Полынь под кожей

Понедельник наступил безжалостно и неумолимо, знаменуя начало новой учебной недели и последний день сентября. Возможно, он был бы не так отвратителен, если бы не промозглая погода за окном и предстоящее ЗОТИ со Снейпом. Джин пребывала в крайне скверном расположении духа и всю дорогу до Большого зала безуспешно пыталась убрать с лица непослушные пряди, которые так и норовили закрыть ей весь обзор. Она потратила добрую половину утра, пытаясь усмирить буйство у себя на голове, но ее кудри оказались ничуть не менее упрямыми, чем сама хозяйка. В этой неравной борьбе победа, к сожалению, осталась не за Джин. В такие моменты она почти по-черному завидовала Эффи. Иногда казалось, что подруге достаточно просто открыть глаза, слегка встряхнуть головой — и всё. Волосок к волоску, легкий румянец на щеках и ни единого намека на то, что сон вообще когда-либо мог закончиться. Наверное, потому что Эффи не проводила полночи, ворочаясь в постели, пытаясь заставить собственную голову наконец замолчать. И уж точно ей не приходилось каждое утро героически воскресать из мертвых с синяками под глазами. Вот и сегодня, несмотря на понедельник, дождь и предстоящее занятие со Снейпом, Эффи выглядела так, будто собиралась не на уроки, а на съемку для рекламного буклета «Почему стоит поступить в Хогвартс». Это одновременно восхищало Джин и вызывало в ней совершенно искреннее желание однажды узнать, по какому такому волшебному ритуалу Уотерхаус умудряется существовать в подобном виде с самого утра. Потому что сама Джин выглядела так, словно ночь провела в драке с собственными волосами. И, судя по результату, проиграла. — Перестань уже их мучить, — вздохнула Эффи, поймав очередную попытку Джин заправить непослушную прядь за ухо. — Они все равно победят. — Я не сдаюсь, — буркнула Джин, мотнув головой. — Это я заметила. Джин снова безуспешно убрала волосы с лица. — Они тоже. На первый взгляд в Большом зале все было как обычно: ухали совы, принесшие утреннюю почту, за столом Гриффиндора что-то опять взорвалось, надменные лица Серпентария портили аппетит всем в радиусе километра, пуффндуйцы угощали друг друга присланными из дома сладостями. По этой стереотипной, но правдивой логике за столом Когтеврана должен был царить тихий бубнеж десятков голосов, повторяющих домашнее задание, превращая студентов орлиного факультета в пчелиный улей. Это было привычно, это успокаивало, это было неизменно почти всегда, за редким исключением. И это исключение, похоже, наступило сегодня. Джин замедлила шаг и притормозила Эффи, которая пока не замечала ничего странного, обмениваясь приветственно-влюбленными жестами с Эйданом. Но почувствовав давление на рукав своей мантии, наконец повернулась, и улыбка на ее губах тут же побледнела. Когтевранский стол был непривычно тих, а возле одной из скамеек полукругом столпилась небольшая группка первокурсников с растерянными и испуганными лицами. В центре стояла маленькая девочка с двумя тонкими светло-рыжими косичками, всю фигуру которой будто судорогой сотрясали рыдания. Она уткнулась в плечо Кросса, которому пришлось встать на колени, чтобы сравняться с ней ростом. Одной рукой он придерживал девочку, будто боялся, что она может упасть, а другой легко гладил по голове, что-то тихо шепча ей на ухо. Джин повернула голову к Эффи, столкнувшись с ее взволнованным вопросительным взглядом. Харди лишь пожала плечами, обозначая, что она в ровно таком же замешательстве. Однако все говорило о том, что ничего хорошего ждать не стоит. Они подошли ближе, стараясь ступать как можно тише, будто любой лишний шум был бы сейчас неуместным. Джин поймала взгляд Кросса и едва заметно дернула головой в немом вопросе «Что случилось?». Эдмунд на секунду прикрыл глаза, а затем одними губами произнес: «Потом». Но судя по его лицу, в котором привычная суровость и собранность уступили место усталому сочувствию и какой-то бездонной