Прогулка на свежем воздухе

– Всё, хватит, мне не хочется и не нужно ездить на совет в королевство Гирримен! – заорал, ударив кулаком по столу, Король Гоблинов, Повелитель Лабиринта, Лорд-Протектор Кильтвьенских Эльфов и прочая, прочая, прочая. Гиррименский посол вздрогнул, поспешно поклонился и выскочил как ошпаренный прочь. – Скатертью дорога, – высказался Джарет. – Они меня достали. Только потому, что Гирримен и Риастеллия составляют мирный договор после своей затяжной войны, жители соседних стран не обязаны мчаться им на помощь! Он вздохнул и посмотрел на стол. Там лежали около дюжины соглашений о торговле и стопка из примерно полусотни приговоров Высокого Суда, чтобы он всё это прочёл и подписал. Лорд Гориас, эльф, придворный лекарь и хороший друг короля, просунул голову в дверь: – Ваше величество? – Да, что? – рявкнул Джарет. – Я занят! – Я об этом и хотел поговорить, – спокойно сказал Гориас. – Из-за Гиррименской войны вам нужно было переделать кучу дополнительных дел, ваши нервы на пределе, у вас страшное переутомление. Вы день и ночь работаете! Да что там, вы за целую неделю не спели ни единого куплета, не говоря уж о том, чтобы побывать на балу или на пиру! Вам нужен перерыв. Погуляйте на свежем воздухе, сир. – На свежем воздухе? – поднял бровь Джарет. – Судьи Высокого Эльфийского и Высокого Гоблинского Судов всюду меня преследуют и постоянно требуют, чтобы я заверил их последние вердикты! Пока я этого не сделаю, не видать мне прогулки и свежего воздуха. – Мы с Рози это обсудили, – ответил Гориас. Леди Роза, его жена и вторая из придворных докторов, была родом из мира людей. – Отправьтесь-ка к людям, куда-нибудь в пригороды. Денёк, проведённый в полётах по какому-нибудь тихому земному лесу, вас совершенно изменит, уверяю вас. Джарет подумал. Доктора были правы. – Что ж, ладно, – кивнул он. – Передай эти три договора о торговле Эльфийскому Лорду, хорошо? – они касаются только его владений. Я пошёл в наземный мир. – Да, ваше величество, – поклонился Гориас. Джарет мгновенно превратился в белую сову, которая исчезла в облаке искорок. Гориас улыбнулся и взял те договоры, о которых говорил король. ...Джарет кружился над каким-то неприметным американским городком, расположенным на довольно красивой равнине. Чудесный чистый воздух (пока что) не был загрязнён даже дымом от машин. Гориас был прав: король гоблинов уже чувствовал себя отдохнувшим. Он спикировал пониже и опустился в маленький садик рядом с опрятным небольшим домиком. Голуби, малиновки и воробьи разлетелись кто куда, перепуганные появлением совы при свете дня. Джарет хохотнул (ну, все окружающие услышали короткое уханье). Вдруг он услышал, что из дома доносятся голоса. Раздражённые, полные злобы. – Роберт, мне до смерти надоели этот дом и этот городишко! – выкрикнула какая-то женщина. – Ты зануда, и вокруг одна скукота! – Надо было думать об этом до свадьбы, милочка! – закричал в ответ голос мужчины. – Тогда я думала, что ты очень милый! Теперь вижу, какой я была в юности дурой. Я не хочу так больше жить, нет, существовать! Сегодня же подаю на развод! – Линда, ты подлая эгоистка! Ты думаешь только о себе да о тех очаровательных актёрах, с которыми ты вечно флиртуешь в моё отсутствие! – Джереми, Мартин и все прочие – настоящие мужчины, а не тупые ослы вроде тебя! – Я был бы счастлив, если бы ты уехала прямо сейчас! Но подумай о Саре – девочке нужна мать! – Сара вырастет сама. И я с ней переписываться буду... Всё, Роберт, пусти меня к машине! Я еду к нотариусу! – Нет, Линда, повторяю, подумай о своей дочке! Джарет услышал, как хлопнула дверь. Голоса стали глуше. Тут король гоблинов почувствовал себя очень неловко и уже собрался улететь от этого несчастного дома, как вдруг в садик выбежала заплаканная девочка-подросток. Она в слезах упала на садовую скамью. К ней подбежал чёрно-белый пёс. – Ах, Мерлин... – прошептала она. – Мама от нас уходит... Пёс лизнул ей руку и лёг у её ног. Девочка тихо