли мурашки по спине, – Кишитани Шинра. Шинра повернулся и увидел черноволосую девушку в пальто. В руке она держала стальную спицу, которой играючи постукивала по стене, невольно рождая в голове Кишитани параллели с Фредди Крюгером. – Селти ждёт тебя дома, верно? – девушка растянула губы в очень неприятной улыбке. – Кто вы такая? – без тени эмоций спросил врач. Девушка как-то знакомо раскинула руки и пожала плечами, выражая всем своим видом издевательское недоумение. – Кто же я такая? Прости, забыла представиться. Меня зовут Эвели Эрроу. Я убила твоего друга Хейваджиму Шизуо. Правда, второй пока жив. У тебя же всего два друга, как печально, - судя по наслаждению от диалога, чувства печали эта особа не испытывала. Кишитани понял, что сейчас в этом переулке происходит нечто зловещее. Так как руки врач держал в карманах, ему удалось незаметно разблокировать телефон. Доктор сейчас надеялся лишь на одно: что получилось вслепую нажать на последний вызов. – Убила? Насколько мне известно, Шизуо жив. – Невозмутимо ответил Шинра, пока Эва прогулочным шагом приближалась к нему. – Какие формальности. То, что он ещё способен передвигаться - лишь театр для моего увеселения. – Эва подошла уже совсем близко, но не нападала, а просто надменно глядела на доктора, прислонив спицу к своей щеке. – А вот к тебе подобраться не так просто. Твоя благоверная – телохранитель что надо. Видимо, это тело для нее очень важно. Вообще, признаться, я надеялась, что основателя Культа и главного его мозгового генератора волне хватит, чтобы избавиться от данного звена. Ну что поделать, иногда приходится импровизировать. Да и рук я марать не чураюсь, в отличии от некоторых лицемерных личностей. – И что же, теперь расскажете о своих мотивах, прежде чем приступить? - У Кишитани не дрогнул ни единый мускул, хотя в душе было ох как не по себе. «Мне не терпится узнать, чем обязан такому интригующему знакомству» – Почему нет? – Снова пожала плечами Эвели. – Никаких секретов. Просто один нехороший мальчик должен прочувствовать потерю, вкусить все, чем она может насытить. Завести свой чопорный ледяной моторчик вместо сердца. Прежде чем отправится в ад. А я – именно тот дьявол, который подарит ему этот ад. – Изая...? Почему ты так похожа на Изаю? - Врач, наконец, понял, кого девушка ему напоминает. Но в ответ Эвели лишь рассмеялась. – Не смеши! – Оскалившись, воскликнула она. – Я совершенно на него не похожа. Я не играю с едой. Кишитани не успел ответить. Он почувствовал, как сталь пронзила тело где-то в районе селезенки, на губах ощущался металлический привкус, глаза стали видеть в расфокусе. Но даже в такой момент Шинра сразу смекнул, что жизненно-важные органы пока не задеты. Ноги перестали удерживать врача. Он опустился на колени, но вытаскивать оружие из жертвы девушка не спешила. Это тоже не укрылось от Кишитани. Если бы Эвели достала спицу сразу, доктор истёр бы кровью и погиб очень быстро. Все это успело отразиться в сознании Шинры, когда ещё одна спица пронзила тело чуть ниже лёгкого. Стало совсем нехорошо. – Лично против тебя, подпольный доктор, я ничего не имею, - без толики сожаления, Эвели обошла врача, чтобы обыскать тому карманы, – но мне не слишком хочется, чтобы ты подпортил столь важный урок, который я так тщательно готовила в рамках обучающей программы для Орихары. Хейваджима Шизуо должен умереть. - Эрроу уже нащупала в кармане нужную ампулу. Шинра уловил краем уха очень знакомое ржание где-то вдалеке. Он с трудом боролся со слабостью и болью, но все же нашел в себе силы для улыбки. Глазами Кишитани впился в холодный взгляд Эвели. – Ты, может быть и опасна, - врач поднял одну ногу и уперся ботинком в асфальт, глядя на девушку исподлобья, – а у болтовни твоей есть мотивы. Но..., - звуки байка стали слышны ближе, - видимо, не в курсе, что в Икебукуро опасны те, кто долгих бесед не ведет. На всех парах в переулок въехал черный байк с безголовой всадницей верхом. В руках даллахан держала косу и, не дав возможности Эвели даже до конца развернуться, чиркнула по ненавистной цели. Брюнетка еле успела отскочить, удар пришелся по ноге. Вскрикнув от боли, Эрроу ощетинилась, ситуацию она расценила моментально: было очевидно, что к встрече с Селти она еще не готова. Склянка выскользнула из рук, снова затерявшись в кармане халата, в то время как любое поползновение, залезть в рюкзак могло оказаться роковым. Мотоциклистка понимала, что успела бы сковать девушку тенями и сжать так сильно, что затрещали бы рёбра, но приоритеты были расставлены в ту секунду, когда Шинра потерял сознание. Мгновение - и Селти уже мчалась с раненым женихом прочь, оставив разъяренную Эвели в переулке. 