экзальтация

Жаркая чакра питала каждую клетку их ослабевающих тел своей энергией, баюкала, словно детей, и успокаивала. Спасала от гибели, не позволяя больше быть на этой тонкой грани между смертью и жизнью. Не нужно быть гениями, коими Учихи являются, чтобы понять, кто так вовремя явился им на помощь. Под веками будто выжигается «Узумаки». Оба потомка великого клана чувствуют в себе яркую, чуть обжигающую своей силой чакру. Холодный ветер, что бил в лицо Учихам во время сражения, пропадает; им тепло, практически жарко, даже всё время ледяные от металла оружия пальцы оттаивают. Они слышали, как Узумаки что-то бурчит, в своей дурацкой манере разговаривает с врагами, Учихи не позволяют себе подобного. Несмотря на то, что их глаза закрыты и сил не хватает даже на то, чтобы открыть рот и что-либо сказать, они чувствуют, как их обоих подхватывает Узумаки и переносит на спину призванной им жабы. Теперь они улепетывают подальше от места битвы, пока не прибыли ещё противники. Парень держит по ладони на груди Учих, чакра начинает поступать ещё интенсивнее, а чувство опасности от врагов отступает, остаётся только к кьюби. Его энергия так и фонит, что он готов был бы поделиться ею с кем угодно, кроме них, и теперь бесится от этого. — У меня течка в разгаре, а я с вами вожусь, — беззастенчиво роняет Наруто. Ему, кажется, нет дела до того, как меняются взгляды Учих. Подобную фразу невозможно было встретить среди омег клана Учиха. Течка всегда была чем-то интимным, о чём омеги умалчивали, нежно краснели, но не говорили. Конечно, это было чем-то обыденным, но от того не теряло своей сокровенности. А то, что Узумаки спокойно распространяется об этом, будто говорит о новой акции на свой любимый рамен, слегка выбивало из колеи, да и пускай несколько раз они вытаскивали друг друга из переделок на миссиях, но все же Учих не отпускало ощущение, что он не должен был говорить это так просто. Не те отношения. Он латает их раны, не позволяет двигаться, говорит, что будет лучше, если они отдохнут. Треплет свои блондинистые отросшие волосы, когда снимает протектор со лба и протирает влажную кожу рукавом формы. Запаха нет, так же как и никаких других проявлений течки в поведении, наверняка госпожа Цунаде-доно дала своему крестнику какое-нибудь новое лекарство для блокировки симптомов. Узумаки перебинтовывает их ранения. Тонкая кожа уже покрыла их повреждения, однако стоило предостеречься от того, чтобы она не разошлась. Он хмыкает, осматривая то, что сделал. Желания снова их лечить, если раны откроются — Учихи же всегда думают задницей, а не головой — не было, чакры не упасешься. — Не заснете — вырублю! — миролюбивым тоном говорит парень, пока разжигает огонь. Интонацией он напоминает свою мать. Многие шиноби, приближенные к Хокаге, видели его жену, легко управляющую, казалось бы, самым важным шиноби деревни с помощью обманчиво мягкого тона, а временами, скалкой. Они дремлют, пока Наруто охраняет их. Этот парень не позволит им пострадать, так что они засыпают практически не колеблясь, да и слова его были убедительны. Возможно, они ушли недостаточно далеко, или же еле заметный дым от костра выдал их, но их нагнали спустя часов пять, напали небольшой группой. Перво-наперво бросились к двум пострадавшим Учихам. И у них бы получилось осуществить задуманное, если бы не Наруто контратаковавший их своим клонами. «Не скрывающие чакру кретины», — читается в глазах Узумаки. Учихи, несмотря на боль во всем теле, встают, чтобы помочь и уже собираются достать кунаи, пока на них не шикает недовольный Узумаки. Он быстро вырубает каждого из противников, но пропускает неожиданный удар от парня, притворявшегося отключившимся. Наруто хватается за низ живота. От удара будто всё горит внутри, пропитанная чакрой нога вполне могла повредить внутренние органы. Он со звериной грацией и скоростью перерезает горла