Звезда из Лютного

      Очнулась рывком, словно вынырнула из какого-то омута. Попыталась приподняться на кровати и не смогла. Открыв глаза, поняла, что не видно ни зги. Ко всему прочему, горло невыносимо болело. Хрипение было едва слышным и болезненным. Невыносимо хотелось пить и в туалет. Руки и ноги были крепко привязаны. Кровать для меня непривычно жесткая. Хмурюсь, не понимая, что происходит вокруг.       Привязывание на операции привычное дело. Жесткость койки-каталки тоже. Но почему ничего не видно? Ночь? О другом варианте думать не хотелось, и я тут же стала вспоминать произошедшее, чтобы отогнать панические мысли о слепоте. Сновидения, встречи с мертвыми, разговор с ними, воспоминания о прошлых жизнях и прочее в том же духе были непременными атрибутами клинической смерти, которых я пережила огромное количество.       Но в туннель идти было нельзя, и я изо всех сил всегда стремилась вернуться обратно в тело. Мама не переживет моего ухода. И ради нее я всегда боролась. И сейчас не собиралась прекращать свою борьбу. Но игры с костлявой не проходили даром. Очень много непонятного открылось для меня.       Руны, языки, опыт из предыдущих жизней… очень многое. Даже магия, которой я обладала в одном из воплощений много столетий назад, вернулась ко мне. Нет, мир наш магически опустошен или тело мое было слабо, но ворожить по-настоящему я не могла. Так, фокусы. Талисманчики на удачу, любовь, здоровье и прочее. Был только один минус в моих рунах. Они на меня не могли воздействовать, а вот помочь другим… Руки стрельнуло болью, и я улыбнулась.        Годы непрерывной, жуткой и невыносимой боли были для меня привычными. Более того, зная, что человек странное создание, способное привыкнуть ко всему, я давно отказалась от всех этих обезболивающих и наркотиков. Ну их. Привыкну еще. Поэтому с давних пор боль — это напоминание, что я жива. Своеобразная радость для умирающих, верно? Нет-нет! Я не мазохистка, не думайте!       Ломать и совать пальцы в розетку не жажду и о садо-мазо не мечтаю. Просто боль для меня также привычна, как и сердцебиение. Его не ощущаешь, не слышишь, оно не мешает и так далее, но оно есть. Как-то так. Затекшие конечности потихоньку возвращали себе чувствительность. Что несказанно радовало меня.       Послышались голоса, и я тут же замерла. Пристальное внимание врачей и медсестер никогда меня не радовало. Прислушавшись, я опешила. Говорили явно на английском, и понять некоторые слова я не могла. По акценту и говору ясно, что это именно английский, а не американский. Причем были использованы слова, которые давно вышли из обихода.       Долго вслушивалась, а после пораженно замерла.       Слова: маглы, ритуал, министерство магии и Азкабан были повторены не раз. И явно не в шутке. Неизвестные спорили слишком эмоционально, чтобы это было игрой или шуткой.       Вдруг послышался металлический звон, детский крик, который сменился влажным хлюпаньем, сопровождаемый довольным возгласом мужчин, радующихся очередной удачной жертве.       «Твою мать! Это что за хрень?! Какая нахрен жертва?!» — запаниковала я, а в голове за секунду пронеслись тысячи мыслей.       Уверившись, что это больные ублюдки, явно заигравшиеся в маньяков, я закрыла глаза и стала ждать. Интуиция шептала — притворяться мертвой и не реагировать. И я к ней прислушалась.       Когда один из маньяков приблизился, я не дышала. А что? Я не умру. Полчаса у меня точно есть. Дорогу назад найду. А потому, когда мужчина подошёл, и стащил меня с кровати за руку, как куклу, я скользнула в темноту, заставляя сердце остановиться.       Привычное дело. Только раньше я изо всех сил заставляла сердце биться, а тут наоборот…

***

      — Тьфу! Мерзость! Кровь почти не течет и нож затупился. Померла раньше времени! Ладно, Дениэлс, есть там еще девочки? Как нету?! Тьфу! Ладно! Давай в Лютный. Поохотимся. Ну, или у старика Финчи выкупим парочку девочек на ингредиенты. Жалко. Все же я уже настроился. Да и ритуал прерывать нельзя! Можно ослабить ритуальный камень! Так и знал, что у этой семейки худая кровь! Ничего. Предки все равно не останутся без жертвы. Пошли. Да брось ты уже это тело к остальным! Потом домовики приберутся.       — Хорошо. Давно хотел поохотиться. С прошлой войны слишком много шавок развелось в Лютном.       — Точно! Будет весело поохотиться на этих чистокровных выскочек… — так и смеясь, мужчины аппарировали.