безысходности, дело было не в плохой оценке и не в обидном обзывательстве. Эффи, похоже не требовалось никаких объяснений. Она обогнула Джин и опустилась на корточки рядом с Кроссом. Она не сказала ни слова. Просто положила ладонь на спину первокурсницы и принялась легко поглаживать, водя пальцами по ткани мантии. Джин же застыла как изваяние, не смея пошевелиться, и лишь хлопала глазами. Она чувствовала себя растерянно и будто инородно во всей этой ситуации. Она совершенно не понимала, что делать с чужими слезами, только если это была не Эффи. За время их дружбы Джин успела выучить, что во время истерик Уотерхаус достаточно сказать: «Он идиот и козел и не достоин тебя» — и это срабатывало. Но сейчас она была уверена, что этот алгоритм здесь не подходит. В ее семье к слезам относились как к лишнему звену в цепочке «проблема» — «решение проблемы». Нынешняя ситуация не предполагала знания Джин корня проблемы, а потому исключала варианты решения, что ввергало ее в еще большую растерянность. За спиной послышался негромкий топот. Джин обернулась, внутренне радуясь, что может законно отвлечься. К их столу стремительно приближались Макгонагалл и семенящий за ней Флитвик. И у обоих лица были настолько же серьезными, насколько сочувствующими. Толпа первокурсников расступилась, заставив Джин отойти на пару шагов, уперевшись в скамью возле стола. Профессора щитом сомкнулись за спиной девочки, и Джин могла уловить лишь обрывки их фраз. — Пойдемте, милая… — голос Макгонагалл звучал необычайно мягко, и это пугало намного больше, чем ее обычные строгие и холодные интонации. Флитвик пытался отцепить руку девочки от мантии Кросса, но та замотала головой и лишь сильнее вжалась в его плечо. — Эдмунд, — обратился декан к все еще стоящему на коленях старосте, и тот лишь коротко кивнул. Не выпуская девочку из объятий, громадная фигура Кросса поднялась, и вся процессия незамедлительно двинулась к выходу: Макгонагалл впереди, за ней Эдмунд с девочкой на руках, и замыкал эту небольшую колонну Флитвик. Эффи отошла в сторону, часто моргая, будто сама была на грани слез и сдерживала их лишь огромным усилием воли. Лишь сейчас Джин поняла, что уже давно не слышит привычного гомона Большого зала. Только тихие шепотки. Даже слизеринцы не переглядывались с привычной усмешкой. Лишь напряженно наблюдали. Когда процессия уже покинула Большой зал, Джин еще несколько секунд смотрела в сторону входа и лишь после этого тяжело опустилась на скамью. Колени согнулись механически, будто через усилие, будто мозг был слишком занят обработкой информации и ему было не до управления телом. Эффи села следом и тут же притянула к себе кубок с водой, осушив его за несколько крупных глотков. Большой зал начал постепенно оживать, наполняясь привычным шумом. Прерванные разговоры продолжились под аккомпанемент тихого звона посуды. Но не за их столом. Когтевран был тих, словно на них всех разом наложили заклятие немоты. И это раздражало Джин. Не сам факт тишины, а то, что она означала. Джин взяла в руки свежий номер «Пророка» и резко раскрыла его посередине. Шелест страниц резанул по царящей за столом тишине, заставив поморщиться. Харди забегала взглядом по полосам, пытаясь заглушить нарастающую волну тревоги информацией. Любой, даже самой идиотской. Политические сводки, очередное заявление Министра, рейды, аресты — все это совершенно не помогало отвлечься, не оседая в голове, не цепляя внимание. «Нападение на квартал магглов в Ланкашире… в результате… семь человек… Говард Торни, Элис Макинтайр, Томас Флэтчер, Сара Флэтчер…» Джин на мгновение задержала дыхание, чувствуя как сердце начинает стучать быстрее. — Эффс, — почти шепотом обратилась она к подруге, не отрывая взгляда от колонки имен убитых магглов. — М? — коротко отозвалась Эффи, подняв голову. — Как зовут ту девочку? Эффи на секунду задумалась, сдвинув светлые брови к переносице. — Эм… Люси вроде бы. Люси Флэтчер. Джин