Звезда из Лютного

      На удивление педагогический совет нормально отнесся к этой ситуации, лишь пожурив девочку и потребовав, чтобы она носила принятую форму и не переделывала ее. Хотя ношение крестика запретить не могли.Все же дальняя родственница королевы и ставленница церкви. Причем родственник ее был также каким-то важным человеком.       Для меня эти шесть учебных дней прошли незаметно и очень тяжело. Я только под конец недели сообразила, что моя родная шизофрения заговорила! Это был неописуемый восторг! Поэтому на радостях я ей устроила праздник: обнимашки с Северусом и сон в одной постели в выходной день.       Тот все же признался в причинах своего поведения в поезде. Мама ему запретила общаться со мной, так как я не из его круга.       Я только ошарашенно хлопала ресницами. То есть, муж полу сквиб — это нормально, а я, волшебница, — это ненормально? В общем, я заподозрила неладное, но своими подозрениями не поделилась. Да и мальчик уже выбрал общение со мной, переча маме. Молодец! Люблю! И окружила еще большей заботой и вниманием, отдавая его в цепкие ручки Лисе.       Она меня за это чуть не затопила в волне любви, обожания и благодарности. Как же ей нужно мало для счастья… Лили ожидаемо оказалась с грифами и с нами почти не общалась, найдя себе там новых друзей, которые были во много раз лучше, чем мы. И первым делом растрепала все наши секреты и особенности жизни.       Сирот мало кто любит. Все подсознательно считают нас слабым звеном, так как в случае чего, за нас и заступиться будет некому. А также рассказала и о многих давних курьезных случаях. В частности, о том, что в первом классе Снейп ходил в застиранных и засратых штанишках и напоминал бомжа. И по запаху, и по поведению.       С этой ситуации я была в шоке. Я понимаю, что она ребенок и язык у нее без костей и от друзей у нее абсолютно никаких секретов нет, но зарабатывать себе авторитет опусканием старых друзей в говно?! Я промолчала. Промолчала, когда она опускала нас. Когда смеялась над нами. Вытрепала все наши детские секреты.       И под конец ноября, когда она затронула родителей моих друзей, назвав нас детьми проституток и алкоголиков (Тони проболталась, что у нас дома маленькие сестренки и братик, которых мы забрали у мадам Баронетт), и началась травля нас аристократами, я, сжав зубы и строя планы мести, опять промолчала. Ситуация зашла слишком далеко, когда однажды ночью избили моих родных до переломов и сотрясения.       Я по натуре человек тихий и скромный, но и моя чаша терпения могла переполниться. Я тихо бы отомстила, и скромно отпраздновала похороны обидчиков.       Терпение Лисы лопнуло, когда Северус стал держаться от нее подальше, и однажды она застала его в слезах. Ибо дети очень жестоки. А связав его с детьми проституток, ожидаемо получили мать шлюху, продававшуюся за бутылку виски и все с этим связанное.       Мой мальчик гордый и сильный. Довести до слез его было почти невозможно… Поэтому, чтобы предотвратить убийство руками Лисы, пришлось действовать особо жестоко. Я взрослая опытная женщина, у которой было много доступа к информации и знаниям реалий жизни. Да, я собиралась поступить очень жестоко, но ничуть об этом не жалею. Наоборот. И я надеюсь, хоть как-то залечить раны в душах самых дорогих мне детей.       Почему я ждала и тянула? В каноне не было ни слова о поведении и поступках детей. И о таком поведении Лили. Я надеялась до последнего, что все хорошо, и она причастность к этому не имеет. Лили была доброй и отзывчивой девочкой. Мы не могли плохо повлиять на нее. И, да, я надеялась, что доверием Лили просто пользуются, и хотела понять, кому выгодно творить с нами такое…       Поэтому, узнав, что мои родные уже третий день лежат в лечебнице и не приходят в себя, я максимально собралась и стала действовать.       