Наша любовь — Error 404 Not Found

      Стоять на пороге своего преподавателя, слегка шатаясь от выпитого алкоголя, ожидая того после стука в дверь — не лучшее, что происходило с Чонгуком в последнее время. На самом деле, студент второго курса и вовсе был пай мальчиком год назад. Здоровался с преподавателями и мило отрицательно махал ручкой, отказываясь от любой идеи с вечеринкой, но с предшествующим годом что-то стало явно не так.       Пьяные вечеринки стали нормой, а альфы, что пристают к тебе и зажимают по углам — совсем уже не пугали как раньше. А всему виной молодой преподаватель-практикант, которого прикрепили к их группе, чтобы он подтянул ребятам информационные технологии. Длинные пальцы быстро скользили по клавиатуре, показывая, что нужно и где это прописать, а хрипловатый не от простуды голос свел студента второго курса с ума. Этот альфа был просто превосходным, даже несмотря на его тяжелый взгляд в душу и суровость характера. Но омегу это не остановило: он влюбился до беспамятства, да так, что теперь его друзья вечно подшучивают по этому поводу.       Чонгук уже не помнит когда в последний раз прекращал думать о Мин Юнги. Да и ладно бы, если это касалось плохого отношения или неудачной сдачи сессии, тот занял все мысли в голове Чонгука как мужчина, который жестко имеет его везде, где только можно. На парах это был преподавательский стол, с которого летят к черту все бумаги горячо любимого Мина, в коридорах же фантазия не раз доходила даже до подоконников прямо возле окна, где их могут застукать все, кому не лень. По ночам фантазия доходила до кровати, где после сна, Чонгук не мог привести себя в норму, быстро убегая в душ, чтобы смыть весь пот, а потом и постирать штаны от белой жидкости. Было ли Чону стыдно за то, что он кончает от одного лишь образа учителя во сне? Ни капли. Хотя бы во сне постанывать под ним, о большем уже и не просит.       Смешки друзей начинали переходить все границы, мол просто омеге нужно разочек прийти с течкой прямо на пары, а ребята в конце просто закроют двоих в одном кабинете как бы «случайно», но смеха такие шутки не вызывали. Омега фыркал и невольно дул губы, уже бы и давно это сделал, да вот красный день календаря выпал на отъезд альфы. Просто катастрофа! Даже план поимки преподавателя превратился в прах, о чем можно говорить? Тот неуловим, как не пытайся и Чонгук прекрасно это понимал. Да и захочет ли Мин после такого вообще видеть Чона? Навряд ли, ведь нечаянно созданные связи не всегда могут остаться существовать под напором страхов и сомнений.       И вот не выдержав напора, омега уже шел на вечеринку с друзьями, где, по идее, должен был отвлечься, найти себе сексуального альфу и забыться под действием алкоголя. Но не вышло даже там. После большого количества вина, парни не на шутку возбудились от веселья, начиная играть в «Правда или действие», только она отличалась от привычной детской забавы. Тут собрались взрослые люди и по-взрослому наказывают провинившихся. Надо же было ляпнуть Чонгуку, что он ни в кого не влюблен, когда уже половина университета знала о том, что Чон просто по уши втрескался в Мина.       — Лжец! Лжец! Лжец! — кричали все, предвкушая наказание для Чонгука, который чуть ли не отрезвел от всего происходящего. Сейчас ему не так уж и страшно, вино хорошо убивает в человеке самосохранение и контроль действий, что ничего другого не остается, как согласиться на звонок с предлогом секса преподавателю. Сначала и речи не шло о том, кому будет предлагаться жаркая ночь. Но ведь нужно же было думать мозгами Чонгуку прежде, чем согласиться на это сомнительное «действие», так еще и от развратного друга Чимина, который просто пихал ему мобильный прямо в руки.       — Может быть, Вы все же возьмете меня этой ночью? — спрашивает омега в трубку после гудков, повторяя фразу до последней интонации, как и сказал ему Чимин. Румянец подступил к щекам, когда на той линии раздался обожаемый голос Юнги. Альфа лишь спросил «Чон Чонгук, который час?» и сердце ушло в пятки, а казалось и вовсе покинуло тело молодого студента. Даже алкоголь не мог смягчить ситуацию, юноша запомнит эту ночь навсегда. Он придурок, можно же было хотя бы говорить тише, чтобы тот не так отчетливо слышал голос своего горе студента, что влюбился в холодного принца. Сравнение было сугубо объективное, да и сделал его сам Чонгук для себя, когда на парах наблюдал за статной осанкой и белоснежной кожей своего преподавателя, что был сдержан и весьма задумчив временами.       — Не знаю чем вы занимаетесь сейчас, но ваша шутка не удалась. Поговорим об этом в понедельник после лекции. Я про ваше поведение, а не предложение, — слыша длинные гудки, Чонгук понимает, что теперь его жизнь превратится в Ад. Но остальным смешно и безумно весело конечно, не они ведь теперь в списке «придурков» у преподавателя, которого любишь и всем сердцем желаешь просто находиться рядом. Но самое странное, что смущение прошло невероятно быстро, а на его смену пришел гнев, который омега никогда не испытывал до этого момента. Злость смешалась в голове с обидой, управляя телом парня самостоятельно, без участия мозга.       Вот поэтому Чон сейчас злостно стучит в дверь Юнги, ожидая, когда тот соизволит выйти к нему «на встречу» с его яростью. На той вечеринке Чонгук понял только одно — его отшили. Какая к черту разница, какие обстоятельства вокруг? Ему сказали «нет» на то, чего младший желал больше всего на свете. Это выводило омегу из себя, заставляя совершать поступки, о которых будет жалеть, когда отрезвеет. Но сейчас показать свое негодование было важнее, чем остаться учиться в этом чертовом университете, где он встретил своего змея-искусителя.       Стоять на пороге своего преподавателя, слегка шатаясь от выпитого алкоголя, ожидая того после стука в дверь — не лучшее, что происходило с Чонгуком в последнее время.       Дверь открылась спустя минуту, когда на пороге показался сонный Мин, потирая свои глаза полумесяцы, что отражают блеском лунный свет. Он не ожидал, что тот все же соизволит прийти к нему в такое время. Совести у младшего явно не было или он просто не знает, что отвлекать альфу от сна — опасно для собственной жизни.       — Нет, вам было мало того, что вы наговорили мне по телефону ранее? — Юнги смотрит на Чонгука, а в глазах того блистает ярость вперемешку с количеством выпитого алкоголя в процентном соотношении. Младший употреблял красное вино, по аромату можно было об этом догадаться с учетом того, что в этом деле Мин — эксперт. — Знаете, я могу разозлиться, да так, что это и до директора дойдет, — но омега и слушать не желает пустых угроз. Они сейчас не преподаватель и студент, а альфа и омега. Младший собирает последние силы лишь ударяя своим кулачком по дверному проему, смотря из-под ресниц на довольно растерянного Юнги, что невольно от такого поведения сделал шаг назад.       — Да делайте, что хотите. Какая вам разница, вы ведь все равно меня не замечаете. Для вас я никто, обычный студент каких миллионы, так зачем же задумываться о каком-то жалком омеге, что просто в вас влюблен? Вы уставились в экран своего компьютера, не замечая, что наша любовь — error 404 not found.       