нападавшим, чтоб неповадно было их преследовать, не отнимая руки от тянущей пострадавшей плоти. — Я больше не ощущаю ничьей чакры поблизости, но давайте уберемся отсюда подальше, — его голос не надломлен, хотя брови сдвинуты от боли друг к другу. Он снова повторяет свои действия с жабой, но на это раз они продолжают скакать на ней намного дольше, потому что теперь Учихам от постоянных прыжков не становится плохо. Только оказавшись на территории Страны Огня, они решают сделать ещё один привал, теперь шанс, что на них нападут критически мал. — Наруто-кун, ты можешь отдохнуть, — Итачи достаёт воду и передаёт парню. Наруто запивает таблетки, у него на лице выступил пот, после последнего приёма прошло больше суток, и некоторые симптомы течки стали пробиваться. Ему все ещё больно после того удара, внутри крутит и тянет, очень неприятно и оттого в голове мысли только о том, чтобы это поскорее прошло. Он прикрывает глаза и оказывается в своём подсознании, где спрашивает лиса всё ли в порядке с его репродуктивной функцией после такого удара. Тот лишь фыркает, выгоняя со словами, что наплодить себе подобных он ещё с десяток раз сможет. Опасения пропадают, но боль нет. — Наруто, если позволишь, я могу попытаться сделать тебе легче, — неуверенно говорит Шисуи, ломота в теле раздражает его, но не мешает улыбаться своему спасителю. Шисуи, прислоняясь спиной к дереву, опускает Узумаки между своих ног, одной рукой крепко обнимает за грудную клетку, прижимая спиной к себе, а второй расстегивает жилет. Легко проскальзывает пальцами под футболку, оглаживая пострадавший живот, и гладит его круговыми движениями, вкладывая немного чакры, чтобы прикосновения были более ощутимы. — У тебя наверняка спазмы, так мышцы смогут расслабиться, — сильно напряженный пресс расслабляется спустя минут десять повторения таких движений. Итачи смотрит на них сквозь пламя костра, за которым сидит. Узумаки не испытывает никакого смущения, — сидит, раскинув ноги и позволяет касаться себя, — блондин кажется таким естественным — видно как Шисуи еле заметно втягивает воздух рядом с Наруто полной грудью и зачарованно смотрит на смуглую кожу, но его рука не вздрагивает, ничего не выдаёт его кроме потемневшего взгляда и трепетавших ноздрей. — Почему отправили тебя, если ты в подобном положении, могли бы и… — Я все равно не был занят. А одного шиноби вряд ли заметят в отличии от отряда. А по поводу течки: таблетки хорошо работают, да и лис, контролирующий мой организм, может ослаблять многие… сопутствующие симптомы, — опять это опошленное слово. «Течка» звучит слишком по-звериному, не как акт любви, которым он является, а нечто грязное. Но Наруто легко выдыхает, кажется его клонит в сон от лёгкого треска цикад, шелеста травы и деревьев, и, конечно, рук Шисуи. — Многие, но не все?.. Тебе легче? — Да, — парень еле шевелит губами, его глаза уже несколько минут как закрыты. Он отвечает сразу на оба вопроса. У Учих нет позволения сделать что-либо с этой, пускай и сильной, но все же омегой. Они бы, возможно, и хотели броситься на него, хотя запах практически отсутствует из-за таблеток, а ведь даже в обычные дни от него разит сильным запахом, напоминавшим наваристый аппетитный бульон от любимого Наруто рамена, но не могут, потому что поступить так с Узумаки кажется самым отвратительным, что они только могут сделать. Это всего лишь одна из черт его характера: говорить, что думает, честно и при этом без задней мысли — он вряд ли думает, что настраивает их на определённые мысли, когда говорит о своём организме. На секунду закрадывается мысль, что он может считать Учих настолько не заинтересованными в нем, что позволяет себе такую откровенность, но это отметается, ведь все знают, что Наруто Узумаки ведёт себя со всеми одинаково. Блондин засыпает, а Итачи смотрит, как Шисуи тягуче медленно ведёт руками выше к пупку, оглаживая