Когда все было готово, назначили день мести.       В тот день взяла с собой свою чудо-сумку со всем необходимым и спустилась на завтрак. Свой стол и приглашение немногих, которые ко мне относятся хорошо, я проигнорировала. — Привет! — поздоровалась я с Лили и села с подругами - сообщницами рядом. — Привет, Ева! А где твои братья и сестра? Как они? — лучезарно спросила она, обняв меня. — Я не знаю. Слушай, давно с тобой не виделись! Расскажи, как у тебя дела? Как тебе школа? Кстати, это моя новая подруга Рита. Рита, это моя бывшая одноклассница с прошлой школы, Лилия, — девочки улыбнулись и кивнули друг другу. — А у меня очень много подружек! Бенсе, Кати, Тора, Римма и Оли, — перечислила она. Я улыбнулась и кивнула. Стол грифов стал теснее, появлялись все новые лица. В начале младшие, потом старшие ученики с разных факультетов. Всем было очень интересно, почему это слизеринцы сидят за одним столом с грифами и кушают одну с ними еду. Жажда сплетен и зрелищ, вот что двигало всеми.       Лили фонтанировала рассказами и практически захлебывалась, описывая чудеса школы, новых друзей и прочее. Я играла и повторяла ее позу, жесты, располагая ее к себе и использовала прочие психологические приемы, вызывая и доверие окружающих. Вскоре это дало свои плоды, и окружающие стали задавать вопросы. — Нет, Северус из очень бедной семьи. А что вы хотели? Его отец, хоть и сквиб, но был из дворянского сословия. Младший сын священника. Тринадцатый, вроде. Их семья верила в то, что третье, седьмое и тринадцатое поколение снимет проклятье с рода Зимбабве. Это шаманское племя. Выходцы из бывшей английской колонии. Северус седьмой ребенок в семье и единственный выжил (у миссис Снейп и вправду было шесть выкидышей, но мы об этом молчим), его мама, Эйлин Принц (тут многие девочки ахнули и количество греющих ушей стало резко возростать), была третьим ребенком. Видимо, многие проклятия действительно спали, так как Северус сильный мальчик и с четырех лет мог пользоваться маминой палочкой (что правда), но семья Принцев не могла простить Эйлин того, что та сменила фамилию и предала этим род, поэтому прокляли их. Северус единственный выживший ребенок в семье, отец его одержим алкоголем, хоть и борется с этим своим проклятьем, а мама медленно умирает от страшных проклятий. К счастью, семья его отца его не бросила и оплатила услуги лучших ликвидаторов проклятий. Поэтому скоро все будет хорошо и проклятья снимут. Уже есть хорошие результаты и проклятья сильно ослабли. Но они на этом не останавливаются. Эйлин Принц собирается следующего ребенка отдать роду Принц, по договору. — То есть, Северус не сын алкоголика и проститутки?! — зашептались дети вокруг. — Мордред с вами! Кто вам эту глупость сказал? — «шокировалась» я. Все промолчали и отводили взгляды. — А почему тогда он ходил в рванье и вел себя как оборванец? Он набрасывался на еду, будто не ел годами и был чумазым и тощим! — спросила с обидой Лили. Ома громко рассмеялась. Я ей вторила, а сама судорожно пыталась придумать ответ. — Лили, его мама — лучший зельевар во всем мире! В МИРЕ! Но готовить она абсолютно не умеет! Нет, ты представь! Даже клубничное варенье у нее получается со вкусом не клубники, а КОСТЕРОСТА! Честно, мы один раз кушали у него дома! Помнишь, год назад, мы осенью неделю почти из туалета не вылезали? — Это тогда, когда вы впятером заперлись в женском? — спросил старшекурсник с рыжими волосами. — Ага, — я скривилась. — Это мы неудачно решили отметить день рождения Северуса у него дома. Кто же знал, что от малюсенького кусочка торта нас будет неделю «штормить?!» — с надрывом вопросила я. Ома лучшая! На этом моменте она всплакнула и застонала. Я погладила ее по голове. — Поэтому готовим мы сами. По крайней мере от пригоревшей каши и подгоревшего горохового супа мы не будем мечтать сдохнуть в туалете, в котором от готовки его мамы, мы тогда чуть не поселились. Поверьте, нам тогда было абсолютно все равно, кто там рядом сидит. Мы думали о другом. — Как бы штанишки не испачкать?! — спросил рыжий и вся компания разом загоготала. Похожие курьезных моментов было очень много. Также мы пояснили и момент с сиротами, которых спас дедушка от голодной смерти и которые должны были работать и зарабатывать в четыре и пять лет тем самым на кусочек хлеба. Лили заскучала и недобро смотрела на нас. Ага. Самые пикантные истории и рассказы в нашем исполнении оказались совсем иными. — Нет, мы все не родные. Во время войны дед потерял всех родных. Его маленькие внуки умерли буквально у него на руках, так как не было молока, и их мать, его дочь, разорвало вражеской бомбой. Дом Тони и Круза сгорел, но магическая люлька была зачарована и телепортирована в безопасное место. Увы, магия посчитала этим местом свалку. Именно там и подобрал их наш дед. — Так может быть свалка и была безопасным местом, и дед там появился не просто так? — спросила Рита, пожав мою руку. Да, мы переходим к самой болезненной для меня части. — Это только магии известно. — Ева, а ты правда слепая и уродливая? И что кроется под твоей повязкой? — я вздохнула. — Я тоже жертва магического пожара. Мой дом, семью, родителей сожгли враги адским пламенем, — я стащила повязку, показывая обезображенное шрамами лицо. Стащила с шарф.- Мое горло почти перерезали, но Мать Магия все же спасла меня. Голос у меня поэтому хриплый и тихий Так что то, что я проклятая калека — это абсолютная правда, — заставила слезы течь. — Знаете, это очень больно. Сжигание адским пламенем не проходит даром. Порой, меня до сих пор во сне преследует синий огонь и крики мамы… — да, я давила на жалость и рассказывала несуществующие подробности. Зато в один миг Лили стала для своих отбросом. Мама — это святое для каждого ребенка. А она втоптала это понятие в грязь. Ома дрожащими руками помогла мне замотать обратно шарф и надеть повязку. — У меня был магический выброс, который спас меня и перенес к деду. Так я стала еще одной его внучкой, — мы еще поговорили о моих родных, а потом Рита резко перевела допрос всех присутствующих в сторону Лили, открывая ее девичьи тайны вместе с Оми. — Лили, тебе уже двенадцать, правда? — спросила Рита, садясь рядом с ней и смотря на нее восторженными глазами Девочка закивала и стала описывать день рождения, которое они отмечали дома со всеми ее одноклассниками. — Ты уже целовалась? — заговорщицки спросила она, перебив ее. Девочка расплылась счастливой улыбкой и закивала. Вопрос ей понравился. И она стала перечислять когда, как и с кем, не понимая, что тем самым только хоронит себя прямо здесь, перед элитой магического общества, аристократами. Рита придвинулась к ней вплотную, выражая лицом восхищение, восторг и неуемное любопытство.       Девочка, увидев такой интерес, и не увидев реакцию окружающих (Рита была взрослой старшекурсницей, поэтому живой интерес и участие старших ей мозг вынесло напрочь, ведь она всегда пыталась казаться взрослой и дружить со взрослыми и прочая), и все больше входила в раж и сочиняла. Ничего не замечая в вопросе Риты. — Скажи…а ты уже делала… «это»? — не успела она ответить, как влезла Оми: — Лили говорила, что дружила с мальчиком пятнадцати лет! Она с ним целовалась в туалете! Правда-правда?! — Да… — с широкой улыбкой кивнула Лили и посмотрела на шокированных слушателей задрав нос. — А