22 января. 15:10. Киото. Погода стояла солнечная. Хейваджима, хоть и не держал больше за руку Орихару, поглядывал на молчаливого парня с беспокойством. - Ты во мне дырку просверлишь, - не отрываясь от дороги, тихо и ровно вздохнул информатор. - Ты узнал, что твой отец, возможно, хранил страшный секрет от тебя много лет. Прямо под носом, злит? Знаю, злит. Кто, если не я, способен понять такую злость? Нет ничего необычного в том, что тебя это беспокоит, бесит. Выводит из себя. Ты же в конце концов тоже... - Человек? - Изая хихикнул в каком-то высоком тембре. - Да уж. Мерзость, правда? - Я хотел сказать, что ты тоже имеешь право на ошибку. Твой отец знает своего чокнутого сыночка с детства. В конце концов, кто, если не он смог бы скрыть что-либо от тебя. Орихара снова притих, мельком глянув на Хейваджиму. На вид тот был вполне здоров, но Шинра ведь предупредил, что перемены могут наступить достаточно резко. «И как ты, монстр, научился так хорошо меня понимать. Порой даже лучше, чем я сам. Жаль сообщать, но волнения мои сейчас достаточно многогранны. Я вообще не уверен в том, что делаю. Я импровизирую, зная, что на кону твоя жизнь. А я ведь слишком эгоистичен, ты знаешь, слишком эгоистичен, чтобы потерять столь сладкий кусок пирога. Пирога, который так нагло отравили у меня перед носом. Что будет, если Дьявол выиграет? Я умру. Что ж, не хотелось бы. Но в случае моей победы, умереть можешь ты. Тогда я продолжу прозябать в своих играх без того единственного, что способно пробудить во мне сомнения, утону в людях, их бесконечных жизнях. Тоже неплохо, верно? Почему тогда я никак не могу сосредоточиться? По той же причине, что и кинулся в колодец». - Если останется время, можно сходить к Золотому павильону. В конце концов, ты же впервые в Киото, а здесь храмы и все такое. - Отчужденно улыбнулся Орихара, прекрасно понимая, как неуместно прозвучала данная реплика. «Золотой павильон? Достопримечательности? Храмы? Духовное просвещение? Да что с тобой, ненормальный? Что так подкосило? Тот факт, что границы двух твоих миров оказались под угрозой уничтожения? Или что в старой и забытой шахматной партии все это время кто-то жульничал?», - Хейваджиму начинал раздражать этот новый, вялый, отчужденный информатор. Хотелось хорошенько заехать, встряхнуть, заставить проявлять хоть малость тех качеств, что он привык видеть в брюнете. Не хотелось признавать, но Шизуо был бы гораздо счастливее, окажись вся эта заварушка хитрым планом самого информатора. Мидори шла чуть в стороне от двух своих попутчиков, которые уж больно тихо себя вели. Она прекрасно понимала, что чувствует бывший муж. Этот парень всегда предпочитал строить из себя эдакого человека без прошлого. С его родными лично никогда никто знаком не был. Никто, кроме неё. Тогда Орихара привёз девушку сюда впервые, поставил перед матерью с отцом и сказал: «Это Мидори. Я на ней женюсь». В тот вечер отец вывел сына из кухни, оставив женщин наедине. Удивительно, что лишних вопросов мать задавать не стала. Если эта дама о чем и догадывалась, то все мнения оставила при себе. Общение, правда, было неизбежным. И в результате этого общения Орихаре Кеко стало очевидно: в данном браке есть одна большая проблема. И корень этой проблемы - ее единственный сын. Оставшись тогда с будущей невесткой в кухне, Орихара, опустив глаза на чашку чая в своих руках, затянула задумчивую паузу. - Ты девушка, с которой мой сын вёл школьную переписку? - Тихо спросила Кеко, посмотрев, наконец, на собеседницу. Мидори обдало холодком. Цвет глаз Изая явно унаследовал от матери. Но уже через секунду стало понятно, что этот мягкий взгляд и на сотую часть не наполнен тем ядом, что источает прищур информатора. Скорее, в этих глазах отражались мудрость и