Звезда из Лютного

— Мама, успокойся. Все будет хорошо! — сказала изможденная женщина, с трудом держа глаза открытыми. Но та лишь еще громче зарыдала, опустившись на колени перед больничной койкой. — Ну, мам! Будь сильной! Это уже не первая операция и, наверняка, не последняя! Пора бы уже привыкнуть. Подумаешь, опять брови выпадут! Так у меня череп красивой формы! Все мумии обзавидуются, — попыталась пошутить она, но явно неудачно. Истерика набирала обороты, и врачу пришлось вызвать санитаров и вывести убитую горем мать. Когда двери за санитарами закрылась, пациентка перевела взгляд на доктора. — Ну? И каковы шансы на этот раз? Павел Степанович? — Надежда, что мне вам сказать? Прогноз утешительный. Препараты самые лучшие, аппаратура готова! — с деланным энтузиазмом произнес он, но смотреть ей в глаза не мог. Это действие могло означать лишь одно. Надежда горько усмехнулась. — Ничего страшного. Значит, вы и сами не уверены в успехе? Ну, все еще лет пять тому назад были уверены, что я не протяну дольше месяца. А теперь правду, Степаныч. О моем состоянии. Мне это важно. Завещание уже написано. Письма готовы. Для меня не будет уже ничего не будет неожиданностью. Долго я продержусь? — доктор поморщился на слова женщины и обвел палату взглядом. Удивительно, но сила воли именно этой пациентки его поражала. Из кучи всех ограничений и запретов она выкрутилась, и палата приобрела жилой, уютный вид. Бумажные и тканевые цветочки всех оттенков белого украшали стены, потолок, кровать, окна и даже некоторых сестер на посту. Маленькие ручные поделки пользовались в больнице и за её пределами огромным спросом. Талант этой женщины неоспорим. Из небольшого клочка бумаги или белой ткани она создавала цветок немыслимой красоты и простоты. Казалось, будто эти цветочки по-настоящему живые и теплые. Они служили многим пациентам в клинике онкозаболеваний талисманом и оберегом. Даже сами врачи не чурались брать на операции цветок жизни, сделанный руками этой потрясающей и жизнерадостной женщины, которая никогда не унывает. И не дает грустить другим. Цветок стал неким символом надежды для всех. Как для пациентов, так и для врачей. — Да. Операция в вашем случае просто противопоказана. За три года метастазы проникли во все ткани и органы. То, что вы самостоятельно дышите, говорите и даже то, что вы в сознании — это просто Чудо! Поэтому мы и решились на эту операцию… — Хватит! Я еще жива. Я борюсь. И буду бороться. Перестаньте винить себя, вы тут абсолютно ни причем. Лучше расскажите о маленьких Дане и Ане из восьмой палаты. Как они? — О! Операция прошла успешно! Все, как вы и говорили! Теперь дети в относительном порядке… выздоравливают… вернутся домой… благодарят… — доносилось словно издалека.