плакала, иногда обращаясь к нему: – В сказках люди никогда не разводятся... Они всегда живут долго и счастливо... Ой, ну почему мама и папа не полюбят друг друга снова? Неужели вечная любовь – выдумка? Джарет, сам не зная почему, подлетел к ней и пристально посмотрел на неё. Даже с распухшим от плача лицом она была очень хорошенькая. У неё были длинные тёмные волосы и блестящие зелёные глаза. От природы она была, судя по всему, бледная, но, раскрасневшись, она сейчас напоминала розовощёкую героиню какого-нибудь романа. Джарет видел, какая у неё живая фантазия: она говорила с пёсиком, с деревьями, с цветами... Он подумал, что за мать могла бросить такую девочку. Она заметила, что он на неё смотрит, и их глаза встретились. – Гляди, Мерлин, – грустно улыбнувшись, произнесла она. – Этой белой сове тоже нас жалко... – Жалко, – неожиданно для себя подтвердил Джарет. Конечно, девочка услышала только басистое уханье. – Наверное, это он. И он нас понимает... Послушай только, как он грустно ухает... – прошептала она. Подняв руку, она ласково погладила белые перья совы. Джарет почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Он крепко вцепился в сук, на котором сидел. – Мама хочет меня бросить, – сказала между тем девочка. – Папа постоянно на работе, и я останусь совсем одна, не считая Мерлина. Это мой дорогой пёсик. Он мой лучший друг. – Как же у неё других хороших друзей нет? – подумал вслух Джарет. Это тоже прозвучало, как уханье, но девочка как-то его понимала. – Все думают, что я слишком много мечтаю о волшебных мирах, – вздохнула она. – Даже мама... Но в этом мире всё так... так... нечестно! – она снова разревелась. – В каждом мире всё может быть честно или нечестно, такая уж жизнь, – ответил Джарет. Девочка вслушалась в уханье. – Ты это понимаешь, как и Мерлин... – печально сказала она. Джарет спорхнул с дерева и сел на скамейке, рядом с девочкой. Он заключил, что звали её Сара – это имя упоминали её родители. Сара молча всхлипывала, а Джарет чувствовал себя всё более и более странно. Ему ужасно хотелось принять свой настоящий облик и поддержать её чем-то большим, чем тупое уханье. Почему он не мог превращаться в этом мире, если только его не вызывали? Да, это было поразительно нечестно. Где-то через пятнадцать минут дверь в сад отворилась и оттуда угрюмо выглянул мужчина лет сорока: – Сара, зайди в дом. Мы с тобой поговорим. Сара горько вздохнула и послушалась отца. Но на полпути она неожиданно обернулась и спросила: – Сова... то есть сов... не прилетишь ли ты ещё? Я... я знаю, ты взаправду не понимаешь того, что я говорю, но нам с Мерлином будет легче, если рядом будет друг. Джарет кивнул. «Взаправду не понимаешь, – думал он, улетая прочь. – Спорю на свою корону, что она верит, что я понимаю!» Он ощущал, что эта девочка ему неожиданно понравилась. Нет, более того. Он не видел ни одной эльфийской дамы, от взгляда которой у него бы так быстро билось сердце. Ни одна человеческая женщина, хоть какая красавица с хорошим воображением, не могла разбудить в его надменной душе жалость и нежность. Безусловно, он увидит её ещё раз. Много раз, в этом он не сомневался. А потом, может быть, какой-нибудь волшебный закон позволит ему появиться перед ней в подлинном обличье... В четверть тринадцатого – считайте, почти в полночь – Джарет вернулся во дворец. От утомления и раздражения не осталось и следа. Гордо улыбаясь, его поприветствовали Гориас и Роза. – Ну как, ваше величество? – спросила Роза. – Что вам Гориас говорил? – Прогулка на свежем воздухе на Земле – и вы переменились! Я так и думал! – рассмеялся Гориас. Джарет медленно кивнул: – Да, прогулка на свежем воздухе... меня изменила... Помолчав, он добавил: – Благодарю вас, Гориас и Роза. Идите домой, вас дети заждались. Придворные лекари ушли, продолжая весело обсуждать выздоровление короля. Джарет задумчиво сидел на троне. Он создал хрустальный шарик и вызвал изображение темноволосой зеленоглазой человеческой девочки.