строгость. Сидя за столом, Мидори сжала кулаки на коленях, но видно этого действия не было. - Да, Орихара-сан. - Робко ответила Мидори. - У нас с вашим сыном... долгие отношения. - Этот ребенок всегда был сам по себе. Ему необходим человек, который сможет обуздать его самые темные стороны. Ты сможешь стать таким человеком, как думаешь? - Голос женщины оставался все таким же вкрадчивым. - Я постараюсь, - ответила робко девушка, ненавидя Орихару Изаю в этот момент всем сердцем. - Знаю, - женщина за столом вдруг вздохнула и заговорила более раскованно, источая всем своим видом сдержанное сочувствие, - я знаю, что он как-то обманул тебя, поставил в неудобное положение. Но, Сато-сан... Мидори, если позволишь, не смотря на то, что мой отпрыск может казаться абсолютным негодяем без толики светлых мыслей, свет ему все же необходим. И если Изая так близко тебя подпустил, значит уверен в том, что ты сможешь дать ему этот свет. Даже не осознанно... он просит помощи, хоть и уверен, что поступает руководствуясь лишь логикой. Так было с детства. - Что вы имеете в виду, Орихара-сан? - Осторожно переспросила Мидори, сжимая кулаки крепче. Понимая, что никогда не сможет оправдать поступков новоиспеченного жениха и ожиданий этой симпатичной дамы. Никогда, но не выслушать оправдания женщины, что произвела на свет столь ненавистное создание, означало бы, что шанс на прощение все же можно заслужить. Хотелось разрушить в сознании любые возможности этого прощения. «Ну и что там с твоим детством, проныра?» - Мы многое упустили, предоставляя сына не только самому себе, но и оставляя на него Курури с Майру, пока были в разъездах. Изая многого недополучил и, как следствие, по большей части, делал самостоятельные выводы из всего, что черпал. Кажется, этому юноше не нужна ничья любовь. Но это не так, что бы он там себе не думал. Прошло уже больше двух лет с того разговора. А Сато казалось, что все это было не так уж давно. Мидори сама не заметила, как яркая волна воспоминаний нахлынула на нее. Сейчас многое из сказанного тогда Орихарой Кеко обретало иной смысл. «Столько миновало дней, а я все ещё не понимаю, как у такой адекватной женщины смог появиться на свет столь эгоцентричный социопат. И не то, чтобы я думала, что материнская любовь безнадежно слепа... в чем-то Орихара-сан, наверное, была права. Ведь я сейчас не нежусь в постели с любимым мужчиной, а торчу здесь, вытаскивая проныру из очередной задницы. С детства его пытались понять, давали возможность выбора действий, верили в засранца, в то время как моя мать душила контролем каждую собаку. Вот они - наши две крайности. Нам никогда не понять друг-друга», - вздохнула Мидори, глядя на Изаю. Компания проследовала до остановки, а затем все молча дождались автобуса, который прямиком доставил их до нужной улицы. Все это время Орихара молчал. Только лишь ступив на асфальт, он указал направление и пошёл вперёд. Миновало еще пять минут, прежде чем они вышли к коттеджному району. За несколькими улочками на горизонте показался двухэтажный домик, обрамлённый невысоким забором. Это было небольшое деревянное строение с кирпичными ступеньками, которые вели к зеленой двери. К узкому крыльцу тянулась каменная дорожка, которую чьи-то кропотливые руки облагородили цветочными клумбами. Все - от розовых кустов до глиняных гномов - говорило о гармонии и спокойствии крохотного уголка мира людей, что жили здесь. И бледные, тонкие пальцы, отодвинувшие шпингалет на калитке, могли сравниться с чем-то столь инородным этому месту, что рождали образ чужака. Хищной птицы в родном гнезде. В глазах Шизуо, который стоял сейчас рядом с Изаей, информатор вписывался в данную картину примерно, как кусок мяса в веганское меню. В глазах Орихары отражались сомнения, он был каким-то притихшим, спокойным и взволнованным одновременно. Было понятно, что одно из самых неприятных его опасений в данную минуту становится реальностью: то, что всегда скрывалось от глаз Хейваджимы, те заколоченные доски над великими табу информатора, сейчас рассыпаются в щепки. Они подошли к двери. Шизуо неосознанно дернул рукой, когда увидел, насколько сложно Орихаре далось такое простое действие как постучать. Три тихих удара о косяк, и