поджала губы. Она подозревала, что знает ответ на этот вопрос. Но очень хотела ошибаться. К сожалению, не в этот раз. Она молча пододвинула «Пророк» к Эффи, держа палец на черно-белых строчках сводки. Сводка. Сухой список. Несколько строк, где человеческие имена были поставлены в ряд так же ровно, как ингредиенты в кабинете Слизнорта. Уотерхаус задержала взгляд на лице Джин, не спеша погружаться в чтение, уже понимая, что не прочтет там ничего хорошего. Наконец, она опустила глаза, боязливо, почти нехотя. Джин видела, как привычный румянец на щеках Эффи постепенно бледнел, а ладонь, лежащая на столе, сначала напряженно дрогнула, а затем взметнулась вверх, прижавшись к губам. — Господи… Джин сглотнула, пытаясь проглотить неприятный липкий комок, что подбирался к самому горлу. Эффи сидела неподвижно, бледная, почти белая, как снег, продолжая терзать взглядом строки сводки, снова и снова перечитывая список из семи имен, будто… Понимание прошибло Джин так резко, словно ее без предупреждения кинули в ледяную воду. Конечно. Для Эффи это был не просто список с именами погибших, где фигурировали имена родителей Люси Флэтчер. Это был список, в котором она надеялась никогда не увидеть свою мать. На Джин внезапно свалилось совершенно необъяснимое чувство вины. За то, что она забыла, что миссис Уотерхаус маггл, за то, что она подсунула эту сводку Эффи, и за то, что ее семья могла дать отпор, в отличие от учительницы литературы. — Прости. Слово выскочило быстрее, чем Джин успела его обдумать. Эффи нахмурилась и наконец оторвала взгляд от газеты, подняв его на подругу. В серо-голубых глазах промелькнуло непонимание, но тут же погасло. — За что? За то, что твои родители волшебники? Джин нечего было ответить. Эффи, всегда веселая и на первый взгляд поверхностная, сейчас оказалась слишком проницательной, поняв все по одному слову. Она аккуратно сложила «Пророк» и отодвинула его от себя одними кончиками пальцев, как что-то к чему не хочется прикасаться лишний раз. — Знаешь, — Эффи вздохнула, будто вывод давался ей нелегко, — Малфой хоть и придурок, но, кажется, он прав. Сейчас уже не важно какая у тебя кровь, если ты не на той стороне. «Не на той стороне.» Джин была уверена, что ее семья на «правильной» стороне, но легче от этого не было. Чистокровность сейчас казалась уже слишком слабым аргументом, чтобы чувствовать себя спокойно. После завтрака день покатился дальше с каким-то упрямым безразличием к человеческим трагедиям и всему, что происходило вне стен замка. Было ЗОТИ. Был Снейп, который быстро дал понять, что скорбь не входит в список уважительных причин для посредственной работы на его уроке. К следующему занятию когтевранцы получили двадцать дюймов эссе и напоминание, что Пожирателей смерти мало интересует чужое душевное состояние. Джин поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не испытала ни малейшего желания мысленно поспорить с профессором. В отличие от Эффи, которая после урока разразилась гневной тирадой в адрес Снейпа, в которой в красках расписала его бесчеловечность, бесчувственность, черствость, цинизм и «полное несоответствие педагогическим нормам». Джин была уже готова начать спорить с Эффи о том, что в данной конкретной ситуации Снейп хоть и был жестковат в формулировках, но по сути прав; однако от конфликта с подругой ее спас Кросс, который пронесся мимо них еще более собранный, чем обычно. Он даже не затормозил, лишь обернулся на полном ходу, продолжая движение уже спиной вперед. — Харди, тренировка через пятнадцать минут. Не забыла? — Она будет? — спросила Джин, пару раз растерянно моргнув. Очевидно, вопрос был дурацкий, от чего Эдмунд даже слегка скривился. — А не должно? Через пятнадцать минут! — снова напомнил он и, вновь развернувшись по ходу движения, умчался вперед. Что ж, хоть что-то в этом мире пока что было стабильно. Порой Джин казалось, что даже если начнется полный конец света, Кросс