рельефный пресс, а лицом пропадает в копне волос. Ещё сутки они тратят на дорогу, пока не добираются до небольшой деревни с неплохим отелем и купальней. Жителей они встретили мало из-за того, что солнце ещё не взошло, когда они прибыли. Хозяйкой отеля оказалась приятная пожилая женщина, практически сразу заснувшая на месте, где сидела, после того, как отдала им ключи от двух номеров и предупредила, что жильцов практически нет, но это не значит, что они могут шуметь вместе с омегой. Наруто на это слегка покраснел и тут же объяснил, что в отдельном номере будет он, но старушка уже всё пропустила, и Узумаки грустно опустив голову пошёл по коридору в сторону своего номера. Шисуи держал руки на груди, разговаривая с Итачи о расписании дежурств клана. Учихи шли за Узумаки. И пока ровный голос старшего Учихи слегка ворчал по поводу скучной работы, его глаза следили за бедрами идущего перед ним омеги. — Я пойду в купальню, — говорит блондин, ковыряясь в замке двери. Он вытягивает шею, обращаясь к ним и улыбается-щурится. «Ходячее соблазнение», — проскальзывает в голове Итачи. В клане Учиха не встретишь таких широких улыбок, даже мать улыбается ему более сдержанно. Нет ничего, что должно провоцировать, но простое знание того, что у него такой период сейчас заставляет внутреннего зверя царапать клетку. Такой омега непозволительно хорош, его спина наверняка гибкая и сможет под разными углами изламываться под ним. — Конечно, Наруто-кун. Парни расходятся, номер Учих чуть дальше, они молчат, ждут, когда окажутся одни. Их номера простые: пара футонов, стол, комод. Для ниндзя на одну ночь ничего лучше и не нужно. — Возможно, он просто не осознает своей сексуальности, иначе просто провоцирует нас, — Шисуи падает на футон, растягивается и смотрит ожидающе на друга. — Можешь пойти в купальню и проверить это. Скажешь, что это твоя благодарность за спасение, — фыркает Итачи, а в голове мелькает мысль, что он бы сам не отказался. — Итачи, смерти моей хочешь? Уж если не он на меня набросится в порыве разорвать на части за такое, то кьюби точно, — он сложил руку в подобии кошачьей лапки и пару раз дернул ей в воздухе. — Можно будет приударить за ним потом, если ты не против, — бровь Итачи взметнулась вверх. — Да ладно, тебе же он тоже понравился. — Саске меня потом замучает, если я сделаю что-то с Наруто-куном. Думаю, отото сам заинтересован в нем. — Наруто-чан сам разберется с Саске, если понадобится. Они затихают, Шисуи решает пойти освежиться после того, как вернётся Наруто — благо их номера не так далеко, и будет слышно, как хлопнет чужая дверь. У обоих в голове вырисовывается образ влажной загорелой кожи, стекающей воды со светлых волос и лукавых голубых глаз. Самых ярких омежьих глаз в Конохе. Ещё одна причина, почему хочется получить Узумаки в своих объятия: он кажется этого достойным. Уверенный в себе, в меру хитрый и умный, донельзя целеустремленный и добродушный, когда дело не касалось жизни шиноби Конохи, к тому же сын Хокаге и джинчуурики самого сильного демона. Такой парень должен быть завидной добычей для альф. Шагов не слышно, ниндзя его уровня чисто интуитивно ведут себя тихо, но дверь за ним все равно хлопает, и старший Учиха выходит от номера, следуя легкому шлейфу запаха рамена. Скрипучий пол старого отеля слегка выводит из себя, на фоне всеобщей тишины этот шум кажется невыносимым. Он выходит к источнику, от жара воды плывет воздух, в глазах мутит от яркого запаха омеги. Шисуи скидывает одежду, быстро ополаскивается, смывая всю грязь, а потом идёт к онсену, стремительно опускается в воду с головой. Выныривает, откидывая назад волосы, упирается руками о край купальни. Он точно знает, где был Узумаки, где упирался локтями о камни. Внизу живота тянет от снова предложенного в голове вида: разнеженного от горячей воды с приоткрытыми от высокой температуры губами. — Итачи, — лёгкий