внутри дома послышались шаги. Не слишком торопливые, однако створки раскрылись через несколько секунд. В проходе показалось лицо мужчины лет пятидесяти с небольшим, немного усталое, хмурое, сосредоточенное. Мужчина имел те же угловатые черты лица и ту же форму глаз, что у информатора. Шизуо поразился, насколько дети умудряются перенимать ужимки и внешние признаки своих родителей. Это лицо выражало обеспокоенность и сдержанность одновременно. А когда Орихара Широ улыбнулся, Хейваджима подумал, что теперь знает, как будет выглядеть Изая через тридцать лет, если все-таки доживет до подобного возраста. В глазах, хоть и не было того опасного огня, а волосы мужчины давно отметила проседь, без сомнения основная суть передавалась безукоризненно. Спустя несколько мгновений хозяин дома распахнул дверь шире, шагнув с прохода. - Рад тебя видеть, сын. Здравствуй, Мидори, приятно удивлен, что ты здесь, - сказал Орихара Широ, с плохо скрытым недоумением взирая на Шизуо, присутствие которого отметил лишь кивком. - Отец, - только и сказал брюнет, глядя куда-то мимо отца. Затем информатор перешагнул порог, а за ним следом двинулись и все остальные. Шизуо оказался в прихожей «квадратов» на восемь. Справа стояли шкаф для одежды и напольное зеркало, слева находилась матовая дверь, судя по вымощенным на ней каплям, в ванную. Впереди, за большой аркой, что отделяла прихожую, шла основная часть дома: прямо виднелась винтовая лестница на верхний этаж, за ней - проход в кухню. Других комнат с порога было не рассмотреть, но и этого Шизуо хватило, чтобы почувствовать себя уютно: вместо обоев дом был отделан сплошь деревянными панелями, а светло-коричневый паркет покрывали небольшие темные ковры, раскиданные то здесь, то там. Вся делегация выстроилась перед старшим в семье Орихара, и Гроза Икебукуро уззрел нечто такое, чего не увидел бы в других обстоятельствах: информатор сдержанно улыбнулся отцу, протягивая руку для приветствия. Это был тот Изая, которого Шизуо видеть еще не доводилось - он притворялся вполне адекватным. Не стал с порога рисоваться, выводить на разговор. Он просто молча пожал крепкую руку. - Представишь мне своего друга? - Мужчина, словно только что заметил присутствие Хейваджимы. Однако Изая отошёл и жестом намекнул, что друг представится сам. Экс-бармен протянул ладонь хозяину дома. Блондина не покидало странное ощущение. Прибудь он сюда при других обстоятельствах, ситуация выглядела бы еще более странной. Сейчас перед ним стоял человек, способный повлиять на поведение блохи. Тот человек, без которого никакого блохи бы собственно не было. Отец того парня, с которым они враждовали много лет, чтобы позже стать любовниками. «Я просто не знаю, как смотреть ему в глаза», - отчаянно думал экс-бармен, пытаясь выглядеть как можно нормальнее. - Хейваджима Шизуо. - Представился блондин. - Мы с Изаей... Брюнет даже не пытался как-то помочь Грозе Икебукуро. Шизуо готов был поклясться, что впервые за всю поездку Орихара ухмыльнулся. - ... школьные приятели. - Закончил Хейваджима. В эту секунду кто-то рядом чихнул. Или сделал вид, что чихнул. «Значит не все дерьмо из тебя выветрилось. Что ж, это, как ни странно, радует». На пороге показалась женщина небольшого роста лет пятидесяти. Ее черные густые волосы были собраны в пучок на затылке, открывая острые черты лица. Возраст тронул Орихару Кеко настолько естественно и скромно, что Хейваджима сразу смекнул: в молодости эта женщина была сногсшибательна. Держалась мама Изаи ровно, выпрямив плечи. Глаза источали сосредоточенность, словно думала эта дама энциклопедическими выдержками. Но не смотря на столь статный образ, всем своим видом она выражала добродушие и располагала к себе. - Изая, Мидори, - улыбнулась женщина, - вы так редко приезжаете, а тут ещё и друга пригласили. Я приятно удивлена. Кеко подошла к сыну, протянув руки для приветственных объятий. На лице информатора застыло смирение. Словно, переступив через порог этого дома, он отключил все эмоции. Словно все это сейчас происходило не с ним, а с кем-то другим. Изая покорился объятиям матери. Хейваджима не видел со спины, как информатор зажмурился, каждой своей внутренней клеточкой сейчас сражаясь с самим собой.