***

      До меня донеслись рыдания и крики детей. Прислушавшись к интуиции, я потихоньку вернулась в тело. Что сказать, я оказалась погребена под множеством мертвых тел. Детских тел. Горло болело. Ощупав его, нащупала рубец. Странно это. Убеждая себя, что все хорошо, я на ощупь поползла в сторону. Видно было лишь размытые силуэты и кажется, я понимаю почему. Они больше мешали, чем помогали, поэтому пришлось закрыть глаза и двигаться на ощупь и куда пятая точка направит.       Прогноз врачей сбылся. Я потеряла зрение. Пока я на ощупь двигалась в относительно «безопасное» место, думала, как очутилась в этой дыре. Вполне возможно, что очередной выход из того света подзатянулся, и я попала в морг, а оттуда к этим маньякам. Обычное дело. Не раз вот у таких «мертвецов» потом исчезали органы в неизвестном направлении.       Сама с этим столкнулась за пять лет в больнице. Были разговоры, шепотки, сплетни и громкие разбирательства. А по какой причине чаще всего родным возвращают тела без внутренностей? Мерзко это. И печально. Сразу задумываешься о том, был ли такой труп в самом деле мертв, верно?       Мне же бояться было нечего. У меня онкология. В легких. И метастазы «ушли» во все органы. Ну, так тут я сама виновата. Курить начала слишком рано. Подруги уговорили. Помотав головой, выкинула посторонние мысли и прислушалась. Крики раздавались сверху. Пол под коленями и ладонями был грязным и липким. Даже думать не хотелось, что это может быть.       Нахмурилась. Вскоре нащупала ступеньки и догадалась, что это лестница. Все приходится делать наощупь, словно исследуя для себя новый мир. Интуиция шептала переждать и уйти вбок. Я послушалась и стала обходить лестницу в поисках ниши или чего еще подобного. Ладонями почувствовала вибрацию раньше, чем услышала топот ног по лестнице и ускорилась.       Ниша была. Я туда скользнула и замерла, стараясь дышать реже. Вскоре неизвестный дошел до кучи, откуда я выползла, сбросил туда что-то и ушел обратно. Я выдохнула от облегчения и стала думать, что делать дальше. Руки и ноги были до невозможности тонкими, но я иного и не ожидала. Мой максимум, который я всеми силами поддерживала последние года три — это полусидячее положение в кровати.       То, что я могла сейчас ползать — это вообще немыслимо! И давало надежду, что я смогу не только выбраться из этой дыры, но и победить болезнь! Да, с потерями. Да, еще надо выбраться отсюда живой. Но где наша не пропадала? Все же мне есть чем гордиться.       Сглотнув, я вспомнила о своих потребностях. Точнее о потребностях тела. Ощупала тело и скривилась. На мне была лишь тонюсенькая маечка, едва прикрывающая живот. Вздохнула и, наплевав на свою стеснительность, сделала кучу в углу. Это хозяевам «подарочек» за все хорошее. Подтереться было нечем и после раздумий пришлось ползти обратно к трупам. Нужна была одежда. Хоть какая. Но мне повезло.       Не успела я выползти из ниши, как руками наткнулась на мешок с чем-то мягким. Ощупала находку и с энтузиазмом стала рвать угол. В мешке была одежда. Оторвала маленький кусочек от майки, что была на мне и подтерлась. После попыталась вытереть лицо, но не получилось. Липкие пятна не желали оттираться.       Вздохнув, стала перебирать одежду. Одевать чистое на грязное тело, испачканное в не пойми чем, о чем я старалась не думать, не хотелось. Найденное платье меня удовлетворило. Их я не люблю. И его (платье) было не жалко.       