стук в дверь вырывает Учиху из своих мыслей. Он поднимается, быстро приоткрывая дверь. — Возьми эту мазь, — Узумаки даёт ему баночку в руки, влажные волосы убраны назад каким-то забавным ободком, на нем есть божьи коровки, наверное он предназначался для какой-нибудь девчонки, а не парня-джонина, которому мешают волосы. На нем лёгкая домашняя юката, наверное успел выпросить у хозяйки, — если будешь наносить её, то шрамы будут практически незаметны. — Спасибо. Наруто ещё что-то быстро тараторит, а Итачи чуть улыбается ему, пока пальцы с силой вдавливаются в стену, а в голове опять всплывает глупая мысль, что невозможно странным является то, что шея Узумаки идеально чиста и что ни один альфа, что провел с ним ночь так и не оставил на этом чуде свой отпечаток. Омег несколько меньше, чем альф, и их быстро расхватывают, они словно редкие цветы, которые каждый альфа считает необходимым сорвать, поэтому уже к первой течке обычно они состоят в отношениях. Они выходили из кабинета Хокаге, когда Наруто рылся в своей сумке, пытаясь найти таблетки, выданные в госпитале. В голове закрадывается мысль, что он как-то умудрился их выронить. Он понимает, что от него начинает исходить запах по чуть дернувшемуся ему вслед чунину, что проходил мимо. Сейчас четвертый день его течки и обычно к нему становилось несколько легче, но в глазах уже плывет, а в нос бьет ароматами альф. — Вот блин. Ладно, я убежал, — рвано вздыхает блондин, машет рукой двум закаменевшим Учихам. Они и так держали себя в руках все это время, а сейчас им будто бьёт под дых осознание того, что малыш джунчуурики собирается скрыться в своей квартире и не достанется им. Наруто мог бы быть альфой: у него широкие плечи, мускулистое поджарое тело и иногда, когда он где-то ошибается из его рта вырывается отборнейший мат, у него грубые ладони от постоянных тренировок, а еще он никогда ни на что не жалуется; от омеги у него длинные ресницы и большие глаза, шёлковый голос и обворожительная улыбка. Наруто лежит в своей ванне, все ниже пояса давно тянет невыносимым возбуждением, рука не прекращает своих движений на болезненно стоящем члене, пока флакончик одного из гелей, что он обычно использовал исключительно по назначению, стал проникать в его податливое тело. Легче не становится даже после того, как он кончает и выбирается из воды. Ноги подкашиваются, когда он подбирает с пола свою одежду и идёт в комнату. От вещей тянет Учихами, сильно и нестерпимо хорошо, прямо как на миссии. Уж многое могут сдержать как таблетки, так и лис, но обоняние не подводило ни на секунду. Резкие запахи хвои и земли от Итачи и металла от Шисуи буквально выбивали землю из-под ног, но не так сильно, как сейчас. Всю миссию он абстрагировался, как мог, думал о самых не возбуждающих вещах в мире и пытался не замечать, как непозволительно глупо провоцирует альф. Между ног намокает, когда в памяти всплывают их тёмные глаза и определённо заинтересованные взгляды. Наруто складывает печати, надкусывает палец и ударяет по полу. — Гамакичи, позови сюда Учиху Шисуи и Учиху Итачи. Жаба быстро кивает и пропадает. — Я предлагаю вам себя, — обычно запах альф сильнее омежьего, оттого люди и понимают занят омега или нет, но в квартире стоит такой крепкий мозговыносящий запах Узумаки, что у парней тут же набирается слюна во рту. У них чувство, что они бы никак не смогли перебить его собой. Наруто стоит у окна, на нем халат с глупым рисунком лягушат, на лицо он обманчиво равнодушный, а руки скрещены на груди. — Наруто-чан, мог попросить нас и раньше, — Шисуи стягивает с плеч халат, встает за спиной, коротко покрывает поцелуями трапециевидную мышцу, загривок и местечко за ухом, а ладонями сжимает ладную задницу, пальцами проникает в мокрую дырочку, подносит их к лицу и слизывает с подушечек природную смазку. Наруто поскуливает в поцелуе с Итачи, когда в нём