***

Хейваджима не помнил, чувствовал ли себя в более странной обстановке, чем в этой светлой кухне. За большим столом сидел он, его враг-любовник, бывшая жена врага-любовника, а также родители этого врага-любовника, которые считают бывшую жену врага-любовника кем-то вроде члена семьи. Судя по всему, Изая тоже впал в какую-то мыслительную кому и не знал, как начать необходимый разговор с отцом. На столе стоял заварник, домашнее печенье, шарлотка и фрукты. Кеко выставила перед каждым гостем по кружке с блюдцем и заняла место рядом с мужем. Наконец взгляд красноватых глаз переключился со своих ногтей на отца. - Боюсь, вечерним поездом нам предстоит вернуться в Токио. Когда мы сможем обсудить наш телефонный разговор? Орихара старший поднялся с места, жестом показывая на стекленную дверь, что вела из кухни на небольшую террасу. Изая двинулся следом. Оба вышли, оставив других участников чаепития за столом. - Так значит, вы - школьный друг моего сына? - сдержанно улыбнулась Кеко, глядя на Хейваджиму, в котором чувство неловкости только возрастало. - Да, Орихара-сан. Мы друзья, - Хейваджима не смотрел на женщину. Просто улыбался в стол. - Видимо, вы очень близки. До этого он упоминал только Кишитани Шинру. Но не удивительно, мы мало знаем о жизни Изаи сейчас. Он предпочитает прятаться от своей собственной семьи. Мы и о их свадьбе с Мидори узнали на стадии факта. Кстати, Мидори, я рада, что вы все еще поддерживаете связь. Значит, все не так плохо, - Кеко проницательно посмотрела на Мидори. - Да. Вы были правы. Иногда ваш сын - просто мальчишка, нуждающийся в спасении, хоть и не признает этого. Думает, что абсолютно отрицателен, заведомо зная, что помощи ждать не стоит ни от кого. Но, всегда приятно удивлять этого проныру. - Мидори отхлебнула из чашки, создав в воздухе паузу. - Орихара-сан, можно задать вам вопрос? Помните, я спрашивала о некой особе, что жила по соседству с вами несколько лет назад? Вы говорили, что довольно-близко общались, что она много спрашивала об Изае. Вы говорили, что многое поведали, но может, что-то показалось подозрительным? Или просто странным? Неловким? Любопытным? - Мидори спрашивала так, что было ясно: эта информация - одна из причин, по которой троица приехала в Киото. Кеко немного нахмурилась, припоминая давно минувшие дни. - А могу я узнать, что стряслось? Она казалась совершенно добродушной. Честно говоря, я в недоумении. - Женщина с опаской отвела взгляд. Она понимала, что Мидори не задавала бы ненужных вопросов - не ехала бы за много миль ради того, чтобы их задать. - Орихара-сан. Скажу честно, возможно, эта девушка просто вытягивала из вас информацию, а сейчас использует ее против Изаи. Глаза матери тронула тревога. Меньше всего хотелось знать, что по ее вине у сына возникли проблемы. Шизуо же весь разговор слушал так внимательно, что фантомно заныло в ушах. - Это было недолго. Эвели представилась студенткой по обмену. Заходила поболтать. Пока муж уходил по делам, она забегала. Я показывала старые альбомы. Ей понравилась фотография на фоне церкви, где Курури с Майру, будучи еще годовалыми, сидели на лавочке, а Изая посередине их придерживал. Что еще вспомнить? А, одно фото она попросила на память, это и правда показалось мне немного странным. Зачем ей понадобилось фото чужой семьи? - А что было на том фото? - напряглась Мидори. - Пляж. Это было фото с пляжа, там трехлетний Изая с отцом сидят на песке. Я фотографировала. Эвели сказала, что ей понравилась композиция. - А это было не в тот день, когда он навернулся с камня? - Хейваджима сам не понял, как встрял в разговор. В памяти резко всплыл старый рассказ информатора. Кеко удивленно посмотрела на гостя. - Да, это был тот самый