Корона из крыльев драконов (зима близко)

      С высоты драконьего полёта Орлиное Гнездо казалось красивой игрушкой, спрятанной между гор. Будь сейчас солнце, оно бы красиво поблескивало шпилями узорчатых башенок и лёгшим на крыши снегом, Тирион был уверен. Но солнце в последнее время светило редко, всё чаще и чаще небо было затянуто низкими серыми тучами, приносившими с собой снегопады, а ночь опускалась раньше и завершалась позже, казалось, мир постепенно погружается во тьму. За то время, что прошло со взятия Риверрана, солнечный день выдался лишь единожды, когда Джон и Дейенерис принимали присяги речных лордов в Харренхолле. Тогда солнце светило ярко, будто было радо возвращению Таргариенов и стремилось украсить день их триумфа.       Тирион покосился в сторону, на летящих бок о бок Дрогона и Рейегаль и их всадников, периодически обменивающихся взглядами и улыбками. Счастливые, а теперь — вдвойне. Он испугался за Дени, когда ей стало плохо там, в Харренхолле, слишком многое держалось на королеве, и слишком он привязался к самой Дени. Потом он спросил у Джона о недуге его жены, решив не докучать с подобными вопросами самой Дени, она никогда не любила говорить о своих слабостях, а в ответ получил искреннюю улыбку, из-за которой отчаянно захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что не спит, и рассказ о беременности Дени.       Пророчество, которое так огорчало её, оказалось глупым и бессмысленным, волноваться о наследнике королевству теперь не стоило, а королева, казалось, постоянно находилась на вершине счастья и не желала с неё спускаться. Самому Тириону так весело и хорошо не было. Они возвращались в Долину только для того, чтобы окончательно выяснить решение Сансы относительно их брака и забрать её с собой, если она не захочет оставаться в Долине. Армия, которую лорды начали собирать после первого их визита, уже выступила и сейчас должна была идти на соединение с армиями речных лордов, северян и безупречных Дейенерис. Ещё немного, и вся эта сила обрушится на столицу и, после того, что произошло с домом Ланнистеров, у Тириона не было сомнений, что Королевская Гавань падёт. И тогда он встретится с братом и сестрой.       И если до этого момента всё было хорошо, гладко и приятно, то при этих мыслях его начинали терзать сомнения. Дейенерис, несомненно, захочет смерти Джейме и Серсеи, а Джон, скорее всего, самоустранится от принятия решения. И что же Тириону было делать? Он не любил Серсею и всё ещё был зол на Джейме из-за его предательства, но вспоминая людей, погибших в пламени драконов, Тирион понимал, что не хочет подобной смерти для своих родных, какими бы они ни были. Знал, что не сможет смотреть, как его сестра или ещё хуже - брат, исчезают в пламени дракона, подобно переигравшему самого себя лорду Бейлишу. И что же было делать? Как можно было уговорить Дейенерис, хотя бы просто изменить способ казни? Тирион не знал этого. Он поговорил бы с Джоном, если бы верил, что это принесёт хоть какую-то пользу, но не верил. Джон, наверняка, сказал бы, что его дела Ланнистеров не касаются, и отправил бы разговаривать с Дейенерис, а это было бесполезно, Тирион знал заранее.       Сбоку раздался вопль дракона, от которого Тирион, слишком глубоко ушедший в собственные мысли, вздрогнул и если бы не седельные цепи, то точно свалился бы со спины Визериона. Да уж, драконье седло было отличной идеей, стоило, пожалуй, подумать над двойным вариантом, вдруг Сансе, например, захочется полетать на драконе, а без цепей это было бы слишком рискованно как для всадника, так и для пассажира. Возможный вариант конструкции уже крутился в голове у Тириона, и он решил сделать набросок, как только получит перо и пергамент. Это помогло бы отвлечься от бесплодных мыслей о Джейме и Серсее, а то иначе он рисковал навоображать себе разных вещей, одна страшнее другой, и начать бояться своих же мыслей, а это был очень скользкий путь, способный довести до очень плохих вещей.       — Тирион. — Перекрикивать шум ветра, создаваемого драконами, было очень трудно, и их всадники старались не общаться таким образом, а значит, была очень серьёзная причина, заставившая Джона кричать.       Тирион повернул голову и увидел, как Джон взмахами ладони указывает, что нужно садиться. Под брюхом Визериона среди снегов и скал выступили Лунные Врата. Видимо, и первый драконий крик, который прервал мысли о родне, должен был привлечь внимание Тириона и сообщить, что пора снижаться, но лишь изменил направление его мыслей.       Но теперь спускаться уже точно нужно было. Нет, конечно, можно было ещё немного полетать на Визерионе, полюбоваться на красоты Долины и попредаваться грустным размышлениям, но вряд ли бы его поняли. В конце концов, они вернулись в Долину для того, чтобы узнать решение его невесты и, если бы он не спустился, его поведение могли бы счесть попыткой сбежать от брака. А бежать Тирион вовсе не хотел, только не от красавицы Сансы.       Визерион, повинуясь команде медленно, выписывая в воздухе кольца, стал опускаться прямо к Лунным Вратам. Санса — она не любила его, и Тирион это понимал, сложно было представить, чтобы такая красавица, как леди Старк, полюбила карлика. Она искала не любви, а чего-то другого, и Тирион многое бы отдал, чтобы узнать, чего именно. Хотя он и сам не мог сказать, любит ли он Сансу на самом деле. Она была красивой, умной, доброй. Она опредёлённо ему нравилась, но память о Тише, о его первой жене, совсем ещё девочке всё еще сидела в сердце, оставляя саднящую боль. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь избавиться от этой боли и от призрака девушки, которая, наверняка, уже была мертва, так же, как и не знал он, сможет ли Санса избавиться от своих собственных призраков. Всё это, казалось, делало их брак неправильным, но Тириона грела мысль о родителях Сансы, лорде и леди Старк. За их спинами тоже стояли призраки, когда они вступали в брак, призраки тех, кого они любили и потеряли навсегда. Но, несмотря на это, лорд Эддард и леди Кейтилин смогли построить счастливый и полный любви брак, который продлился больше четырнадцати лет, пережил тяжелейшее испытание Джоном, которого несчастная леди Старк считала бастардом своего мужа, и длился бы дальше, если бы не дурость Роберта, интриги Серсеи и предательство Мизинца. И зная Сансу, он был уверен, что все шансы на что-то подобное у них были, даже, если любви никогда и не будет, а будет лишь уважение. Тирион не тешил себя мечтами, что девушки способны полюбить его не за деньги с тех пор, как его предала Шая. Девушки любят таких, как Джон — красивых, молодых, уверенных в себе, сильных воинов. Тирион не подходил ни под одно слово из этого описания, ну разве что стариком не был, и уже смирился, ну или, по крайней мере, убедил себя, что смирился. Но уважение будет всегда. Тирион верил, что заслуживает его, и верил, что его заслуживает Санса. Семья построенная на уважении — это прекрасно, у многих лордов не было и того. Теперь главным было, чтобы Санса не переменила своего решения.       Драконы медленно опустились перед воротами, и все всадники соскользнули с их спин по подставленным крыльям. Им на встречу из раскрытых ворот уже шла делегация, возглавляемая Сансой, которая нарядилась в прекрасное платье цвета ночного неба, расшитое жемчугом и стала ещё прекраснее. Тирион покосился на Визериона, тихонько заурчавшего при виде Сансы, и улыбнулся, дракону она точно нравилась. Может, стоило показать ей чертёж парного седла, она точно бы придумала, как сделать его не только эффективным, но и красивым. Что же, кажется, Тирион нашел, чем они смогут заняться в брачную ночь, если свадьба не сорвётся, и, если Сансе неожиданно не придет в голову повторить странное, хотя и очень приятное решение, которое она приняла в ночь их первого визита в Долину.       — Ваши милости. — Делегация дошла до драконов, и Санса с улыбкой поклонилась, будто совершенно не боясь. — Лорд Тирион. Я рада вас видеть вновь и хочу сообщить, что для проведения свадебной церемонии всё готово.