Перебрала вещи, и те, которые мне могли худо-бедно пригодиться, я откладывала. Вскоре нашла чей-то детский рюкзак и на миг стало тошно. Стало понятно, чьи это вещи. Но отступать и бросать все не собиралась. Погладив рюкзак, вытащила из него книги и отложила в сторону. Простите, дети. Но мне нужнее, чем вам…       Отобранные вещи я компактно скрутила и вместила в школьный рюкзак, который я тут же повесила на спину. Обувь я надела. Не хотелось морозить ноги. Всякие туфельки и лодочки я не брала, оставила лишь пару кроссовок мне по размеру и чуть больше, чтобы потом надеть носки и не одну пару. Передвигаться стало гораздо тяжелее, но мне надо было торопиться — интуиция подгоняла.       Если я собиралась забрать и спасти кого-то из детей, то надо было поторопиться! Поэтому, быстро нарисовав руну адского огня и накрыв ее парочкой ненужных вещей, я поторопилась. На руны надежд не было. Максимум — они могли тлеть. Но постоянного присутствия не требовало. А поэтому, можно было надеяться на пожар или костер лишь через пару дней. Подумав, вернулась к горе трупов и нарисовала вокруг них те же руны. Очищающего адского огня.       Интуиция не была против. Даже наоборот. Одобряла и подгоняла.       Ползанье по ступенькам в моем состоянии — это просто подвиг! Но я не сдавалась. А чтобы отвлечь себя, отмечала каждую пройденную ступеньку множеством рун, какие могла вспомнить, пусть и небольшую, но победу над собой и поднималась на ступеньку выше.       А что? Раньше в этом направлении я не двигалась, опасаясь навредить детям, безумно любящим мои поделки. Теперь же я вовсе проклинала этот дом, хозяев, тех, кто измывался над детьми и допустил все это. Мне было от этого веселее!       Да, толку — пшик! Но мало ли? Мои цветочки и журавлики все же помогали деткам. Может, и эти проклятия найдут адресатов? Да и просто было не по себе от нахождения рядом с трупами. До дрожи в сердце и конечностях. Это немыслимая жестокость…       В воздухе становилось холоднее, и звуки чуть приглушились. Нет, детские крики не умолкали, но вот звуки были чуть тише, из чего я сделала вывод, что сейчас ночь. Когда я все же выползла на ровную поверхность, то от облегчения распласталась на полу. Но надо двигаться. Это я понимала лучше всего.       Интуиция умолкла, едва указав направление. Прислушиваясь, я двинулась вперед, держась возле стены. Видимо, убийцы сделали перерыв, так как душераздирающие крики сменились на горькие рыдания и отчаянные попытки детей дозваться мамы. Я сглотнула комок в горле. Ужас…       Тряхнув головой, я поползла в ту сторону, в которой слышался надрывный детский плач. И совсем скоро уткнулась в прутья решетки. Плачь тут же умолк. В мою сторону послышались тихие быстрые шаги. Мою руку больно схватили и прижали к решетке.       — Выпусти нас! Скорее! — услышала я хриплый шепот. Я согласно угукнула, не имея возможности сказать что-то еще. Хватку чуть ослабили. Вопросительно хмыкнула. И вскинула голову.       — Нужен ключ. Он у охранника. Сможешь добыть? — спросил тот же голос, совсем отпуская меня. Я покачала головой. Мда. Без голоса тяжко. Мычать и хрипеть — это все мои возможности.       — Почему?! — я зашарила руками и осторожно ощупала лицо говорившего. Тот замер, ожидая, пока я закончу.       — Ты слепая?! — с нотками отчаяния спросил другой голос. Внутри решетки. Звонкий. Девчачий. Я кивнула и убрала руки.       — Нам конец, — надрывно ответил третий голос, констатируя факт. Мальчик отошел от решетки, и мне тут же стало холодно и неуютно. Все же, присутствие живого человека, пусть и ребенка, отгоняло ужас и тьму. Не так страшно становилось. Не сдержавшись, я тут же просунула руку во внутрь и стала отчаянно шарить. Будто поняв, мальчик поймал рукой мою ладонь, которую я тут же притянула к себе и крепко сжала.       Всхлипнув, я села вплотную к клетке чуть боком и стала нянчить чужую руку. Возвращаться к горе трупов желания не было никакого. Мальчик вздохнул и сел рядом. Свою руку вырывать не стал.       Мелькнула мысль, что я какая-то слишком маленькая, но тут же пропала. Паника отнимала силы и мысли.       — Если бы только у меня была палочка…! — с отчаяньем прошептал мальчик. Я прислушалась. Палочка? Зачем ему палочка? Хотя… Отпустив руку, я поползла назад. Где-то тут я чувствовала палку. Нащупав ее, я с радостным возгласом поспешила обратно.       — Идиотка! Не палка, а палочка! — шепотом стал браниться другой мальчишка, отшвырнув палку, которую я запихнула вовнутрь.       — А ну успокойся! Это всего лишь ребенок! И похоже — магловский. Эти ублюдки что-то говорили о том, что вначале они убивали маглов, а потом они закончились. Да и слабые они сильно! — одернул другого мальчика мой мальчик. Он встал, подошел ближе и взял мою дрожащую руку в свои. <b>Я -ребенок?! Но как?!       — Ты молодец, кроха. Все хорошо. Не бойся, — чуть расслабилась. Но в тоже время глубоко задумалась. Что-то неприятно царапало меня. Что-то знакомое. Потому я и упустила остальной разговор и встрепенулась тогда, когда услышала знакомое имя. Когда я осознала, что это не шутка… то хрипло рассмеялась и стала биться головой об пол.       — Ну вот. И эта с ума сошла. Жалко, — прошептал кто-то.       — Малыш, успокойся. Я уверен, что Волдеморт нам поможет… — тихо шептал мальчик, гладя меня по голове и крепко прижав другой рукой к решетке, чтобы я не брыкалась и не вредила себе. Другие дети тоже сочувствовали, но держались в стороне. Я вздохнула и разом успокоилась. Дожила. Взрослая тетка тридцати трех лет от роду, которую успокаивают дети. Вытерла слезы и стащила со спины рюкзак.       Он в прутья не пролезал, но вещи пролезли. Ведь это детские вещи. И я сама — ребенок. Но думать об этом не хотелось. Не сейчас.       Дети с энтузиазмом тут же закопались в вещи и начали делить их. Закрыла сумку и вновь повесила на спину. Надо думать. Значит, то, о чем говорили маньяки, не бред. Я в мире магии матушки Ро. Тогда понятен сарказм детей, когда я им притащила палку. Мдя. Умная, блин! Интуиция вновь зашевелилась.       Прислушавшись к ней, я быстро поползла в сторону. Отбила пальцы, ладони, поцарапала колени, но нашла нечто стоящее! Возле какого-то круглого огромного плоского камня что-то липкое. С трудом приподнявшись, я ощупала стенку, оказавшуюся столом, и порезалась о что-то острое. Сунув пальцы в рот тут же стала плеваться от мерзкого привкуса непонятно чего. Глаза рефлекторно открываются и размытый туман лишь мешает, но нужно привыкать.       Ранеными пальцами вновь ощупала поверхность. Острым был огромный кинжал. Тяжелый и скользкий. С трудом оттащив его от края, я едва не уронила его себе на ноги. Выдохнув, стала щупать дальше. Нащупала ворох тряпья, мусор и что-то напоминающее палочку. Весь этот мусор скрутила в тряпку и с кинжалом затолкала в рюкзак. Интуиция зазвенела громче, вынуждая двигаться быстрее. Надо было торопиться.       