день, мы до ужаса перепугались. Ругаю себя до сих пор, благодарю Господа, что все обошлось. Неужели Изая еще вспоминает эту историю? - И очень подробно. - Шизуо стал вести диалог чуть смелее. - На самом деле, мы бы хотели, чтобы он забыл. Тогда мы жили в Осаке, часто выбирались на пляж. Как сейчас помню, словно все происходило вчера. Изая в воде, мы в панике. Оказавшись на суше, он почти умер, я онемела от ужаса, оказала первую помощь. А потом наш ребенок замкнулся. Стал рисовать каких-то огромных рыб, после чего было принято решение обратиться к детскому психологу. Понадобилась куча времени, чтобы сын вернулся в нормальное состояние, но видимо, отпечаток остался до сих пор, - расстроенным голосом подытожила Орихара. - А вы случайно... не поведали эту историю Эвели? - Осторожно, выждав паузу, спросил Шизуо. Женщина вместо ответа закрыла лицо ладонями.

***

На улице было свежо, даже прохладно. Мужчины семейства Орихара молчали около минуты, собираясь с мыслями, прекрасно понимая, какой разговор им предстоит. В небольшом саду росла яблоня. Дерево доставало почти до самого крыльца, окуная в ветви синий козырек. Под яблоней виднелись старые качели. Изая вспомнил, как катал на них сестер. «Вас никогда не было дома. Только я и эти две копии друг-друга» - Расскажешь мне, кто она такая? - еле-слышно, но довольно-холодно заговорил Изая. - Я надеялся, что этот разговор никогда не состоится, - Широ опустил голову и присел на небольшую лавочку у дома. Изая последовал его примеру и прямо посмотрел на отца. - Если честно, у меня не слишком много времени. А понять мне нужно многое. Кто ее мать? - Я не знаю. - Орихара старший вытащил из-под лавки пачку сигарет и зажигалку. Прикурив, он ровным голосом продолжил. - Двадцать два года назад я прибыл по работе в Рим. Ты тогда еще пешком под стол ходил, а я только налаживал иностранные подряды. Поступило предложение, инвестировать деньги в лес на юге Италии, а также взять на себя некоторые обязательства по благоустройству нескольких территорий. Тогда вся древесина шла на строительство нового района, который включал в себя довольно-обширный проект: школа-интернат и несколько корпусов. Я обрадовался, познакомился с собственником, который представлял из себя человека молодого, амбициозного, серьезного... - И глубоко-верующего, - догадался Изая, сокрушаясь всем нутром. - Да. Тогда я не задумывался, что территория принадлежит Ватикану, что использовать ее будут как исследовательский центр. Мистер Кларк казался вполне адекватным. Действительно, его познания в области религии меня подкупали. Он собирался взять над интернатом шефство, вести несколько профильных занятий, как-то раз рассказал мне, что работает с исследователями, разрабатывает некие взаимодействия между естественным и сверхъестественным. - И тебя ничего не смутило!? - Изая не мог спокойно слушать этот рассказ. - Как, отец? Как тебя не насторожило подобное? - Когда не видишь мотивов, нет смысла кому-то не доверять. Кларк казался просто идейным парнем, авантюристом. Он сумел разбудить мой интерес к экспериментам. Мне было невдомек, что под маской благочестивого доброжелателя... - Может скрываться религиозный фанатик. Откуда тебе было знать? Ты бы не определил, ведь во многом разделял подобные идеи. Возможно, пытался их как-то реализовать, пока разъезжал по миру. Мне невдомек. Я был здесь занят более приземленными вещами. - Ты имеешь право злиться. Но хотя бы выслушай до конца. Изая запрокинул голову назад, издав несдержанный смешок. Оставаясь в таком положении, с ироничной, но грустной полуулыбкой, он посмотрел на отца одними глазами. - Ты хочешь поведать мне длинную версию. Ту, где ты являл собой героя. Ту, где для