правда, что вы там были совсем без трусиков и он тебя гладил… там? — громким шепотом спросила она. Лили кивнула и, смутившись, опустила голову, и поэтому не увидела выражение лиц и глаз ее якобы подружек, которые отшатнулись от нее. — И вы уже давно встречаетесь и ты давала ему не только гладить, но и лизать? — Рита на последнем слове не сдержалась и скривилась, тут же насторожив девочку. Но ситуацию спасла Ома: — Конечно! И это было не раз! Лили сказала, что это просто восхитительно, да?! И даже… — Лили кивнула и посмотрела на Ому улыбкой победительницы. — И даже сама его там пробовала! — громким шепотом с толикой восхищения закончила она. Лили гордо выпрямилась. — Конечно. Пфф. Я это делала не раз. Он передо мной на коленях стоял, просил, чтобы я повторила! Но сам ползал у меня в ногах… и… — тут ее смелость закончилась, и она сильно покраснела. — И ты мне говорила, что у вас было это! Только он толкался тебе сзади… — снисходительным голосом спросила и констатировала я. Девочка кивнула и стала рассказывать, как он умолял ее об этом, стоя на коленях и что делал ради того, чтобы она ему разрешила. Мы молча слушали. А девочка с каждой секундой и с каждым словом ставила на себе один большой жирный крест и ярлык «шлюха»… Ома подала нам знак и, пока девочка распиналась, заглядывая в глаза старшим однофакультетникам, мы ретировались.       Надо было бежать на занятия. Я оглянулась и в последний раз посмотрела в сторону стола грифов отмечая, что Лили окружали одни парни, которые… которые уже записали ее себе в первые шлюхи. На самом деле, история была отчасти выдуманной. Нет, был мальчик, но дальше поцелуев и поглаживаний в трусиках дело не дошло, мы с ребятами того парня избили и посадили. Но Лили тогда сочинила сказку, будто у них все было, и мальчика она сама послала. А во всем виновата школа.       Дело в том, что Северус с моей помощью помог Лили перейти в седьмой класс, где уже царили свободные нравы и девочек, которые не «попробовали» уже не было. Лили еще не переключилась, поэтому у нее голова была забита тем, чем она забита у 15-16 летних подростков-маглов. Да и маги тоже этим страдают. А здесь ценности другие. Ну, а в чем виноват этот ребенок, если озабоченные подростки думали только об одном и разговаривали только об этом?       А Лили всего лишь хотела быть в центре внимания. В принципе, в центре внимания она захотела быть и в новой школе, за что я ей и отомстила. Было ли мне совестно или жалко ее? Нет. Пусть эта дурочка отвечает за свои слова сполна. На уроке зельеварения грифов не было, поэтому было на удивление тихо. Мы даже успели пройтись по всем темам, которые будут в этом году, получили рекомендательный список нужной к самостоятельному изучению литературы и обсудить влияние некоторых ингредиентов на зелье.       «Бум» произошел на следующий день. Была суббота и единственное занятие на этот день было в полночь в башне астрономии. Меня и моих друзей вызвал к себе директор. В кабинете было пусто. Пустовала и клетка с Фоуксом. Лишь забитые книгами книжные шкафы и стол директора. — Пойдем. Подождем в коридоре, — сказала Рита, и мы с ней согласились. Когда прошло 15 минут, а никого так и не было, лично я была на грани срыва. Вот же сволочь! — Пойдем отсюда! Видимо, не так уж это и нужно, раз заставляют себя ждать! — прошипела я, и пошла вниз. Девочки согласились и пошли со мной в сторону мед. корпуса. — Ладно, девочки. Пока! Если нужна помощь как вчера, то я только за! Рассчитывайте на меня! Я помогу за просто так. Мне самой понравилось! — с улыбкой попрощалась с нами девушка и свернула в сторону подземелий. Я усмехнулась. — Как думаешь, что она попросит взамен? — протянула Ома, смотря вслед старшекурснице. — То, что не сможет доверить другому. Раз она согласилась на взаимную помощь, то попросит нечто подобное. Уничтожить чью-то репутацию и породить сплетни. — Ты думаешь? — спросила она недоверчиво. — Уверена! — Ну-ну! — усмехнулась девочка.       