вполне будет способен остановить его на час другой и провести тренировку, ибо Кубок никто не отменял. Концы света приходят и уходят, а Квиддич вечен. Осенний ветер встретил команду на квиддичном поле с тем же равнодушием, с каким весь сегодняшний день встречал любые человеческие переживания. Он гулял над трибунами, рвал флаги факультетов и гнал по небу тяжелые серые облака. Игроки подтягивались молча. Кто-то проверял ремни защитных перчаток, кто-то лениво раскручивал древко метлы в ладонях. Обычно к этому моменту поле уже наполнялось привычной перебранкой: загонщики спорили друг с другом, охотники заключали дурацкие пари, запасные обсуждали последние слухи. Сегодня же даже самые разговорчивые ограничивались короткими фразами. Кросс появился последним. Окинул команду быстрым взглядом, молча кивнул сам себе, будто удовлетворенный тем, что даже в такой день все собрались. — Сегодня без тактического разбора. Отработаем старые схемы. По метлам! — сухо скомандовал Эдмунд и несколько раз громко хлопнул в ладоши, пытаясь хоть немного привести в себя команду. Это было не то что бы плохим знаком, просто непривычно. Кросс никогда не отказывался от разбора без причины. К несчастью, причина была. И все о ней знали. Джин не нужно было повторять дважды, особенно, когда дело касалось квиддича. Каждый раз она ждала этой команды, чтобы взмыть вверх, будто полёт был исцелением, способным залечить любые раны, что наносили ей собственные мысли и происходящее на земле. В воздухе не оставалось времени на рефлексию. Там нужно было держать линию, квоффл в руках и себя на метле. Лишним мыслям места нет, иначе полёт откажется стремительным и недолгим. Но сегодня все шло не так. Первые двадцать минут Кросс гонял их по полю так, словно им предстоял не матч с Пуффендуем, а финал чемпионата мира. Когда Джин в третий раз не успела перекрыть передачу, капитан лишь коротко свистнул. — Еще раз! И они повторяли. Еще раз и еще раз, и еще, но как будто без результата. Перестроения не получались плавными, передачи выходили неровными, а квоффл, уже мокрый от вновь начавшегося дождя, то и дело выскользал из рук. В обычный день Кросс уже разнес бы их в пух и прах, пригрозив оставить в запасе на весь сезон. Вместо этого он лишь с разочарованным раздражением воскликнул: — Да проснитесь вы уже, сонные мухи! Харди, держись левее! У тебя целая зона дырявая! Магуайр! Бита настолько тяжелая, что ты решил ее не поднимать вообще? Джин прекрасно понимала раздражение Кросса и бесилась сама на себя за собственную несобранность. Мысли, на поле обычно обретающие строгий, почти математический порядок, разбегались от любой попытки собрать их хотя бы в кучу. Она была слишком резка там, где требовалась плавность, не успевала туда, где должна была быть еще секунду назад. Она злилась, но злость была не спортивной, нужной, полезной, а какой-то надрывной. Очки давили на голову, форма намокла, неприятно прилипая к телу, и даже привычный зуд в мышцах не приносил удовольствия. И это злило, еще больше, еще сильнее. Снова отработка по схеме. Неудачный пас от Чемберса, за которым пришлось нырнуть ниже. Брэдли перестроился, перекрывая зону и ожидая передачи от Джин. Но вместо ответного паса она рванула вперед, будто решила взять ворота силой. Не дожидаясь, пока защитники успеют перестроиться, Джин резко замахнулась и с такой силой отправила квоффл в кольцо, что Кросс едва успел вскинуть руки. Мяч с глухим ударом врезался в перчатки и отскочил в сторону, едва не задев его лицо. Джин ушла вверх и, совершив резкий переворот, выровняла траекторию. — Харди! — голос Кросса к удивлению Джин был не слишком гневным. Она обернулась, развернув Стрелу в сторону капитана. Он молча махнул ей рукой, подзывая к себе. Подняв очки на лоб, она подлетела к Эдмунду, ожидая выговора за свою «импровизацию». Но Кросс был спокоен, потирая ушибленное запястье. — Если не готова, можешь идти. Слова, сказанные