Снейджер

Луч солнца ласково пробежал по закрытым векам Гермионы, и сердце ее пропустило один удар при воспоминании о прошедшей ночи. Девушка провела рукой по постели и с сожалением осознала, что она одна. Северус ушел — она знала, что так будет, но все равно до последнего надеялась, что его сердце оттает под напором любви, которой она окружила его прошлой ночью. Одному Мерлину известно, что творилось в душе у этого глубоко несчастного человека. Быть может, он просто испугался того, что так внезапно проснулось в них обоих, притягивая их друг к другу, словно магнит? А может, она не оправдала его ожиданий из-за своей неопытности... Нет, она не будет думать сейчас ни о чем плохом. Это совершенно ни к чему и никак не поможет в сложившейся ситуации. Гермиона скинула с себя одеяло и, подхватив валяющееся на пути белье, купленное специально для вчерашнего вечера и почти сразу же бескомпромиссно отправленное на пол, побрела в ванную. Душ немного остудил скачущие в ее голове мысли, и девушка, высушив палочкой волосы и застегнув крючочки бюстгальтера, подошла к волшебному зеркалу — непременному атрибуту каждой комнаты гостиницы. — Ах, милочка, — послышался дребезжащий голос из стекла, — ты прекрасна. Он пожалеет, что сбежал. Гермиона слегка поморщилась: гадское зеркало снова взбередило мысли, не дающие ей покоя. Будет ли он теперь избегать ее? Как ей самой себя с ним вести? Притвориться, что ничего особенного не произошло? Но ведь это не так. Ни для кого из них. Время, проведенное вместе, было особенным — время любви, рваных вздохов и потаенных желаний, воплощенных наяву. Это было то время — кромешная ночь, — когда уши слышат малейший шорох. Когда можно больше увидеть закрытыми, а не распахнутыми глазами. Когда слова не нужны, ведь губы и прикосновения говорят громче всяких слов. Его прикосновения... Гермиона прислонилась лбом к хранящему тактичное молчание зеркалу и прикрыла глаза, вспоминая. Это были отнюдь не нежные прикосновения, хоть и осторожные, с терпким оттенком горечи. Но и неуверенность эта длилась недолго — ровно до того момента, когда страсть вытеснила последние сомнения, и его ласки стали почти болезненными, — до дрожи, до глубоких царапин на его плечах, до стонов, заглушаемых отчаянными поцелуями, — такими нужными, такими необходимыми. И как она могла подумать, что он сбежал потому, что она сделала что-то неправильно? Вся прошедшая ночь была самым правильным, что когда-либо происходило с ней в жизни. Она ощущала искры магии, пробегающие вверх по позвоночнику от точки, где соединялись их души и тела, и видела, что он чувствует то же самое. Значит, ей останется лишь свести все аргументы вместе, увенчав самым главным, и припереть Северуса к стенке. Ведь она не та девушка, которая будет позволять упрямому слизеринцу рушить счастье их обоих. Воинственно улыбнувшись своим мыслям, Гермиона отправилась покорять каменное сердце полукровного принца, а из волшебного зеркала вслед ей раздалось тихое "Надери ему зад, красотка!".