Крик Чона выбил из колеи Мина основательно. Что делать именно в такой ситуации альфа не знал, лишь полагаться на интуицию и ощущения, которых в данный момент невероятно много. Они бьют ключом внутри, словно фонтан. По телу пробежалась толпа мурашек, но явно не от прохлады этой ночи. Конечно бывало, что студенты признавались старшему о своей симпатии, но чтобы сначала предлагать ему секс по телефону, а потом еще приехать и в состоянии опьянения кричать на альфу на пороге его же дома — впервые. Парень просто подносит указательный палец ко рту слегка шипя, пытаясь утихомирить омегу, чтобы тот не разбудил соседей, но Чонгук как с цепи сорвался, высказывая всё, что скопилось в душе за это время. Свои чувства ведь сейчас ему дороже, чем мнение окружающих.       — Чон Чонгук, немедленно идите домой! Поговорим об этом завтра.       — Да пошел ты к черту, Мин Юнги! — ну и как альфе теперь не злиться? Он даже не обращает внимание на то, что его не на «вы» назвали, дело совершенно в другом. Его же студент, не зная границ заваливается посреди ночи к нему домой, что-то крича про безответную любовь профессиональными терминами, так еще и оскорбляет. Да, тот, конечно, слушает лекции, но этого сейчас недостаточно, чтобы просто закрыть глаза на всю ситуацию в целом. Мин Юнги, словно дикий зверь, скалится, хватая парня за мочку уха, остужая омежий пыл. Не стоило Чонгуку говорить такие вещи человеку, у которого самолюбие стоит превыше него самого. Альфа просто затягивает хнычущего омегу в дом, закрывая за собой дверь, а с тем и не оставляя путей отступления для побега, разве что окна, но это уже слишком. Чон в душе ликует, ведь теперь находится внутри, а Мин уже представляет, где закопает этот труп в земле. Хотя возможно тот и выживет, но шансы были почти ничтожны.       — Ну раз уж от официального разговора мы отошли, тогда скажу по-другому. Какого хера ты себе позволяешь, мелочь? — суровость взгляда мгновенно выбивает почву из-под ног Чона, тот и забывает о своей дерзости в сторону учителя. Он сейчас омега перед альфой, который не на шутку зол. — Если ты думаешь, что прийти и трепать мне нервы в два часа ночи перед важным экзаменом хорошая забава, то ты сильно ошибаешься. Думаешь, что из-за твоего признания преподаватель разомлеет? Можно просто прийти и устроить скандал, не думая о последствиях, а? — Чонгук превращается в ребенка, провинившегося и попавшегося с поличным. Под взглядом альфы омега кажется крохотным и беззащитным, пусть и выпившим, но уже не таким смелым. Сейчас от сдержанного и холодного принца осталось одно лишь упоминание. Это настоящий хищник, что угрожает жертве расправой за ошибки, и от этого сравнения Чонгуку плохо до головокружения.       — Простите меня, — скулит омега, но все совершенно бессмысленно. В ту же секунду, Мин резко ударяет рукой о стену рядом с Чонгуком, прижимая того к холодной поверхности своим горячим телом. Этот альфийский взгляд сейчас безумен, но о чем Юнги думает разобрать невозможно. Младший скован в эти сладкие цепи, опуская виноватый взгляд вниз, ощущая жгучее возбуждение внутри. Все тело дрожит от жара, что Чон мог бы и упасть, если бы не давление Мина, близкое дыхание которого прожигает насквозь.       — Как ты там сказал? «Может быть, возьмете меня этой ночью?», так же, да? Ты ведь совершенно не знаешь кому и что предложил, Чонгук, — хрипловатый голос сводит с ума. Мин Юнги — змей-искуситель, ведь так окутывать сознание людей может только он. В одно мгновение альфа хватает за руку омегу, сжимая ту невероятно сильно, что юноша кривится от боли, морща нос. Чон лишь шипит, не в силах сопротивляться альфийской воле, да и даже если бы была возможность, Чонгук бы просто не воспользовался ей. С одной стороны, омеге страшно, а с другой — ему до жути нравится то, что с ним могут сделать называя это «наказанием». Но если сейчас того выставят за порог этого дома, это будет полный провал плана, что крутился в пьяной голове всю дорогу.       