Наша любовь — Error 404 Not Found

      — У него очаровательная улыбка, Чонгук, — шепчет Чимин, встретив своего друга, когда все же решил навестить домашних в Пусане спустя почти пять лет. Он заглядывает в коляску, где лучезарно улыбается Чонгук-младший, которому отроду нет еще и полугода. Пак лишь прислонят кулачки к своим щечкам, умиляясь такому милому омежьему созданию, что унаследовал от отца-омеги почти все прелести лица, в особенности — глаза с отражением в них звезд Вселенной.       Младший лишь улыбается, так же лучезарно, как и раньше, ведь месту для боли он больше не уделяет в душе. Юноша счастлив, хотя по нему и трудно сказать, ведь ребенок по ночам не дает спать и требует тщательного ухода, но мешки под глазами и худоватое тело не показатель внутренней гармонии. Внутри все порхает, бабочки — такие свободные и пестрые, словно приобрели оттенки радуги. Чонгук уже давно ходит таким убитым, но довольным жизнью. У него появилось персональное солнце, которое светило ярче, чем та звезда на небе.       В основном ничего примечательного. Прошло много времени и старые друзья встретили друг друга после выпуска. Конечно хотелось знать больше о том, как протекает повседневная жизнь, особенно Чимину. Некогда любитель погулять Чон Чонгук, вдруг шатается по городу с ребенком. Конечно же у старшего много вопросов, среди которых есть главный «Кто же папа?». Но младший лишь молчит, он и сам не помнит. Был мертв почти по-настоящему и не видел смысла жить. Много выпивал и убивался, пока не понял, что хочет все же любить и быть любимым. Адекватные ищут свою любовь в ныне живущих людях, но Чон же ненормальный, вот и выбрал вариант выносить любовь под своим же сердцем. И не прогадал ведь.       — Пусть и сложно, но это только пока. Родители помогают, да и мне скоро из декрета выходить, думаю, что справлюсь. А так, работаю дома, — разъясняет омега, поправляя слегка одеяльце, чтобы малыш не замерз. В целом, погода была теплой, но весенние ветерки все же тревожили молодого родителя. Ему просто не хотелось потом лечить солнышко от простуды. — Ну, а ты как, ну рассказывай!       Но Чимин лишь ведет плечами. Да почти ничего не поменялось. Даже золотое кольцо на безымянном пальце веяло фальшивой любовью. Все в его жизни не имело смысла, как когда-то у Чонгука. Только вот омеге везет меньше. Детей так и нет, а муж и вовсе не обращает на него внимание.       — Юнги не хочет детей, — у младшего от имени веет воспоминаниями, что когда-то он был влюблен, но его отвергли. Сколько лет прошло, а он все помнит, словно было это вчера. Казалось бы, пять лет довольно много, но видимо не достаточно, чтобы забыть всё. Пак ведь знает, что того давно не интересует альфа, но даже так осознает, что любые происшествия в жизни оставляют след в душе. Чон ведь просто хотел знать о том, как старший поживает. Лишь с грустью в голосе омега снова переводит взгляд на младенца, улыбаясь уголком пухлых губ. — По крайней мере, от меня точно не хочет. — И тишина. Омега лишь извиняется за не скромный вопрос, на что получает лишь «Тебе не за что извиняться». Оба понимают — есть за что.       Пак знает, что Мин ничего не забыл. Он все еще любит, убивается в алкоголе, живет лишь Чоном, который пусть и не с другим альфой, но счастлив. Не раз ведь упрекал того за то, что упустил свой шанс, на что получал лишь холодный альфийский взгляд с упреком «Не понимаю о чем ты?». Прекрасно ведь понимает. Занимался самоуничтожением и плевал на чувства остальных с высокой колокольни. В этом весь Мин Юнги.       А Чимин ведь не успокаивается, все желает сделать так, чтобы старший был тоже счастлив. Просыпаться с человеком, что лишь смотрит в потолок безжизненным взглядом, тоже не особые прелести в душе вызывает. Пак ведь не такой, он не убивается по кому-то, может потому, что просто еще не встретил своего альфу? Но и жить с чудаком Юнги всю жизнь вот так не собирается. Лишь предлагает младшему вместе посидеть вечером дома, попить чай, и тот бы охотно согласился, но не мог.       — Да брось Чонгук, можно даже с малышом. Думаю и он не будет против поглядеть на другие мордочки, кроме твоей. Дай ребенку от себя отдохнуть, — лишь приводит довод Чим и весьма необоснованный. Но это все, что приходит ему на ум. Как малышу может надоесть компания родителя? Он же ведь еще не подросток. Но уламывать омегу долго не пришлось, ведь Чону и правда не хватало развлечений, а встреча с другом из университета была довольно веселой, особенно, когда они начнут вспоминать студенческие годы.