Я двинулась, обходя каменный стол по кругу и нащупала чашу. Жажда тут же дала о себе знать, и я одним глотком выпила содержимое, пахнувшее вином. Интуиция была лишь «за». Горло тут же резануло болью и огнем. Сглотнув, я замерла, пережидая. Вскоре удалось загнать боль глубоко в подсознание, и я продолжила обшаривать стол руками. Больше ничего интересного не нашла.       По натию разрисовала поверхность алтаря (а что это еще могло быть, если там даже ножик был?) в руны уничтожения, очищения и огня. Выдохнув, с помощью какой-то трости выпрямилась и встала на ноги. Да, было тяжело. Больно. Неудобно. Но надо. Значит, сделаю. Палочка или что-то очень нужно, что поможет… Интуиция двигала в другую сторону. И я пошла туда. Вскоре нащупала коридор и двери вдоль, которые я походя запечатывала рунами. Но мне нужно было идти дальше.       Когда я задумалась о средствах к существованию, то интуиция тут же толкнула в сторону одной из дверей, из-за которой раздавались характерные звуки, которые в основном слышатся в спальнях. Пожав плечами и поняв, что пока в безопасности, я тихонько толкнула дверь, которая была не заперта, и медленно поползла в сторону, куда меня тянуло. Там я нащупала маленькую сумку и маленькие мешочки с кругляшами. И камешками. Все это я затолкала в сумку. Вес остался тем же, да и размер сумочки не увеличился.       Обрадовавшись находке, стала класть в сумку все, что под руку попадалось. И порадовалась, нащупав книжный шкаф. Интуиция орала об опасности, поэтому я быстро и не заботясь об аккуратности свалила все книги в сумку и неуклюже поспешила к выходу. За спиной раздались крики, меня обнаружили.       И я ускорилась, запечатав дверь, побежала. Достигнув тупика, следуя интуиции, тут же юркнула в боковую дверь, прикрыв ее за собой и прислушалась, переводя дыхание. Убедившись, что погони нет, выдохнула и пошла исследовать новую комнату. Зачем мне сюда надо? Что тут такое особенное, что меня спасет? Комната была спальней. Я этому обрадовалась и кинулась заталкивать в сумку подушки, одеяла, простынь и все, что потом могло пригодиться.       Спальня явно не простая, так как присутствовали и предметы роскоши: статуэтки, часы, кувшины, меха животных на полу и стенах и прочее. Также обнаружила гардероб, содержимое которого тут же ушло в помощь малоимущим и нуждающимся. То есть мне. Были найдены еще монетки. Письменный стол. Бумаги я тоже засунула в сумку. Интуиция успокоилась и, когда я было уже собралась уходить, вяло толкнула меня в сторону.       Пощупав стену, я нашла тайник, в котором были стопочки бумаг, похожие по размеру на банкноты, бутылки, ларец с кольцами и прочими драгоценностями. И много чего еще, что определить я на ощупь не смогла. Радуясь находке, я вдруг услышала плач младенца. Глухой, будто за стеной. Обчистив тайник, прислушалась. В сторону звука пошарила и нашла дверцу. Открыла.       Комната была очень узкой. Люлька с кроватью занимала половину комнаты. В люльке лежали два младенца, один из которых был явно мертвым. Он был холодным, неподвижным и окоченевшим. Сердце кольнуло. Стало жалко малышей до слез.       И я тут же второго малыша взяла на руки. Малыш всхлипнул, почмокал мой поцарапанным пальчик, который тут же перестал болеть, сжал его обеими кулачками и заснул. Скрепя сердце я, вынула палец из ладошек, завернула малыша в одеяло и засунула в сумку. Да, малыш был живым, но он занимал руки и мог заплакать, чем бы меня выдал. Интуиция молчала. Второго малыша оставила. Боязно было его трогать. Ужас сковывал.       