Любовь длиною в вечность...

Шаги быстрые, но не настолько, чтобы принять за бег; сердце ухает и гулко отдаётся в висках, лицо ничего не выражает, а вот что творится внутри...       Ретт пересёк широкую дорогу до калитки и уверенно распахнул её. Всё, один рубеж позади, главное не оборачиваться. Он знал, что она так и стоит в дверях, застывшая как статуэтка. Такая маленькая, худая и беззащитная, как много бед свалилось на неё за последний год. Но нельзя об этом думать, иначе можно сорваться или сойти с ума. Ах, как же хочется развернуться, бросить этот дурацкий чемодан и бежать к ней. Ещё раз обнять, целовать до изнеможения, гладить эти шёлковые волосы, забыть обо всём.       Ретт не заметил, как за своими мыслями пересёк несколько улиц и уже приблизился к салуну Красотки. Там он планировал взять карету и отправиться на вокзал, а потом ночь в поезде, и вот он - Чарльстон, город детства. Там спокойно, там мама. Ретт рассмеялся: «Хорошенькое дело, бегу зализывать раны к мамочке, как пятилетний малыш, а не сорокалетний мужчина, у которого просто в дребезги разбито сердце"       Дыхание стало ровным, было уже не так больно думать о том, что это конец, теперь навсегда. Ретт распахнул двери салуна, поставил чемодан на пол и пошёл искать кучера. До поезда оставалось менее 2 часов, главное не передумать...

***

Скарлетт все ещё стояла в дверном проёме. Ветер пробирал её до костей, она тряслась от холода и беззвучных рыданий. Она тоже хотела домой, но в отличии от Ретта, её душевную боль некому облегчить: родителей нет, с сёстрами не те отношения, чтобы показывать им свою слабость, а дети ещё слишком малы, чтобы понять её боль. Осталась только Мамушка. Мамушка и Тара. Её земля. Выплакав все слёзы и придя к выводу, что страданиями себе не поможешь, Скарлетт закрыла дверь и поднялась по широкой лестнице в свою комнату. Слуг в доме не было, все они были в доме Эшли, помогали с организацией похорон. Поэтому, сама справившись с причёской и корсетом, Скарлетт рухнула в холодную кровать.       Но сон не шёл к женщине, хоть и сказывалась усталость предыдущих дней. Повсюду Скарлетт видела обломки своей прежней жизни. Вот забытая Реттом рубашка, которую она никогда уже утром не подаст ему, в корзинке на зеркале вязание, Мелани хотела показать ей, как связать детскую шапочку, но не успела, да и вязать уже было не для кого: этот ужасный выкидыш, а потом и смерть Бонни, укрепили в сознании Скарлетт мысль о том, что она больше никого не будет матерью. Да и зачем ей дети, отцом которых будет не Ретт?       Скарлетт опять и опять прокручивала события своей жизни, ей было больно думать о том, что во всем произошедшем виновата она. Но пришлось смириться и с этим.       На улице уже светало, а Скарлетт всё ещё не могла сомкнуть глаз. Раз за разом она натыкалась на вопросы, ответов на которые не было. Наконец, беспокойный сон овладел её, но даже в этот момент на губах застыло: "Ретт, ну почему всё так? Я же люблю тебя..."