***

      Юнги и вовсе не понимает, что происходит. Чимин просто пришел к ним в номер отеля, вернее не так, прибежал и стал заставлять альфу в быстром темпе собираться к его друзьям. Юноша сначала просто безжизненно лежал на кровати, листая ленту одного «увлекательного» паблика по развитию цифровых технологий. Юноша как истинный программист любил технологии, но торчать сутками за компьютером так надоело. Именно альфа настоял, чтобы они с омегой приехали в Пусан к его родителям, так больше продолжаться не могло. Каждый день наполнен рутиной бытия утро-завтрак-работа-дом-ужин-сон. И среди всего этого вечно недовольное лицо Пака, который не на это рассчитывал.       — Куда мы? — вполне логичный вопрос, на который Чимин не отвечает. Лишь продолжает тянуть за руку альфу, что не может понять поведения своего супруга. — Чимин, черт возьми, куда ты меня тащишь?       — Я знаю, что ты будешь недоволен, но я хочу встретиться со своими друзьями вместе с тобой. Ты бы ни за что не согласился, если бы я тебя не потянул силком, — Юнги бы и не согласился? Да он уже всеми руками и ногами «за», лишь бы его хоть кто-то спас. Иначе вечером этого же дня юноша бы просто открыл бутылку вина, что привез из Тэгу и начал развлекать себя сам, как обычно это бывало. За пять лет Мин Юнги понял только одно, что даже за студенческие годы столько не выпил, сколько выпивал за эти пять лет после отъезда из Пусана.       Все из-за одного омеги, что ворвался в его жизнь со своей любовью. Даже секс с Чимином не помогал, ведь он никакой. Тот целует бесчувственно, бесчувственно берет в рот и смотрит пустым взглядом. Даже стоны не несут в себе того удовольствия, которого бы альфа хотел. Откровенно говоря, у него на Пака встает только от необходимости, а не сильного желания и страсти. Возможно, проблема была вовсе и не в омеге, но это явный минус семейных отношений.       Даже проводя рукой во время минета Чимина, Юнги лишь застывал на месте, смотря на кольцо на пальце, да вот только явно не обручальное. Говорил же, что не желает его принимать, ведь такие вещи причиняют неимоверную боль. Альфа женат не на том, верен не тому, спит и занимается сексом не с тем, черт, да ему даже душ приходится принимать не с тем и Пак это прекрасно понимает, но молчит. Лишь иногда упрекает, но Мин противится. Снова маска, раз за разом надевая ее, он чувствует защиту себя, но не внутри — там боль вперемешку с отчаянием. Разочарование в жизни. Зато отец доволен, такой союз, огромные вложения в бюджет, а счастье сына может и подождать. Альфа и омега просто обречены быть рядом, пусть и любят кого-то отдаленного, ведь это не повод подводить свою семью? Ну конечно, алчный мир, наполненный лишь взаимной выгодой.       Они заходят в здание и поднимаются на шестой этаж на лифте. «Шесть — перевернутая девять» — думает про себя Мин, не понятно зачем. Они отсчитывают нужную дверь и останавливаются. Омега звонит, а у альфы все обрывается. Словно не стоило этого сейчас делать, предчувствие чего-то глобального, невидимого людям. Парень даже невольно хватается за сердце рукой, пытаясь унять его стук, весьма безуспешно. И позже стало понятно почему.       