снова хозяйничают чужие пальцы, а потом оборачивается позволяя накрыть свои губы Шисуи, зарываясь в распущенных волосах Итачи руками и чуть ли не закатывая глаза от закруживших голову запахов. — Как же вы охеренно пахнете, — он вжимается носом в шею Итачи, лижет языком ямку между ключицами, потом выше подрагивающий кадык. Наруто лежит на спине, смотря на двух альф взглядом, пропитанным такой уверенностью в себе, что кажется будто не он подрагивает от возбуждения и не его анус пульсирует от ожидания чужого члена. Его нога лежит на плече Шисуи, он медленно ведёт стопой вдоль грудной клетки Учихи, пока не останавливает её на сильно стучавшем сердце. Наруто отнимает ногу, опуская на кровать, бесстыдно разводит бедра. Под его задницей покрывало давно промокло, а от смазки стало еще сильнее пахнуть разгоряченным омегой. Итачи опускается перед ним на колени, широким мазком лизнув влажную промежность и опускаясь ртом на стоящий член. И пока Узумаки охает, рядом с ним ложится Шисуи, впиваясь в мокрые открытые губы, сразу же сплетаясь с ним языками, еще раз пробуя сладкий рот Узумаки своим. — Чувство, что я забрал лучший кусок торта, — сбивчиво проговаривает парень, пока его грудь покрывают укусами. Он замечает два взгляда на своей шее, гладкой, девственно чистой. Кажется, между Учихами начинается противоборство, кто же поставит метку. Не заявить права на него нельзя — в голове обоих ярко горит мысль, что не пометить его было бы серьёзной ошибкой. Само по себе то, что они, Учихи, оставят метку на нём, станет всеми известными фактом очень скоро, а уж если оба это сделают, то будет тяжело объяснить, как они поделили одного омегу на двоих. К ним будет много вопросов. — Итачи, — Наруто тянет парня за плечо, приближая к своему лицу, целует, а потом кладет руку наблюдавшему за всем Шисуи на затылок, делает тоже самое с Итачи, заставляет их лица оказаться около шеи с двух сторон, — либо вы оба сделаете это, либо ни один. Узумаки опускает руки, тянется к своему члену, влажному от слюны Итачи и ведёт рукой, выгибаясь под тяжёлыми взглядами гипнотизирующих его Учих. Шисуи кусает плечо, ведёт выше, гуляя по разгоряченной шее губами, ждёт пока Итачи не прижмется к бронзовой коже, так же как он, и не прокусывает её зубами. Наруто вскрикивает, когда с двух сторон шеи начинает пылать, мнет выстреливший спермой член и подрагивает от застилающего глаза оргазма. Член проскальзывает по промежности к влажной дырочке, легко входя внутрь, и начинает мерное движение. Чакра Наруто будто просачивается в воздух — от неё тяжело дышать — жарко и возбуждающе опасно. Они занимаются с ним сексом по очереди, долго, по-разному. Омега податливо подстраивается, получая нескончаемое удовольствие. Ему нравится всё, что с ним делают, и он подтверждает это неконтролируемыми стонами, вскриками, вздохами. Его ублажают два долгих дня — остаток его течки. Они успевают лишь один раз заснуть на пару часов и сразу же продолжают свой марафон. Они не знают, когда Наруто успел, но к концу течки их шеи были покрыты наливающимися кровью засосами и укусами, их количество не уступало тем, что были на омеге. Парень лежал между ними, счастливо улыбаясь. Его бедра подрагивали от многочисленных оргазмов. Он на тренировках уставал меньше, чем сейчас, но данная усталость не идет в сравнение с той. — Наруто-чан, можно позвать тебя на свидание? — шепчет Шисуи в покрасневшее от касаний ушко и тут же закусывает его, оглаживая захваченную плоть языком. Он сталкивается взглядом с Итачи и, откашливаясь, договаривает. — Свидание сразу с двумя альфами, ух и везучий ты омега. — О да, папа будет вне себя от радости, — хихикает парень. Учихи невольно вздрагивают представляя, как стряхивающий пылинки с сына Хокаге отреагирует на все это. Наруто начинает ластиться к ним, заметив их легкую задумчивость. — Пугливые Учихи. Я сам с этим разберусь.