так ровно, будто этот вывод был слишком очевидным, больно резанули где-то глубоко по самому самолюбию Джин. Будто Кросс уже понял, что она не способна контролировать ситуацию и легче ее отпустить, чем после разбираться с последствиями в виде травм. — Я готова! — упрямо ответила Джин, яростно глядя на капитана и крепче сжимая в пальцах древко метлы. — Тогда какого хрена ты творишь? — спокойствие Кросса начало трескаться, будто он держал его лишь титаническим усилием воли. — Это какого хрена ты творишь? — Джин чувствовала, что начинает срываться, но голос не повышала. Не хватало еще подорвать авторитет Эдмунда. — Неужели тренировка была так необходима сегодня? Кросс посмотрел на нее так, как сегодня смотрел в Большом зале: устало и как-то слишком по-взрослому понимающе. И она ненавидела этот взгляд, потому что в эти моменты чувствовала себя просто истеричным ребенком. — Да. Именно сегодня необходима. Джин хмыкнула и скривила губы, отведя взгляд чуть в сторону. — Делаешь вид, что все нормально? — Да. И буду делать это столько, сколько потребуется. Возвращайся к тренировке. Джин еще несколько секунд смотрела на Кросса, не понимая, что хотела почувствовать в данный момент. Облегчение? Если он сказал, что все нормально, то это так и есть. Жалость? От того, что ему как капитану и как старосте приходится контролировать всю эту ненормальность. Злость? За то, что он предпочитает иллюзию нормальности вместо того, чтобы признать, что все летит к чертям. Ни одно из этих чувств не подходило, поэтому Джин молча вернулась на свое место. — Еще раз ту же распаковку! Но без самодеятельности. Удивительно, но слова Кросса о ее «неготовности» подействовали на Джин… отрезвляюще. По крайней мере хотя бы квоффл перестал выпадать из рук. Тренировка закончилась уже почти десять минут как. Игроки, хмурые и мокрые устало плелись в раздевалку, лелея внутри себя мысль о горячем душе и сухой одежде. Джин сидела на сырой траве, обирая с хвоста Стрелы налипший газон. Она только-только поймала блаженный дзен в своей голове, за которым так неистово охотилась все это время. Поэтому, не смотря на моросящий дождь и прилипшую к телу форму, возвращаться в замок не хотелось. — Давай заболей мне еще! А ну быстро в раздевалку! — голос Кросса настиг ее почти через все поле. Джин лениво поднялась с травы, не в настроении устраивать саботаж. Эдмунд наблюдал за ней до тех пор, пока она не оказалась достаточно близко, чтобы в случае чего силой дотолкать ее до раздевалки. — Харди, что за тяга к саморазрушению? Джин устало вздохнула, опустив метлу с плеча. — Все разрушается, — прозвучало как-то слишком обреченно. Кросс усмехнулся и положил свою руку на плечо Джин, неловко приобнимая. — Не все. Я-то здесь. Она закатила глаза, однако не смогла сдержать улыбку в ответ. — Атлант, держащий небосвод на своих плечах? Эдмунд рассмеялся и качнул головой, от чего несколько чёрных мокрых прядей упали на высокий лоб. — Завязывай, Харди. Пафос тебе не идет. Джин фыркнула, но спорить не стала. На это у нее уже не осталось ни сил, ни желания. Удивительно, но иногда именно Кросс умудрялся делать то, что не получалось у нее самой: возвращать вещи на привычные места. Не исправлять. Не решать. Просто напоминать, что мир пока еще продолжает существовать. К сожалению, даже самые тяжелые дни имели одну неприятную особенность: домашние задания никуда не исчезали. Поэтому вечером вместо того, чтобы заняться чем-то более приятным, Джин и Эффи сидели в библиотеке, окруженные книгами, пергаментами и ощущением, что если профессор Снейп когда-нибудь решит захватить мир, никто не сможет его остановить исключительно потому, что все будут слишком заняты написанием его бесконечных эссе. Вообще Джин нравилось в библиотеке. Особенно по вечерам, когда вокруг разливался теплый свет от сотен свечей, окружая людей и книги золотистым полупрозрачным коконом. Нравились приглушенные шепотки, шелест