Найти пеленки и одежду малышей не удалось, и я двинулась обратно, тревожась за детей, оставленных в клетке. Поход назад описывать не буду. Много раз падала. Боясь, раздавить малыша, сумку волочила по полу сзади. Не попалась маньякам и ладно. Нашла детей случайно. По крикам. Кто-то со смехом мучил детей в клетке, заклятием круцио.       Оставив сумки возле алтаря, подкралась незаметно до размытого пятна в котором угадывался обидчик, замахнулась злосчастным кинжалом, который вынула из сумки и резко отпустила руку. Попала. Поэтому, интенсивно заработала руками, нанося раны куда попало и пытаясь им же и отбиться.       — Тшшш! Тшш! Успокойся, кроха! Он уже больше не обидит никого, — донеслось до меня, как сквозь вату голос первого мальчика, который отнесся ко мне с теплом и участием. Трогательные и теплые нотки в его голосе я не спутаю ни с чем. Я вопросительно мяукнула.       — Да-да! Ты молодечик. Ты спасла нас. А теперь, будь умничкой, подойди ко мне, — повторил тот же голос. Я кивнула, но не сдержалась и пнула тело. Неуклюже пискнув, упала. Кинжал зазвенел и укатился куда-то.       К удивлению, мальчики не смеялись. Теперь уже двое меня звали. Я поднялась, чувствуя что-то липкое, теплое и невероятно противное по всему телу, и поползла в сторону голосов. Меня похвалили и поблагодарили. И все? Я им жизнь спасла! Но дети почему-то отворачивались и приглушенно кашляли.       В чем дело?       Когда тот мальчик, который изначально держал мою руку, попросил помочь и подтащить тело к решетке, я кивнула и сделала, что он просил. Дети ощупали тело, высунув руки из решетки, как могли, а потом отправили меня на поиски палочки.       — Нет-нет! Правее. Еще. Ага! Это она! Неси ее сюда! — сказал мой мальчик и не сдержался от радостного возгласа. Принесла с горем пополам. Через минут пять дети опять впали в отчаянье, когда поняли, что палочка им не поможет.       — Блин! Нам отсюда не выбраться! Она его убила, и слушаться палочка будет только ее! Магла, которая не способна ни на что! Мордред меня побери! — услышала я.       Мальчики стали переругиваться, а я продолжила мародерство. Содержимое карманов перекочевало в рюкзак за спиной. Тут звякнули ключи, которые выпали, когда я труп переворачивала.       Мальчишки внимания не обратили. Я продолжила грабить тело. Из уха я выдрала сережку. С пальцев стащила кольца. С запястий сняла наручи и браслеты. На шее у трупа были цепочки, которые я тоже конфисковала. Так же нашла очки и часики на цепочке. Старинные. С крышкой.       Закончив, я подобрала ключи и поползла к решетке. Постучала по ней ключами, привлекая внимание. Через минуту счастливые ребята высвободились и с криками радости рванули в стороны. Я осталась одна. Горько улыбнувшись и усмехнувшись, подобрала ключи, будут погремушкой маленькому, и поползла в сторону оставленных вещей.       Нет, а чего я ожидала? Что дети, оказавшись на свободе, помогут сбежать и мне? Глупо. Для них я сейчас балласт. Сморгнув слезы, я потихоньку пошла в ту сторону, в которую убежали ребята. Сумки стали непомерно тяжелыми, но я шла. Мне есть ради кого бороться.

***

А тем временем здание стало полыхать. Огонь поднимался из подвалов, сжигая все на своем пути. Маги, которые еще были трезвыми, аппарировали, избежав участи быть сожженным заживо. Но их было не так уж и много. Так как жилые комнаты, мимо которых ползла девочка, были запечатаны и, являясь источником синего адского пламени, стали горячей тюрьмой для их обитателей…