Записки извращенца

      Я усадил Милу на кушетку у кабинета ультразвуковой диагностики:       — Так, проложи руки к лицу, сомкни ладони и постарайся дышать ровно. Вот так, вдох-выдох, вдох-выдох.       Мелентий смотрел на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. Его зрачки расширились настолько, что от серо-голубой радужки почти ничего не осталось. Я понимал, что он не может себя контролировать — в действительности его боязнь оказалось намного сильнее, чем я предполагал:       — Постарайся успокоиться. Это всего лишь обычная травматология, здесь никто не умирает.       Дверь кабинета распахнулась, из него вышел мужчина в белом халате — мой друг и коллега, Дамир Тихомиров.       Мы дружили с Дамиром с первого курса института. Я бы мог назвать его вполне симпатичным: среднего роста, довольно изящный, но не худой, с высокими скулами и ярко выраженными восточными чертами лица, коротко стриженый, улыбчивый и энергичный — такой набор привлекал женщин невероятно, но он никогда не отвечал им взаимностью — Дам был ходоком по молодым и красивым парнишкам.       Я ценил в своем друге легкий характер и здоровое чувство юмора, а к его неординарности относился философски — каждому свое. Тем более, Дам никогда не подбивал ко мне клинья, всегда оставаясь для меня лишь преданным и надежным другом. Правда, иногда он бросал в мой адрес пошлые шуточки, что мы с ним якобы игроки за одну команду, но и здесь я проявлял лояльность, мне было все равно, что он там болтает.       — И, что тут у нас? — не обращаясь ни к кому конкретно, спросил Дамир.       — Подозреваю ушиб почки.       — Пойдем, посмотрим, — и, переведя взгляд на Мелентия, улыбнулся, — ты чего сжался-то?       — Похоже, тут у нас еще и нозокомефобия, — озабоченно предположил я.       — Опа, прикольно, никогда не встречал. Слушай, красавчик, я не сделаю тебе больно, может, только пощекочу чуток, — со смехом заявил Тихомиров, оценивающе разглядывая моего соседа.       Мелентий внезапно закатил глаза и стал заваливаться набок. Я успел подхватить его еще до того, как он свалится на пол. Бросив укоризненный взгляд на друга, ухватил Милу за челюсть и приподнял его голову, вынуждая смотреть мне в глаза:       — Возьми себя в руки.       Мила слегка кивнул и попытался встать на ноги. Поддерживая за талию, я помог ему добраться до кушетки в кабинете. Дамир следовал за нами, широко улыбаясь, я злобно взглянул в его сторону:       — Тебе весело, да?       Проигнорировав меня, Дам удобно разместился на своем стуле и ласково проворковал, обращаясь к Мелентию:       — Расслабься, я же сказал, больно не будет, — приподняв майку и немного спустив с него штаны, принялся обильно смазывать гелем его кожу.       Все то время, пока мой друг возил по телу Милы приборчиком, разглядывая что-то в мониторе, Мила судорожно сжимал мою ладонь.       — Ну, ты прав, левая почка травмирована, но ничего смертельного не вижу, можешь с чистой совестью отправить его домой. Сейчас скину тебе результат.       — Лучше распечатай. Слушай, что мне делать? Одного его отпускать нельзя, а у меня скоро операция, я никак не смогу обернуться туда и обратно.       Дамир легко поднялся со стула и упругой походкой направился к столу в углу кабинета:       — Ну, раз уж тебе удалось затащить его сюда, то отправь в Эдем. Нозокомефобия не шутка.       — Слушай, ты гений, — восхитился я его сообразительностью, набирая номер нашего «спеца-мозговеда».       — Конечно, это только у тебя руки золотые, а мозги тормозные, — в сто тысячный раз подколол меня друг.       Разговаривая по телефону, я не спускал взгляда с Милы: он неподвижно сидел на краешке кушетки, уставившись в одну точку, поза его была напряженной, зрачки по-прежнему расширены, а дыхание учащенным.       — Слушай, красавчик, не оставишь номерок телефона? — заигрывающее обратился к нему Дам.       Прикрыв ладонью микрофон, я раздраженно прошипел:       — Давай ты не будешь к нему клеиться?       — Почему? Это твой пацан, что ли? Ты же вроде с Лизкой крутишь? — и сделав небольшую паузу, притворно округлил глаза, — или, наконец-то, ты меня услышал? Мишенька, мой радар еще ни разу не давал сбоя.       — Блядь, Дам, не говори глупостей, — закончив телефонный разговор, рявкнул я, выхватив у него из рук листок с распечаткой, ухватил Милу за талию и поволок за собой прочь из кабинета «доктора-извращенца».       Дамир хохотал во весь голос. Закрывая за нами двери, выкрикнул напоследок:       — Мишка, тащи его к Нине Александровне, а то потом, когда еще получится?       Спустившись на лифте на первый этаж стационара, я провел Милу по длинному коридору и, толкнув одну из дверей, увлек за собой в удивительное место.       Это было помещение около сорока квадратных метров, наполненное дивными цветами и высокими растениями в больших напольных вазонах. Слева от нас почти во всю стену был размещен гигантский аквариум, выполненный в стиле аква-скейп — завораживающее зрелище. Несколько волнистых попугайчиков свободно порхали под потолком, издавая мелодичные воркующие переборы. Посреди этого великолепия стоял большой удобный диван, на котором можно было свободно развалиться даже мне с моим ростом, и небольшое уютное кресло рядом. Я всегда задавался вопросом, как Нине Александровне удалось выбить финансирование на этот Эдем?       Мила заметно расслабился и, отстранившись от меня с удивлением рассматривал окружающую обстановку, затем шёпотом спросил:       — Миша, мы где?       — Это рай для идиотов, — со смешком ответил я ему. В окружающей нас тишине мой голос прозвучал неожиданно громко.       Тут же в проеме ведущей в соседнюю комнату двери появилась красивая женщина около сорока лет. Она нежно улыбалась, излучая спокойствие и благодушие. Шелковое платье длинной почти до щиколоток мягко струилось, подчеркивая плавные изгибы ее стройной фигуры, волнистые пышные волосы длинной ниже талии были собраны в свободный хвост:       — Михаил Максимович, как вам не стыдно, — произнесла она теплым бархатным голосом. Перевела взгляд на моего спутника, — Мелентий, не слушайте этого человека, он всегда говорит глупости.       Мила смотрел на нее во все глаза, потом потянулся ко мне и чуть слышно прошептал на ухо:       — Кто это?       — Это наша волшебница, ведь так, Нина Александровна?       Женщина удовлетворенно улыбнулась, кивнув головой:       — Конечно, — и вновь обратилась к Миле, указывая рукой на диван, — давайте вы здесь останетесь ненадолго, думаю, вам необходимо отдохнуть и расслабиться. Михаил Максимович выполнит свои обязанности и вернется за вами.       Мила согласно кивнул головой, неуверенной походкой подошел к дивану и завалился на него, подложив под голову небольшую диванную подушку. Нина Александровна накрыла его пледом, ободряюще улыбнулась, затем, подхватив меня под руку, увлекла за собой в коридор:       — Что с мальчиком? — из нежного ангела в мгновение ока она превратилась в суровую, требовательную женщину — специалиста высшей категории.       — У него сотрясение и ушиб почки, но это не смертельно. Еще я подозреваю нозокомефобию.       — Понятно.       Я вытащил из кармана пилюли и листок с инструкцией, протянул ей со словами:       — Полагаюсь на вас.       — Не переживай, все будет хорошо, — ответила она, подбадривающе похлопав меня по плечу.       Операция прошла успешно. Моя команда бурно восторгалась моим талантом, я же в это время думал лишь об одном: «Как там дела у Милы?».       Быстренько переодевшись, схватил сумку и направился в Эдем, у меня было чуть больше часа. За это время я рассчитывал отвезти соседа домой, и вернуться назад.       — Как вы тут? — спросил я, заглядывая в королевство Нины Александровны.       Завидев меня, она вспорхнула с кресла и легкой походкой двинулась мне навстречу:       — Давайте выйдем, нужно поговорить, — с этими словами увлекла меня в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. — Ты прав, у мальчика нозокомефобия. В моей практике случай редкий, я с удовольствием с ним поработаю. Миша, проследи за тем, чтобы он не пропускал сеансы. Два раза в неделю, по вторникам и пятницам, я буду его ждать к трем часам дня.       — Но, Нина Александровна, я ему не нянька, — попытался возразить я в ответ.       