страниц, скрип перьев и тихий бубнеж, настраивающий на нужную волну. Нравился резковатый запах пыльного пергамента и свежих чернил, выбегающих строчками из-под руки. Не нравилось только то, что она уже устала. День был не из приятных, а чертово эссе будто не прибавлялось ни на дюйм. Дописав очередной абзац, Джин закрыла книгу с тихим «пуф» и встала с места, явственно ощущая, что пятая точка уже затекла и начинает покалывать. Эффи, даже не подняв голову от своего эссе, протянула Джин пару свитков. — Захвати и это. — Угу. Харди коротко кивнула, взяв в руки протянутый пергамент. — И захвати, пожалуйста, «Практическую защитную магию». Эффи, наконец, оторвалась от своей писанины и подняла взгляд на подругу. — Что-то еще, моя королева? — съязвила Джин, слегка склонив голову. — Массаж не помешал бы, — протянула Эффи и покрутила головой, разминая затекшую шею. — Боюсь, у меня не такие нежные руки как у Эйдана, — передразнила Харди интонации подруги и, не давая ей возможности кинуть в нее чернильницей, ушла прочь к стеллажам с книгами по защитной магии. Между стеллажей царил еще больший полумрак, чем в читальном зале. Полурастаявшие свечи освещали лишь небольшие столы, заваленные книгами. Краем глаза Джин заметила движение недалеко от себя, на секунду повернула голову, быстро, только лишь для узнавания, скользнула взглядом по незабвенной гриффиндорской троице, а затем снова вернулась к своему занятию. Сначала она хотела промолчать, быстро расставить ненужные книги и свитки по местам, взять нужные и вернуться к Эффи — дальше страдать над эссе. Но внутренний голос был не согласен с ней, поэтому резонно заметил: «Это невежливо.» Снова повернувшись к однокурсникам, она изобразила на лице почти дружелюбную улыбку и произнесла: — Привет. Поттер в ответ махнул рукой, Гермиона сдержано кивнула, видимо, испытывая к ней легкую настороженность. Лишь Уизли снизошел до вербального ответа. — Привет, — улыбка на лице казалась даже искренней. Джин посчитала, что на этом она выполнила свой этический долг и собиралась таки вернуться к книгам, но Рон, похоже, решил, что диалог еще не окончен. — Как вы? Снейп сегодня пережестил. Джин пожала плечами, обозначая, что в целом было терпимо и ничего особенного не произошло. — Нормально. Это же Снейп. — Это было ужасно, — подала голос Гермиона, закрывая книгу на пальцах, — Просто отвратительно! И непедагогично. — Да брось, Гермиона, — отозвался Рон, оборачиваясь к подруге, — Ты думала, что он раздаст всем носовые платочки и нальет ромашкового чая? — Нет, но… Можно быть немного человечнее. — В его понимании эссе это очень человечно, — вступил в диалог Гарри, не отрываясь от пергамента. — Точно, — усмехнулась Джин, отправляя свитки Эффи на свое место взмахом палочки. — А у вас что? — Контрольная по заклинаниям, — отрапортовала Грейнджер и подняла книгу «Стандартная книга заклинаний» обложкой к Джин. — Водные чары? — Ага… — обреченно протянул Рон, складывая руки на груди. — М. Понятно. Ладно, удачи, — Джин казалось, что она очень дружелюбно закончила диалог. Взяв «Практическую защитную магию» с полки, Харди направилась в обратный путь к Эффи. Она успела сделать лишь несколько шагов, когда в голове со скоростью молнии проскочило: «Это же идеальный момент. Не тупи.» Мысль исчезла так же быстро, как и возникла, не давая ни единого шанса подумать. К сожалению для Джин действия ее в этот момент оказались куда быстрее анализа этих действий. Она резко развернулась. — Рон, — имя вылетело быстрее, чем она успела придумать, зачем она это сделала. Уизли повернул к ней свою рыжую голову почти рефлекторно, не ожидая никакого подвоха. — М? «Великолепно, Джин. И что дальше?» К собственному ужасу она не могла ответить на этот вопрос. Она так и не продумала свой гениально-коварный план. Не учла все риски, не посчитала подводные камни и не составила хотя бы примерную карту своих действий. Ее заминка уже начала вызывать