***

В последний момент промелькнула мысль — как там моя мама? Все ли с нею в порядке? Денег ей должно хватить… В последние годы родители спасенных детей стали одаривать меня подарками. Кто чем мог. Они наслушались детей и верили им, что это именно я их спасла. Кто-то дарил цветы, кто-то одежду. Кто просто игрушки, еду, деньги. Богатые дарили телефоны, ноутбуки, телевизоры. Оплачивали отдельную палату и просто приносили пачки денег. Мне это уже не нужно было, но мне надо было позаботиться о маме. Я у нее единственный ребенок и, к сожалению, поздний. Мама меня родила в шестьдесят три. Немыслимо по тем временам. И до самого последнего момента она не знала обо мне. Растущий живот она просто на полноту списывала. О шевелящемся малыше она даже не думала, и всего лишь волновалась, что у нее почки дрыгаются. И всячески пыталась эти самые почки вылечить… Нет, ну, а кто в здравом уме подумает, что 63-летняя пенсионерка, которая всю жизнь была бесплодной — беременна? Мама боялась и принимала кучу препаратов, чтобы не умереть. Она ходила по бабкам, которые «лечили» ее то от бесов, то от смерти, то от чего еще, что сами там навыдумывали. Перед родами, где-то за неделю, я перестала шевелиться и мама немного успокоилась, решив, что выздоравливает. Когда же начались роды, мама запаниковала. Соседи вызвали скорую, услышав крики. А скорая ошарашила маму тем, что она рожает. От переживаний мама хлопнулась в обморок. Так ее и увезли. Узнав возраст мамы, врачи были в шоке. Не каждый день они принимают роды у шестидесятитрехлетней женщины. Я родилась очень маленькой и явно недоношенной, что совершенно никого не удивило. Но точно срок беременности сказать не могли, так как мама не могла объяснить, когда именно началась её «болезнь». Это уже потом мама вспомнила, как ее подруги, провожая её на пенсию, подарили ей незабываемую ночь с тремя молодыми мальчиками по вызову. Мама была навеселе и погуляла вволю. Кто же знал, что результатом гуляний буду я?! Тем более, в ее шестьдесят три года! Мама была из богатых людей и из аристократок, что тщательно скрывала. В замужестве (тридцать пять лет брака) детей не родила, так как в детстве переболела свинкой, а потом переохладилась. Несмотря на это, мама выглядела на лет сорок пять в свои шестьдесят три и тщательно следила за собой. Мое рождение подкосило ее крепкое здоровье, но ЧУДУ она была несказанно рада. Чтобы избавить меня от множества слухов и пересудов, сразу после выписки из роддома она меня забрала и уехала в Сибирь, где у нее были дальние родственники. К счастью, огромное количество всевозможных таблеток, травок, заговоров и прочее не повлияло на меня в целом. Я росла здоровой, умной и активной девочкой. До тех пор, пока не поддалась уговорам одноклассниц и не начала курить в 13 лет. О моем увлечении мама узнала слишком поздно. А диагноз, который заставил ее вмиг поседеть, а спину согнуться под непомерным грузом, был слишком суров. Зная о том, что мама жила для меня и ради меня, я боролась и искала выход. Незадолго до этой злосчастной операции я получила снимки двух маленьких развивающихся малышей от одной суррогатной матери, которые согласились вынашивать мою оплодотворенную яйцеклетку. Было огромное количество попыток получить детей таким образом. Но почти все они были провальными. И когда я уже было опустила руки, удача повернулась ко мне лицом. Мне просто повезло. Я улыбнулась, вспоминая некую историю, которая привела к осуществлению моей маленькой мечте. О семье, о спасении мамы. В наш центр поступили близнецы, у которых был обнаружен рак крови. Им срочно требовалась пересадка костного мозга. Операция очень дорогостоящая и редкая. У детей была разная группа крови и генный набор. Их отец бросил семью почти сразу. Мать осталась без средств к существованию. Продала все имущество, надеялась на лучшее, на спасение детей. Оставшись без ничего, она боялась потерять самое дорогое для нее. Своих маленьких детей. Я тогда, узнав о ее ситуации, очень ей посочувствовала и захотела помочь. И у меня это получилось. В один прекрасный момент после очередной клинической смерти я позвала ее и передала слова древней старухи, которую встретила «там». Дело в том, что у этой женщины была дальняя родня. Прапрабабушка и такой же дедушка, которые доживали свои годы где-то на Урале. Их костный мозг подходил близнецам. Отчаявшаяся мать тут же бросилась на поиски стариков, а доктора стали готовиться к операции. Хоть и нельзя брать донором настолько старых людей. Но они решили положиться на мою удачу. Старики нашлись и согласились помочь. Им было жалко детей. Когда пришли анализы об их идеальной совместимости, а заодно и прямом родстве, женщина рыдала прямо под дверями моей палаты от счастья. Как разлучилась их семья и на каком этапе было не понятно, но родству радовались и дети, и старики. И, конечно же, мать. И тогда же получила очередной отрицательный результат ЭКО и была слегка в отчаянии, если это можно так назвать. Да и обвинения от суррогатной матери в том, что я сама виновата тоже добавило мне слезы. Так эта женщина узнала о моей проблеме. Но она без раздумий предложила стать матерью моих детей, не боясь последствий игры со смертью или заразиться от меня онкологией (суеверия, но в это почему-то верят много людей). Я ведь умирала. Я не должна была иметь детей — все эти суеверия сильно затрудняли поиск суррогатной матери для моих эмбрионов. Она сама предложила свою кандидатуру и с энтузиазмом взялась за это дело. Сама выбрала донора, который должен был стать отцом наших детей. Ими стали молодые парни, братья-близнецы. Она мне сказала, что это идеальные папочки нашим деткам, так как жизненная энергия из них била через край, а об их кобелизме уже слагали анекдоты в родном медицинском институте, поэтому стать очередной юбкой, мимо которой они не смогли пройти мимо, было совсем легко. Она сама добыла их материал и присутствовала при оплодотворении яйцеклетки в пробирке. Меня она заверила, что все будет отлично, и ей только в радость помочь мне родить деток, которые хоть каплю будут такими же чудесными, как я. Сама я не верила, что получится. Ну, уж точно не с первого раза. Но женщина с первого дня после операции лучилась счастьем и утверждала, что беременна, и ей наши дети уже снятся. Она сожалела, что близняшки будут копиями папочек, но зато были здоровыми и полными сил. На эту операцию я и решилась только потому, что видела снимки УЗИ с моими детьми… Надежда (каламбур, хех) умирает последней, верно? Тем более, что все нужные бумаги я подготовила и подписала. Моя мама не будет одна. У нее будет семья и маленькие внучки. И все для хорошей и беззаботной жизни.

***

Поняв, что происходит, я стала бороться. Ну же! Русские не сдаются!.. — Остановка сердца! Разряд! Ну же?! Ангел, только не ты…нет! Не уходи… РАЗРЯД!..

***

Перед глазами появился светящийся тоннель. Я грустно усмехнулась и стала выбираться обратно. Этот тоннель я вижу не в первый раз. И не в последний… надеюсь…

***

— Нет, моя девочка. На этот раз ты не успеешь сбежать. Прости… — донеслось тихое эхо. Перед глазами промелькнул серебристый отблеск, и нить, по которой я пыталась вернуться, резко оборвалась прямо в моих руках. «Что?!» — подумала я, и меня резким порывом ветра унесло в тоннель.