Младшего ведут за собой в просторную светлую комнату, кидая на огромную кровать. Это бы не перешагнуло границы дозволенного, если бы Мин не замечал во взгляде напротив жажду продолжения. Скверна, так учила Библия. Те, кто желают кого-то ради простого удовольствия — грешники, но разве это сейчас имело значения? Чонгук хотел этого, значит и грех его, а Мин Юнги лишь праведник, что наказывает за скверные желания. В любом случае, праведный гнев не заставит себя долго ждать. Выключая свет, оставаясь лишь при лунном свете из окна, что проникает через белоснежные шторы в комнату, Юнги возвращается к кровати, прожигая своими темными глазами в Чонгуке огромную дыру, отчего омега сжимает простынь в своих ладонях.       — Встал! — лишь по приказу омега нехотя поднимается, слегка шатаясь. Ноги как будто ватные и совсем не держат опьянелое тело, горящее от возбуждения. Сейчас Чон мало что понимает, но все же слушается без тени сомнения, ведь что с ним может сделать этот прекрасный человек? Омега лишь послушный мальчик, требующий наказания за свои проступки. — Снимай штаны с боксёрами. Живо!       — Да что Вы… — как же фразы порой выбивают из колеи, что даже омега вспомнил о том, что должен обращаться к преподавателю на «вы». Но не успевая и возразить против этого, получает дозу смертельного взгляда, от которого поджилки трясутся в страхе. Омега лишь опускает глаза, звеня бляшкой своих джинс. Что-то возбуждающее есть в том, что он сейчас делает, но все же пытается сопротивляться, соблюдая неимоверную длительность движений. Ширинка опускается вниз и штаны сами спадают с бедер, открывая вид на безупречно накаченные и рельефные ноги. Странно, почему же Чон омега, а не наоборот с его-то телосложением? Мин не подгоняет, лишь наблюдает за несмелым парнем, что алее красного сейчас стягивает с себя синие боксеры, оставаясь абсолютно голым внизу.       Присаживаясь на кровать, Мин лишь шипит «Ну и чего же ты ждешь, присаживайся рядом», когда смущенный до невозможности Чонгук, садится по приказу, хватая ртом воздух из-за его нехватки. Усмирить свое сердцебиение младший не в силах, лишь пытаться как-то показать невозмутимость по отношению к командующему альфе. Юнги одним ловким движением, хватаясь за шею юноши ладонью, заставляет непослушного студента лечь на свои колени животом вниз.       — Плохих мальчиков за такое поведение — наказывают, — и по комнате эхом отдает сильнейший хлопок, отчего младший выкрикивает имя Юнги, пытаясь ухватиться руками за место удара, но Юнги удерживает кисти, не позволяя прикоснуться. Вот она сила альфы, перед которой сущность омеги невероятно слаба. Ягодицы сразу же багровеют на месте удара, но старший не останавливается ударяя второй раз, затем третий, заставляя младшего кривится и кричать теперь уже от боли. Нежная кожа Чонгука не была готова к такой порке, а план омеги состоял лишь в том, что его просто трахнут здесь. Каким же глупым он себя почувствовал сейчас, ощущая горячие слезы на своих щеках.       — Хватит, прошу! — молит Чон, просто отрезвев окончательно. Его преподаватель оказался тираном в душе, а ведь снаружи хилый и слабый. Почти хрустальный. Как же горько ты порой обжигаешься о свою же любовь. Изголодавшийся по близости тела альфы Чон и сразу не признал в Юнги ту опасность, которую теперь испытывает на личном теле. Этот опыт навсегда останется под коркой в памяти омеги, что теперь казалось младший будет обходить любого альфу стороной, лишь бы только не обжечься вновь.       — Это лишь начало, Чонгук. Сегодня я научу тебя быть моим послушным омегой, — хрипит альфа, снова ударяя багряную кожу, заставляя омегу снова кричать от жгучей боли, возбуждая своего «любимого тирана». А ведь Юнги эта власть начинает нравиться до возбуждения внизу живота. Он теперь не остановится лишь на порке, как планировал ранее.