подозрительный интерес. Рон ждал, Гермиона поглядывала на нее из-за книги, делая вид, что ее это не касается, а Поттер перестал писать, замерев с пером в руке. Джин чувствовала, что начинает дышать через раз от напряжения. Нужно что-то сказать. Хоть что-то. — Эм… Я хотела спросить… «Что ты хотела спросить, троллья твоя бошка?» Мысленно Джин уже почти провалилась под землю. У нее было примерно две секунды, чтобы придумать нормальное продолжение этой фразы. Две секунды — это слишком мало для человека, который привык сначала изучать материалы дела, анализировать свидетелей и только потом принимать решения. К сожалению, Рональд Уизли не был уголовным делом. А она уже вызвала его на разговор. «Слушай, Уизли, ты говорил, что твой отец работает в одном отделе с моим. Не разузнаешь как у него дела?» — очень прямолинейно и совершенно не подозрительно. Ага. Нет, это абсолютно точно нельзя спрашивать. Но и промолчать и просто уйти или махнуть рукой и сказать: «А, да ничего. Забей.» — тоже выглядело бы по-идиотски. Экспромт и импровизация были не самой сильной ее стороной. Джин чувствовала, как щеки начинает покалывать от заливающей ее с ног до головы краски, а пальцы нервно теребили корешок. Рон все еще смотрел на нее, ожидая ответа. И с каждой секундой молчания она казалась все глупее и себе самой и, скорее всего, Уизли. — Ты идешь в Хогсмид на следующих выходных? — выпалила Джин первое, что пришло ей в голову. Рон моргнул. Кажется, его мозг тоже решил ненадолго покинуть помещение. Он явно ожидал чего угодно: вопроса про домашнее задание, про Снейпа, даже про квиддич. Но не этого. — Да… Я… мы иду. — Класс. Тогда увидимся, — произнесла Джин слишком быстро и, развернувшись, вихрем унеслась прочь, испытывая непреодолимое желание ударить себя по голове учебником как минимум три раза. К собственному счастью, она не услышала, какой вывод из всего этого сделал Рон, озвучив его друзьям: «Похоже, я ей нравлюсь.» Иначе она бы, вероятно, предпочла еще одну дуэль с Малфоем вместо необходимости пережить этот разговор. Джин рухнула на своё место, приложившись лбом об стол так, будто планировала схлопотать себе как минимум сотрясение. Эффи медленно подняла взгляд на кудрявую макушку напротив. — Что случилось? — Ничего. Я идиотка, — буркнула Джин в дерево столешницы. — Возможно, я это подозревала, — с усмешкой произнесла Эффи, откидываясь на спинку стула. — Это катастрофа, — голос Джин был почти жалобным. Она, наконец, подняла голову. В болотисто-зеленых глазах плескалось практически чистое отчаяние. Эффи открыла рот, готовясь сказать очередную колкость, но тут же закрыла и нагнулась ближе к подруге. — Мерлин… Ты вся красная! Ты кого-то убила? Джин инстинктивно прижала ладони к лицу, пытаясь скрыть свой стыд. — Нет. Но это было преступление. Против здравого смысла. Уотерхаус молчала всего несколько секунд, но мыслительный процесс, идущий у нее в голове не предвещал ничего хорошего. — Тебе лучше сказать прямо сейчас. Иначе я додумаю, и это будет хуже. Ты знаешь. Джин снова уронила голову на стол, но на этот раз предусмотрительно подложила под лоб руки. — Зачем я вообще спросила его про Хогсмид? — Кого? — Рона. Джин не нужно было смотреть на Эффи, чтобы видеть, что происходит в этот момент с ее лицом. Вряд ли там было выражение крайнего сочувствия. — Ты пригласила Рона Уизли в Хогсмид? Джин тут же подскочила на месте, вскидывая голову. Она воровато оглянулась по сторонам, моля всех богов, чтобы никто не слышал этого восхищенно-удивленного возгласа Уотерхаус. — Тише! — шикнула она в сторону подруги. — Нет! С ума сошла?! Я хотела спросить про отца. Брови Эффи медленно поползли вверх. Судя по всему логика действий Харди была вне ее понимания тоже. — А спросила про Хогсмид. Джин молча вздохнула. У нее не было ни оправданий, ни объяснений. — Если это был очередной твой хитрый план, то он перехитрил даже тебя. И этот человек называет себя стратегом…