Наша любовь — Error 404 Not Found

      Младшему было больно осознавать, что все происходящее сейчас перед его глазами не сон. Какую глупость он совершил, когда доверился Чимину, а уж тем более, когда полюбил своего тирана. Чон не в силах сказать и слова, просто стоит и наблюдает, а из глаз стекают горячие слезы по щекам, обжигая кожу. В какой момент все стало таким мерзким и отвратительным? С каких пор люди были такими тошнотно-блевотными?

      Всегда.

      Просто младший этого раньше не замечал, не видел сути человеческой натуры. Она ужасна и беспощадна, особенно с теми, кто любит и раскрывает свои чувства таким тиранам и друзьям. После ночи с наказанием, юношу уложили в кровать, даже не тронув пальцем. Конечно же омега расстроился, ведь альфа сказал, что научит Чона быть его, но этого не последовало. Даже та боль, что сейчас при каждом движении напоминала горячую ладонь Мина, не могла сравниться с душевной. Словно твою душу вытянули из тела, терзая ее физическими муками продолжительное время, а потом израненную вернули обратно, чтобы Чонгук мучился дальше.       Младший так долго не мог уснуть, хныча в подушку и вдыхая ее аромат альфы, что пропитал здесь каждую вещь собой. Наверно Юнги даже и не слышал того, как Чон молил о том, чтобы даже будучи жестоким, старший не оставлял его одного в холодной кровати, наполненной запахом альфы, но тому было плевать. Мин пожалел о содеянном, и Чонгук лишь подумал, что это из-за того, что он — его студент. Как же заблуждался маленький омега тогда.       Проснувшись до своего будильника на мобильном в чужой кровати, хозяина Чонгук нигде не обнаружил, поэтому пришлось действовать самостоятельно, отыскав свои вещи на полу и под кроватью. Юноша легко нашел ванную комнату, чтобы просто умыть лицо, чтобы хоть так полегчало голове от выпитого, по крайней мере, невесомо, но чтобы стало легче. Мина не было дома уже точно, потому что на втором этаже младший обыскал все комнаты, да и внизу никто не отзывался.       — Точно, экзамен у второго курса, он же вчера сам говорил, — шепчет Чон, вспоминая вчерашнюю ночь и слова Мина о том, что тот будет занят на протяжении всего учебного дня. Но это не остановило младшего, чтобы заглянуть на кухню и поискать там, как оказалось не зря. На холодильнике красовалась прикрепленная к магниту записка, что явно была оставлена для Чона.       «В холодильнике есть минералка, слева от плиты в шкафчике таблетки от головной боли. Полотенце в тумбочке возле душа. Вещи есть в шкафу, где ты проснулся.»       От этого послания так и веяло заботой, хоть и было написано слегка грубовато, но Чонгук все равно улыбнулся, смотря на идеальный аккуратный почерк. Несмотря на то, что Юнги был преподавателем, работающим с компьютерами, писал он невероятно красиво, словно каждый день часами выводил каждую букву, стараясь сделать их еще более прекрасными. Но все же что-то не давало младшему покоя сегодня, душа «не на месте». То ли оттого, что Мин его так вчера и не тронул или же это предчувствие чего-то плохого? Как оказалось позже, все же второго.       Юноша лишь положил записку себе в штаны, выискивая в холодильнике ту заветную минералку и таблетки в шкафчике, чтобы хоть как-то «присутствовать» сегодня на парах. Выпивая глоток за глотком холодную воду из бутылки, парень поднимается на второй этаж, где спал. Комната уже не такая одинокая как вчера, в ней ощущается омежий аромат — его аромат. Для любого собственника — это главная составляющая в получении желаемого, пусть пока и не приближенного, но все же. Каждая вещь в шкафу пропитана Юнги, несомненно лучший показатель всем того, с кем провел, пусть маленькую, но все же ночь. Да и наказание было весьма «не-детским», так что Чон мог собой гордится, ведь на него обратили внимание.       Душ принимается легко, а уж как хорошо садятся вещи на прекрасное накаченное тело омеги. Два запаха смешиваются в один, создавая необыкновенный аромат для носа, что Чонгук мурчит от наслаждения. Пусть только сегодня кто-то посмеет посмеяться над безответностью. Пусть да, тиран отшлепал его как ребенка, а после даже не притронулся к нему, но Мин же был с Чоном, так какая разница как?       В таком же приподнятом настроении, Чонгук выходит из дома, слыша автоматический щелчок, после которого омега уверен, что вновь туда он не попадет, но и в квартиру чужой не проникнет. Это самое главное.       