Снейджер

Вечернее небо подернуто облаками, заточившими робкие солнечные лучи в плен уродливой грязно-серой дымки. Я стою на нашем месте у озера, в руках у меня небольшая клетка, полная птиц, принесенных из школьной лаборатории. Северусу они больше не понадобятся, поэтому я решила выпустить их. Чувствуя, как слезы подступают к глазам, я усилием воли прогоняю их. Хватит. Хватит лить слезы, хватит подпитывать свою боль. Медленно, кирпичик за кирпичиком, я возвожу внутри себя неприступную крепость, заключающую в себя, словно в Азкабан, все мои чувства. Но мысли мои против воли опять возвращаются в наш последний день. В последний день Северуса.

Дверь темницы надрывно стонет, нехотя отворяясь, и меня передергивает. Этот стон проникает внутрь меня, отдаваясь где-то в легких, на секунду сбивая дыхание. Ноги наливаются свинцом, и я с трудом отрываю их от пола, чтобы сделать шаг внутрь небольшого помещения с отсыревшими стенами, где уже ждет меня Северус, приговоренный к Поцелую дементора. Дальше мои воспоминания смешиваются в один черно-белый калейдоскоп, и все, что я помню сейчас — черные глаза Северуса, смотрящие на меня с нежностью и обреченностью, которую он старательно прячет, да собственный оглушающий стук сердца, отдающийся в ушах. О чем мы говорили? Кажется, о какой-то ерунде — о послевоенном мире, о беременности Нарциссы, о свадьбе ее старшего сына и моего лучшего друга, о новом директоре школы и о всякой подобной чепухе, никому из нас не интересной. Почему наш последний разговор был таким отстраненным? Почему мы так старательно избегали личных тем в последние моменты его жизни? Наверное, чтобы избежать еще большей боли. Но я не могу с уверенностью сказать, что могла бы чувствовать себя еще хуже, чем сейчас. Грудь опять затапливает отчаяние, но я уже знаю, как бороться с ним. Я снова представляю себе каменную стену, надежно отгораживающую меня от него, отсекающую чувства и оставляющую лишь спасительное спокойствие. С холодной отстраненностью я протягиваю руку к клетке. Щелкает замок, и я провожаю взглядом полет маленьких счастливых птичек, получивших свою свободу. Свободу выбора, которой Северус был лишен. Свободу чувств, которую я больше не могу себе позволить.