Ее лицо приняло суровое выражение:       — Ты его сюда привел? Значит тебе и отвечать за последствия. Ребенок нуждается в помощи.       — Да где же он ребенок? Ему за двадцать! — возмутился я, не испытывая никакого желания возиться со своим соседом в столь долгой перспективе.       — Для меня он — несчастный ребенок. Ты можешь себе представить, что он с четырнадцати лет совсем не посещает поликлинику и все справки покупает? Сейчас отвези его домой, а завтра жду тебя у себя, расскажешь, что у него за семья.       — Да я понятия не имею, что у него за семья. Мы вообще практически не знакомы, он просто мой сосед и все.       — Ничего не знаю, ты в ответе за того, кого приручил.       — Нина Александровна, вот сейчас вы говорите глупости. Когда это я успел его приучить?       — Мелентий очень тепло о тебе отзывается, значит успел. А когда, тебе лучше знать.       — С вами бесполезно спорить, сделаю все, что в моих силах, — сдался я напору хрупкой на первый взгляд, но совершенно непреклонной женщины.       Она удовлетворенно кивнула и направилась к себе в кабинет, я понуро последовал за ней: «Хотел, как лучше, получил по забралу», — уныло думал я, разглядывая рисунок линолеума под ногами.       Мелентий встретил меня счастливой улыбкой, от приступа паники не осталось и следа:       — Миша, мы уже домой?       Я лишь молча кивнул головой и вышел за двери.       Всю дорогу Мила широко улыбался своим мыслям. Я украдкой поглядывал на него, поражаясь таким переменам. Наконец не выдержал и спросил:       — Что она там с тобой делала? Ты так и пышешь счастьем.       — Ничего, мы просто поговорили, — ответил он, удивленно взглянув на меня.       — Ну, конечно, просто поговорили. Ты в курсе, что теперь будешь ходить к ней два раза в неделю на такие вот беседы?       Мила кивнул головой:       — Это здорово. Миша, она потрясающая!       Его восторженность вызвала у меня приступ ревности, будто моя собака виляет хвостом перед чужим человеком:       — Я отвезу тебя домой и на этом наши отношения закончатся. Мне надоело с тобой нянчиться, — недовольно заявил я.       — Хорошо, я тебя понимаю, — легко согласился он, и снова меня охватил приступ, но теперь уже неконтролируемого раздражения: «Неблагодарный щенок».       Притормозив у подъезда, я помог Мелентию выйти из машины и дойти до квартиры. Убедившись в том, что он удобно разместился на диване в своей комнате, собрался уходить. Притормозив у порога, оглянулся, Мила молча смотрел на меня, его лицо выражало смесь огорчения и грусти, заметив мой взгляд, он тут же улыбнулся, улыбка его выглядела натянутой и безрадостной.       — Завтра, после работы, зайду, сменю повязку. Лечись, там на столе лекарства и рекомендации. И еще раз повторяю, никакого интернета или телевизора, по крайней мере, еще один день. И еще, постарайся соблюдать постельный режим. Если станет плохо, звони или стучи в стену.       — Ты же сказал, что все, — произнес он удрученным голосом.       Я поймал себя на мысли, что испытываю какое-то садистское удовольствие, вглядываясь в печальные глаза своего соседа:       — Я больше не буду с тобой нянчиться. Обращаться ко мне, как к доктору, ты можешь, но помни, мы не друзья.       — Я и не считал тебя другом, — тихо сказал Мила.       — А кем ты меня считал? После того, как я готовил для тебя еду, кормил, лечил и ухаживал за тобой? Таскался с тобой по больнице, предупреждая обмороки от приступов паники? Сиделкой? Или кем?       Мила молча рассматривал свои ладони, лежащие поверх одеяла. Такое поведение стало меня подбешивать:       — Ладно, мне все равно, кем ты меня считаешь. И вообще, я жалею о том, что ввязался в твои заморочки.       Он наконец-то посмотрел на меня прямо. Мне показалось, или его глаза и вправду выглядели неестественно влажными?       — Ты очень много сделал для меня, спасибо тебе, Миша. Я постараюсь больше тебя не беспокоить. До свидания, — и снова уставился на свои руки.       Я пожал плечами и вышел из комнаты, в прихожей остановился, вынул из кармана запасные ключи Мелентия, повертел в пальцах, убрал обратно в карман и покинул квартиру, захлопнув за собой дверь.