кого-то мог бы послужить примером. Про то, как доверился какой-то философии, следуя ей, передавая знания, а также смешивая эти знания в коктейль из безумных идей. Но мне не нужна твоя исповедь. Чью угодно я бы выслушал с большим интересом, но только не твою. Мне просто нужно знать: почему она так меня ненавидит. Орихара старший смотрел вперед. По его лицу, словно физически, пробежала тень горести. - Культа тогда как такового еще не было, - начал он тише обычного, - но были предпосылки того, что в итоге им стало. Фишерман просто продвинулся в исследованиях сверхъестественных существ. Думаю, он сам не понимал до конца, что его используют. Он, однако, не жаловался, преследовал свои цели. - Ты и с ним знаком? - Лично нет. Я отошел от дел гораздо раньше. Тогда всем заправлял только Ватикан. У них были свои учреждения, как мне тогда все это виделось, что-то вроде обычных католических школ. Я с радостью вкладывался в подобное строительство, ведь религиозное воспитание, которое мне так и не удалось в итоге дать собственному сыну, могло быть доступно для других детей. - Откуда тебе было знать, что я не стану таким... - слово "ненормальным" замерло в воздухе, - как ты? - Я понял это уже позже, когда ты ударил ножом того вора. Ты не капли не раскаялся, не чувствовал страха, что мог отнять чью-то жизнь. "Я был ребенком, ну да ладно, и чего я ожидал", - кольнуло в груди у Изаи. - Тогда еще не было до конца ясно, что скрывается за разного рода исследованиями, - продолжил Широ, - Они всерьез зациклились на выведении идеального гена. Якобы, для изучения различных человеческих образцов, попросили пройти обследование и меня. Вроде как это должна была быть простая диспансеризация, для отчетности. Как же я ошибался. - Идеальный ген. В чем заключалась его идеальность? - Изая с трудом сохранял спокойный тон. - В ком обитает Святой Дух - тот, кто не преувеличивает своих достоинств, не гордится, не надмевается над другими, не потворствует своим страстям, подкрепляет себя непрестанною молитвой, не лукавит, не лжет, не обманывает, старается делать только то, что угодно Богу, избегает всяких поводов к вражде, уклоняется от зла, охотно прощает обиды, молится за врагов. Страсти его не волнуют, зависть не мучает, а..., - вздохнув, Орихара старший, словно озвучил главное, - совесть не беспокоит. Повисла пауза. - Не беспокоит совесть? - не своим голосом переспросил Изая. - Характерная черта, - невесело хохотнул Широ. - Идеальный киллер, карающий грешников, - выдохнул Изая и опустил голову. - Они вывели целый отряд профессиональных исполнителей грязной работы для Ватикана. Обучали таких чад в спецшколах, потом отправляли за границу по обмену, наблюдали, как, уже будучи подростками, эти дети взаимодействуют с другим менталитетом, в других странах. Называют их "служители". Я узнал это все гораздо позже. Тогда мне было невдомек, что эти люди растят мою дочь. Тебе не было еще и одиннадцати когда раздался звонок от мистера Кларка. Он... настоятельно рекомендовал мне приехать. Уже тогда, сколько бы не противился, я понимал, что с этими людьми шутки плохи. На носу был твой День рождения, я попытался откреститься от поездки или хотя бы отсрочить ее под предлогом семейного праздника. - Но они велели приехать всей семьей и хорошенько отдохнуть. - Изая просто смотрел перед собой. Мозаика складывала в голове незримую картину. - Так мы и решили отметить мой День рождения в Риме. Помню, еще тогда не понял, как такое возможно. Мы. Всей семьей. За границей и в мою честь. - Изая, - отец посмотрел на сына чуть сосредоточенней, - ты помнишь, что произошло тогда? Помнишь, как я забрал тебя из переулка недалеко от кафе? Там... - Она хотела подарить мне зеркало...