На пороге стоит тот, о ком думать даже нельзя было. Альфа выдыхает, смотря в родные черные глаза, наполненные счастьем. На километры несет кем-то другим, сразу ясно почему такая широкая улыбка. У Юнги желание уйти, словно его и не было, но Пак лишь здоровается, упрекая Мина в том, что он неуважителен к хозяину, который весьма гостеприимен, затягивая старшего внутрь. Квартира просторная, пусть и не особо-то большая. Везде уют, хоть и небольшой бардак. Кучи детских игрушек вперемешку с чужим не чонгуковым ароматом, что Юнги становится плохо. Ну зачем Чимин с ним так играет, знает же ведь? Парню и так больно наблюдать за улыбкой любимого омеги, что довольно в приподнятом настроении приносит чай и вкусности на стол, за которым все и расположились.       — Только чуть тише, хорошо? — просит Чонгук, открывая крышку над тортом и разрезает тот на кусочки. Он давно не принимал гостей, тем более, они приятны сердцу, так что ему безумно хорошо от наличия людей в доме. Да вот только малыш заснул, а сон нынче проблематичная у них вещь. — Если он проснется, то вряд ли сможем посидеть спокойно.       Только сейчас альфа осматривает омегу более детально. Слегка растрепанные шоколадные волосы, легкие мешки под глазами из-за недосыпа и непринужденная улыбка — не та, что раньше. Болезненно-натянутая. Омеги общаются между собой, затрагивая разные темы. Альфа лишь слушает, ему неловко признавать, но сказать было абсолютно нечего, мог бы, но не хочет. Лишь слушает родной слуху голос, что полушепотом рассказывает о многом. Сейчас они уже могут быть менее формальными, ведь уже не ученик-учитель. Но что-то между ними есть, невооруженным взглядом видно.       — Ой-ой, знаю, а Юнги у нас теперь свои игры создает, представляешь? Его взяли в крупную компанию, он просто визжал от радости, — не унимается омега, когда его все же отдергивают за руку, на что он лишь ойкает, смотря на младшего, что подносит указательный палец к губам, шепча «Тише». Альфа не любит, когда про него что-то рассказывают, особенно Чону. Выглядело это все так, словно Чимин сваха, что привел своего сына к невесте. А потом и вовсе после описаний, какой все-таки Мин Юнги классный, ушел в «туалет». На кухню. В этом весь Пак Чимин.       — Ну так, ты женат и у тебя есть ребенок? — хладнокровность взгляда, а в душе ураган. Черт, естественно, что альфа хочет знать об этом. Его любимый омега вынашивал ребенка от кого-то, но не от него. Это злило, почти срывало все переключатели в голове, потому что их предел сто единиц, а у Мина все двести. Словив лишь на себе изумленный взгляд, старший не может и понять, что спросил такого смешного, ведь в ту же секунду омега тихо рассмеялся, смотря уж очень искренне в глаза напротив. — Что могло вызвать у тебя такую реакцию?       — Пять лет прошло. Я повзрослел, Мин Юнги. А ты все остаешься тем же человеком, что чувствует одно, а говорит совершенно другое, — но омеге уже не больно. В какой-то мере, Чонгук правда перерос тот период, когда любовь кажется чем-то таким, из-за чего порой хочется и жить, и умереть одновременно. Барьер формальности тоже перешел в безграничное общение, что принадлежит лишь двоим. — Просто скажи мне, что в твоей голове? Разве так сложно признаться в том, что ты испытываешь?       Но Мин лишь молчит. Юноша так старается скрыть свою истинную боль ото всех, но видимо для Чона парень был открытой книгой.       — Ты готов сделать все возможное, чтобы просто скрыть всего себя от любого, кто заглянет дальше пролога, но ведь внутри израненной души есть надежда на то, что кто-то перелистнет страницу, — Юнги лишь бурчит о том, что не стоит ему читать нотации, а сам ведь понимает, что это так. Всегда молчал, а сейчас если откроет рот, то проиграет. Игра, что затянулась теперь была построена не по его правилам, но хотя бы закончена им же, иначе просто все ударит по достоинству альфы. И младший это понимает.       Лишь потянувшись до чашки с чаем, альфа вновь видит на своей руке кольцо, которое когда-то подарил ему его же студент. И сейчас на том студенте точно такое же. Осознание приходит не сразу, лишь с приходом еще более очаровательной улыбки омеги, что сейчас поднимает свою худую руку, шевеля пальцами с серебряным гравированным превосходством на безымянном.       — Я навсегда буду принадлежать лишь одному альфе, в этом будь уверен, — и Юнги тонет. Тонет в лучах заката дня, проникающего в комнату, в океане чувств и эмоций, что сейчас наполняют его изнутри. Ему всегда казалось, что он бездушный эгоист, но что-то все же способно вернуть ему его сияние. Ту самую улыбку, что сейчас дарит альфа омеге, получая в замен блеск сияния глаз.

***

      — Черт, волнуюсь безумно, — рычит альфа, когда стоит с цветами рядом с другим альфой, нервно пощелкивая пальцами. Недалеко от них стоит не менее нервный Чимин, что поглаживает свой большой живот одной рукой, держа за ручку маленького малыша омежку, что озаряет окружающих своими большими глазками. Может он еще не может понимать всех тонкостей мира взрослых, но ему папа сказал, что сегодня они едут за братиком и другим папой. И хоть малыш очень часто устраивал истерики о том, что мороженым делиться с ним не будет, но родители заверили, что сладости в доме будут только в переизбытке. Только лишь поэтому юный омега не дует демонстративно губы, когда на пороге показывается счастливый Чонгук с маленьким конвертиком в руках.       Юнги словно подрывается с места, целуя своего омегу в щеку, когда Чон, в нынешнем положении уже Мин, целует своего альфу в ответ, наслаждаясь тем, что все мороки уже в прошлом. Вокруг двоих суета, малыш омежка просится на руки отца альфы, чтобы увидеть, что внутри того одеяльца. Альфа, что с Паком, лишь задает кучу вопросов, но в особенности у Чимина множество вопросов, самому скоро уже рожать. Всё же, это ведь его первенец, волнуется. Хотя нет, все же больше радуется.       Наконец-таки двое дурачков научились улыбаться, сейчас у них большие планы на будущее и безграничное количество бессонных ночей, вот только увы пока не как у обычных супругов, а как родителей. Хотя может это и к лучшему? За всё то время Чимин не увидел и одной безграничной улыбки Юнги, но с Чонгуком альфу словно подменили. Кто сказал, что счастье нельзя измерять в людях? У Мина их теперь трое и это нельзя назвать в переизбытке. Трое обворожительных омежек в доме, что еще для счастья альфы надо?       — Но я же добьюсь того, чтобы на альфу в доме стало больше, ты же знаешь, — шепчет новоиспеченный отец, держа за талию Чона, который вовсе и не против. Он лишь счастливо улыбается, когда поднимает кончик одеяльца, что малыш омега на руках лишь восклицает «Как у папы». А ведь и правда, унаследовал глаза от Юнги. Те самые полумесяцы, что снились Чонгуку каждую ночь в мечтах о вечном счастье. Которое теперь у него было.       Безграничное счастье бывает порой так близко и Мин это понял. Просто лишь однажды нужно забрать свое себе. Просто лишь однажды нужно сделать правильный выбор.