Медсестрой была пожилая женщина, ранее работавшая в Мунго. Ома быстро нашла с ней общий язык, и они о чем-то разговорились, пройдя к посту медсестры. Я прошла к кровати Тони и, поправив одеяло, не сдержалась и расплакалась. Ведь они так до сих пор и не пришли в себя. А я не смогла защитить самых близких мне людей. — Знаешь сестренка, ты многое пропустила! Пока ты тут смотришь десятый сон, я за вас всех отомстила! Теперь этой твари верить никто не будет! — Наслышана уже, — вдруг услышала я. — Тони! Ты очнулась?! — воскликнула я и кинулась обниматься. — Аха. И уже жалею! — прохрипела она, но, тем не менее, очень крепко обняла в ответ. — Круз тоже очнулся и теперь спит. И отпусти мои ребра! Они еще болят. Я довольно кивнула и отстранилась.       Пусть привыкает и не стесняется! Ребра должны были давно зажить. — Командир! Ты чего сырость развела? Ты молодчина! Староста факультета приходил. Поздравлял. Теперь ждут, как ты с финальным испытанием справишься. — Что? — Ничего. Вечером узнаешь. Кстати, нас уже сегодня выпишут. Будем отмечать нашу победу скромненько и в тесном кругу, ага? — спросили у меня, и я подмигнула. — Хорошо, — ответила я и улыбнулась. — Как Северус? — Еще не пришел в себя. Ночью его отправили в Мунго, так как обнаружили отсроченное проклятие, — я крепко сжала руку, почувствовав волну страха и паники. Опять Лиса бушует… — Все будет хорошо, Альфи. Просто у его рода по матери оказались слишком хорошие враги. — Прорвемся! — заявила я, хотя уверенности в этом совсем не чувствовала. — Несомненно! — Что за проклятие, знаешь? — Нет. — А как выглядит? — Непрерывный сон. Кошмары. Которые постепенно усиливаются, забирают силы и в конце концов могут убить. — Он справится? — Обязательно. Я слышала, что среди аристократов уже пошли слухи. Думаю, они дойдут и до главы рода Принц. В связи с тем, что Северуса прокляли враги рода, он должен помочь. Я так думаю. — Надеюсь. Ладно, ты отдыхай, а я в библиотеку. Делать уроки и искать информацию. — Будь осторожна. Я переживаю за тебя. — Я же командир твой! Я справлюсь, вот увидишь. Только выздоравливай, хорошо? — Обязательно, — попрощавшись, я пошла в библиотеку. Уроки делать было не надо, так как у меня была школьная привычка, делать их сразу. На другом уроке. Предметы были несложными и программу я знала. Так чего тянуть? Звание лучшей ученицы мне было не нужно, хватало и «ожидаемо». Это между тройкой и четверкой. Меня оно устраивало.       Со своими одноклассниками общий язык я нашла. Детей было всего дюжина. Нотт, Забини, Розье, Прини, Паркинсон, Мюэрс, Гринграсс, Маккиннон, и Макдональд. Пять девушек и семь мальчишек. Дети как дети. Зажатые, тихие и спокойные. В душу не лезли, с вопросами не приставали. В факультетской библиотеке Слизерина почти сразу нашла описание проклятия, но как оно снимается там не было написано. Вздохнув, взяла большую энциклопедию с перечнем проклятий и их характеристикой, я пошла в самый дальний уголок библиотеки и стала изучать его. Пригодится.       И совсем незаметно для себя уснула. Проснулась довольно поздно. В начале четвертого утра. Переодевшись в спортивную форму, решила заняться спортом. Далеко ходить не стала. Нет ничего полезнее бега с препятствиями, а для этого идеально подошла лестница с ловушками-ступеньками. Так я и развлекалась до самого рассвета. Спустившись обратно в подземелье, я быстро прошла в свою комнату и удивленно застыла.       