И пусть голова побаливала еще некоторое время, но на парах он отсидел, хотя на большой перемене все же спал на парте, как убитый, пытаясь сосредоточится на том, что же скажет сегодня Мин Юнги, когда встретит. Раз уж преподавателю важно было поговорить после пар, то почему бы и нет? С учетом того, что даже если и стыдно смотреть в лицо Юнги, то выяснение их отношений должно было состояться. Никому не нравится неопределенность, а уж омеге так точно.       Как же все-таки наивен был младший, когда подумал, что это все так необходимо было старшему. Чонгук просто шел к кабинету, где уже должны были пройти экзамены, поэтому никто бы не помешал им выяснять отношения, да вот только Чонгук оказался лишним. Услышав тихое знакомое шептание, Чон и не стазу-то понял, что оно перемешалось с низкими стонами его любимого тирана. Сердце стало бешено стучать от колющего чувства, но юноша не остановился, приоткрывая дверь, чтобы взглянуть. Все происходящее казалось страшным сном, иначе омега назвать это и не мог.       Слезы сами скатывались по щекам, Чон не в силах контролировать их. Горечь в душе с привкусом отчаяния, а ведь день так прекрасно начинался, даже комплименты рода «А вы отлично гармонируете в ароматах» казались чем-то повседневным и родным. А сейчас весь мир Чонгука рухнул, как карточный домик, который и так был построен не полностью. Рухнул прямо на середине, отчего еще обидней и больней.       Мин опирался задом о свой стол, жадно смотря вниз на партнера и поглаживал каштановые шелковистые волосы Пака, пока тот с таким наслаждением отсасывал своему преподавателю. Этот пошлый взгляд снизу-вверх невозможно было не заметить, особенно, когда чиминов язык скользил по головке члена, посасывая ее своими пухлыми губами. Ну конечно, Чимин сексуальнее и раскрепощеннее, с хорошей упругой задницей, так еще и альфы обожают, когда тот профессионально делает минет. Зачем Юнги мелкий омежка Чонгук, который желает большего, чем просто секс на одну ночь?       Что-то в этот момент оборвалось внутри. И все из-за взгляда Юнги, который просто наслаждался этими движениями головы и рук, что помогают приблизится к долгожданной разрядке. Чон быстро закрывает рукой рот, пытаясь не произнести и звука, даже не закрывая дверь, сбегает прочь, пытаясь рукавом свитера Мина вытереть с щек горячие слезы.       Друг его предал, хотя всегда пытался подтолкнуть к действиям Чона. Только сейчас младший находит этому объяснение, раз он не смог, то Чимин просто решил забрать все сладкое себе. Ведь тот знал же, что Мин нравится омеге, но никак не может признаться в этом и почему именно сейчас, когда Чонгук ночевал у того в доме? Чон даже спрашивать не будет, сколько раз до этого те вместе развлекались, точнее не так, ему вообще теперь не хочется даже присутствовать в жизни этих двоих. Исчезнуть, утонуть в пучине отчаяния. До этого было не лучше, но сейчас все потеряло смысл. Младший обречен всегда носить клеймо того, кого предают и бросают.       Не зная куда бежать, тот лишь прячется в туалете, закрываясь в кабинке, и плачет, сидя на толчке. Как же глупо и бессмысленно все сейчас выглядит, хотя когда-то казалось, что в глубине души Юнги есть просвет на то, что омега ему нужен, но это видимо было помутнение рассудка Чона.       — Тебе следовало просто рассказать ему об этом, Юнги, — шепчет Пак, когда уже слизывает остатки спермы на члене, смотря вверх на Мина, что сейчас пытается отдышаться. Зубы сами непроизвольно прикусывают нижнюю губу, а в глазах бездна, в которую упал старший еще давно. — Или просто я и сам мог объяснить, он ведь мой друг, что любит тебя. Гукки бы понял.       — Да не понял бы! — кричит старший, отстраняя от себя Чимина за плечи, застегивая ширинку и пытаясь хоть как-то смахнуть с рубашки собственную жидкость. Раздражительность Юнги проявилась еще очень давно, как раз с появлением студента в его жизни, что смотрит уж слишком влюбленным взглядом на альфу, отчего в душе все переворачивается наизнанку. Вот только обязанности и долги никто не отменял, а Мин Юнги был благодарным сыном своих родителей, так же как и Пак Чимин. — Ему в любом случае было бы больно, так будет эффективнее, — альфа и сам понимает, что сказал жестокие слова, которые не имел права произносить, на что Чимин реагирует уж очень злостно, поднимаясь с колен и ударяя ладонью по щеке старшего. На душе дерьмово не меньше, чем у Чона сейчас. Вот только Пак у младшего теперь тоже причина для боли.       — Ты не человек, Юнги. Если бы ты сказал, что просто женишься на омеге по расчету, то ничего уж страшного бы не произошло. С учетом того, что я и не против был ваших отношений. Спокойно бы себе спали сейчас в одной кровати, не думая о том, у кого бы выпросить минет, чтобы забыться. А ведь он плачет и убивается, я уверен в этом, — кричит Пак, сверля Мина глазами, который просто опустил свой взгляд вниз, ощущая всю свою ничтожность. На то ведь он и тиран, чтобы причинять людям боль, вот только Чонгук не входил в его планы, когда Юнги устраивался на работу. — Чего же ты сейчас боишься, когда раньше ничего не боялся? Неужели для тебя так сложно сказать всего три слова, из-за которых бы поменялась вся твоя жалкая жизнь?       Чего Юнги боялся? Наверно того, что влюбился. Возможно, впервые в жизни, но была проблема в том, что портить жизнь Чонгуку он не хотел. Тот слишком был похож на ангела, даже имея такой разгульный образ жизни. Это все такие мелочи, лишь подростковое, оно пройдет, а вот нежность и забота в младшем останется. Такой человек, как Юнги не заслуживает этой чистоты, вот почему.       Юноша лишь покидает аудиторию, оставляя Чимина одного без ответа. Да, Мин боится любить, и не может сказать главного, что изменило бы его ничтожную жизнь, потому что чувства для него закрыты. Он надел маску, которую теперь не имеет права снять для кого-либо. Как бы больно не было, Мин Юнги не будет жалеть о случившемся, по крайней мере, парень думал так. Альфа — тиран, что причиняет боль всем кто его любит, понимая, что так нельзя поступать, но иначе не может. Студент, что смотрит влюбленным взглядом, не входил в планы Юнги, когда он устраивался на работу. Также в планах и не было Чонгука, который увидел, как Пак делает Юнги минет, что должен был избавить от дичайшего желания тела Чона у альфы. Знал бы младший, как трудно было сдержаться старшему, чтобы просто смотреть, не трогая это прекрасное создание на своей кровати, что обнажено и почти неприкрыто, как реснички дрожат, а носик сладко сопит в подушку. Юнги нельзя было даже прикоснуться и ощутить это тепло, лишь быть верным своему будущему супругу, хотя сейчас рядом тот, кого альфа любил, пытаясь сдержать влагу, не пуская по щекам.       Мин лишь приходит домой и падает в кровать, не пытаясь даже существовать, как человек. Он похож на овощ, что лежал весь вечер, уставившись в потолок в той самой комнате, размышляя лишь о Чонгуке и выборе, который сделал. Самый жестокий выбор в жизни.       Ему оставалось лишь наблюдать за тем, как Чонгук вернулся после продолжительного отсутствия, улыбаясь, как будто ничего и не случилось. В глазах младшего не виднелось боли, лишь улыбка на лице — такая же маска. И пусть они с Чимином общались, для близких людей была заметна эта натянутая ниточка между омегами. Даже вопросы на парах Чон задавал Юнги, не выходящие за рамки приличия. Эта игра, которую начал Мин перешла в руководство Чонгука, который теперь не показывал ничего.       Лишь однажды, когда они остались одни в кабинете, Юнги задал вопрос «У тебя все хорошо, Чон Чонгук?», получив лишь улыбку и «А что-то должно было произойти?». Маска. Такая же, как и у альфы, а в душе ураган, при виде того, кого хочется любить больше жизни. Мин не раз сидел в комнате в темноте, смотря в окно и вспоминая о том, что мог бы все изменить, сделать выбор в пользу сердца, но не хватило решимости. Долг перед родителями и обязанности указывали на Чимина, который, к слову, все же нашел себе другого альфу на стороне.       Время прошло быстро, терзания и муки все росли, прощание со студентами все близилось и этот день настал. Практика Мина подошла к концу, впереди был год диплома и его защита. Окружившие его студенты говорили теплые слова, желали удачи, но не Чонгук. Лишь тогда у отдаленного от толпы студента, Юнги уловил в глазах настоящую печаль, что не передать словами, а на лице все так же улыбка. Альфа готов поклясться, что готов был сорваться, лишь бы еще хоть раз увидеть истинные чувства омеги, но ему теперь дороги заказаны. Он сделал выбор.       — Я не мог отдать его вам при всех, — шепчет в полуулыбке омега, когда они вновь остаются вдвоем, протягивая свой подарок на прощание — серебряное кольцо с красивой гравировкой. Мин не мог его принять, ведь оно будет напоминать ему о боли, но Чонгук настоял. Только сейчас, сидя в поезде Пусан — Тэгу, Мин Юнги, смотря на кольцо, роняет горячие слезы, отдаваясь своим чувствам, жалея о выборе, который сделал. Почему он просто не мог признаться? Почему просто не сказал три главных слова, которые могли все изменить? Первая любовь стала последней, слезы тому подтверждение. Маска треснула, но почему только сейчас? У Юнги впереди остается лишь боль и разочарование, вперемешку с последствиями выбора, который он сделал.