В центре комнаты стоял огромный сундук и вокруг него разбросаны различные мелочи: книги, перья, чернильницы, тетради, одежда, свёртки в подарочной упаковке, столовый набор посуды, игрушки и много чего еще. Сверху всего лежал свернутый лист бумаги. Взяв его в руки и проведя по нему рукой, я прочла послание однофакультетников, поздравивших меня и желающего всего и побольше.       Улыбнувшись, я открыла сундук, привязала на свою кровь, и закинула туда все подарки. Потом разберу. Когда время будет. Я подхватила свою школьную сумку и поспешила на кухню за завтраком. Домовики услужливо пытались угодить и понравиться. Выпив чаю и наполнив термос яблочным соком, я запаслась пирожками, бутербродами и сладостями, пошла на выход. Было полседьмого.       Пожав плечами, поднялась в совятню и отправила письмо-отчет крёстному, деду и няне. Оставив корма птицам, пошла вниз, в кабинет трансфигурации. Урок у Макгонагалл обещал быть тяжелым и выматывающим, так как Лили будет пытаться мстить. Я ее знаю. Причем по-магловски. Кулаками. Мне же нельзя будет ей отвечать. Вся надежда на Оми. Увы, слизеринцы не вступятся за меня. А профессор виноватой сделает меня. В целом, итоги триместра были выше ожидаемого. На слизерине у меня были друзья. Которые постоянно звали меня в игровые комнаты, на квиддич и в лаборатории, так как мой "багаж" Знаний был огромный. Я умела в теории делать артефакты. Большие, мощние, энергоемкие и все высокого ранга. Вот только по силе я их не "вывозила". Слаба еще, хотя сила магии крепкая, кровь чистая, но еще рано остальным об этом знать. А практиковаться я просто еще не начинала, у меня другие магические науки были в приоритете. Минус первого курса был большой и жирный - постоянная опека и запрет посещать деревни. Остальные факультеты еще не трогали первачей, но уже прощупывали "почву", всем хотелось знать подноготную каждого новенького. В общей библиотеке даже не все книги давали читать, только с разрешения старосты и преподавателя, пришлось забить и читать свой гриммуар - книгу рода, куда я копировала все, до чего дотягивалась рука. У гоблинов, у простых людей, у иностранных магов, и даже у манахов японии, с которыми у меня были очень теплые и почти семейные отношения. А главный монах Тя Ли, с которым я тогда заключила чудесные договора, вообще считал меня личной ученицей и помогал расшифровывать свитки в их храме и переносить знания в свою книгу, оставленную мне в наследство одним из бывших послушников, и которая стала основой для моей книги Рода. С Ровеной мы переодически встречались и обменивались новостями, она продолжала переводить древние трактаты, в основном по зельеварению, химерологии и ритуалистике и копии передавать мне, а я растила ядро камня рода и маленький бонсай, в перерывах между варкой зельязелья и уроками. Да, зелье я забрала с собой, и продолжала ночами варить и проводить ритуалы. Поэтому в жизни школы почти не участвовала. Мне недолго осталось. По моим расчетам, неделя - две, и можно отправлять кресному - там уже они разберутся. Потихонечку пряла гобелен - зеркало древа рода. Сам бансай я буду прятать в Мэноре. Особняк на Камчатке уже привели в порядок. Теперь ждем, конца ритуала, когда дух Ровены можно будет вводить в живое яйцо дракона, которое будет высиживать японская треххвоска. В этом ритуале я буду посредником и попытаюсь переместить Ровену в яйцо, потом пропустить её остаточные силы в магическое ядро зародыша, а дальше дела гоблинов. По плану все просто Только мне почему-то тоскливо на душе. Эх, как тяжко жить! Когда же мой вороненок вернется? Я по нему очень скучаю… - закрыла магические глаза и погрузилась в медитацию. Сейчас самый важный период - очистка крови. Надо много успеть, пока варится зелье.