Звезда из Лютного

— Итак. Тони, Круз, готовы к новой жизни? — Командир? Опять?! — тоскливо протянул Круз, вытягиваясь на верхнем ярусе. — Что? Я по делу! — Да хватит паниковать. Сейчас придет твой принц, никуда не денется! — произнесла Тони, мягко приобнимая меня. — Да он тут вообще не причем! Кстати, Северус точно едет? Может встретим? Говорила я, чтобы вместе на вокзал отправлялись, но нет! Он хотел с родными посидеть, — буркнула я, тревожно вглядываясь в окошко. Дети рассмеялись и стали канючить про жениха, невесту, ну и что там обычно далее следует по тексту, в детских присказках. Нахватались от Адама! — Привет! Не ждали? — спросила Лили, рывком распахивая дверь. Следом юркнул и Север. Я поджала губы и отвернулась. — Ну, не будь букой. Ну, опоздал. Прости, — мягко протянул мальчик, обнимая меня. Я задрала нос еще выше и отвернулась. Но из объятий не вырывалась. — Прости. Ну? Хочешь, я тебе косички заплету? — спросил он и потянулся к моим волосам, собранным в тугой пучок. — Не лезь! Знаешь как она переживала?! И нам весь мозг съела, пока тебя не было! Вот узнает, что ты ей с Лили изменяешь, что делать будешь? — воскликнула Тони, вклиниваясь между нами. — Отомщу. Особо жестоко. А тело потом спрячу. А может поступлю проще и угощу гонца сначала слабительным, а потом снотворным! — ответил Сев и спихнул Тони с места. Девочка по-кошачьи приземлилась на ноги, зашипела и полезла наверх. Драться. — Все. Хватит. Успокойтесь уже. Двери бы хоть закрыли. Чтобы позора никто не видел. Помона Бутс тоже письмо получила. Как только поезд отъедет от вокзала, пойдем знакомиться со всеми и искать её. Все помнят правила поведения? — спросила я строго. Дети запыхтели, но кивнули все утвердительно. Чемоданы и клетки с совами были спрятаны под койки. Круз, Тони и Лили ушли, а я осталась с Севером. — Как мама? — тихо спросила я, отпуская мальчика. Мою больную гиперопеку он сносил легко, получая от этого удовольствие. А вторая часть моего сознания, (в простонр.: шиза) буквально млела, заглядывая в его ониксовые глаза. Поэтому я давала ей вволю тискать мальчика, ведь всем нам от этого была польза. Северус получал ласку, Лиса выплескивала положительные эмоции и становилась чуточку спокойнее и человечнее. А я хихикала в сторонке и попускала это безобразие.       Да, мое место в дурке, ибо у меня развитая шизофрения и полноценная личность второго «я». И любой приличный психиатр навечно запер бы меня в комнатке с мягкими стенами, и попытался уничтожить одно из моих «я». Я понимала, какие проблемы меня ждут в будущем, но Лиса — это тоже я. И она с самого начала прикладывала все силы, чтобы защитить меня. Не нас, а именно меня. Любой ценой. И я в это искренне ценила.       Да. Я законченная шизофреничка. Но меня это абсолютно не напрягает! Мы общаемся между собой мыслями, точнее желаниями. У нее нет тормозов в виде морали, совести и прочих общественных норм. Но моего мнения она не игнорирует. Она Темная. Та, для которой ценность имеет лишь Семья. Она никогда и палец о палец не ударит ради посторонних. Даже моя семья для нее семья лишь только потому, что таковыми их считаю я. Но и им она ни за что не позволит меня обидеть. Вот так и живем.       Её одержимость Снейпёнышем проявилась с первого взгляда. Хотя я первое время проецировала её чувства на себя и считала, что они мои. Ведь раньше она такими сильными эмоциями не фонтанировала. Порой, я легко могла погрузиться в её чувства и позволить себе ту же одержимость, но наши личности были разграничены. Мы обе сильные и целостные. Даже не знаю, как объяснить… мы легко понимали друг друга и были одним целым. Но наши личности не перемешивались.       Все мы перед поступлением в школу официально приняли фамилию Тенебрис (в преводе-темные). Нам были безразличны эти части нашего имени, но наш поверенный получал от этого вес и значимость среди своих. Я так же выяснила, почему к нам гоблины относятся… не как к остальным.       Все дело во мне, в Дикси и в нашем котенке. Оказывается, с получением почти даром необходимых и жизненно важных для новорожденных гоблинят вещей, детская смертность среди клана пошла на убыль. Уже одним этим мы завоевали их благодарность и особое отношение.       А уж то, что я такую необходимую вещь периодически передавала им в дар (в сочельник), вызвало во многих из них искреннюю симпатию и восхищение. Ведь я не делала это ради корысти и прочего. Я делала это от души. Помимо прочего, наши изделия были прямо-таки переполненные светлой энергетикой, силой и эмоциями. А мною лично связанные еще и магией, а иной раз кровью, когда я спицами ранила пальчики. И это добровольно отданные вещи! Ведь малыши на каком-то уровне чувствуют эмоции и души окружающих. Поэтому к вещам они привязывались очень быстро и не выпускали из рук ни на секунду. И от маленьких игрушек, которые я вязала криво и косо, были просто на седьмом небе от счастья. Толком объяснить поведение детей и их реакцию на мои поделки они не могли, но были благодарны. И относились к нам соответственно.       Также я узнала, что эти животные могут жить только у вейл, так как те их чем-то отпаивают, без чего они жить не могут. А у нас прижилась. Вот так обыкновенное человеческое отношение и ломает стены непонимания, осуждения и практически ненависти. Потому и приняли они нас в свое общество и всячески помогали. — Альфина! Ты слушаешь?! — вдруг резко выдернул меня голос из воспоминаний. — Ага. Конечно, — кивнула я. — Тогда о чём я говорил? — надулся мальчик, уперев руки в бок. — Эм… — задумчиво протянула я, пытаясь растолкать второе «я». Та в ответ послала волну умиления и обожания. Блин, я знаю, что она его любит и обожает, но говорил то он о чем?! Лиса не знала. Пришлось импровизировать. — Эм… какой чудесный день и как ты счастлив ехать в школу? — мальчик обиделся и ушел, хлопнув дверью. От Лисы пришла волна усталости и капелька вины. — Ладно, спи. Я тоже пойду налаживать контакты и искать друзей, — первым делом запечатала паролем дверь. Его знают только свои.       Вагоны были старинные, коридоры очень тесные и разминуться двоим детям можно было с трудом. Муки совести меня не мучили. Поочередно открывая двери (кхах! Я бессмертная, ага!), тихонько звала якобы братика и, не услышав ответ, шла обратно. Искусство держать «покерфейс» мною было развито на высшем уровне, хотя какого только компромата я не собрала! Детишки, оставшись без пригляда взрослых, пошли в разнос. В одном вагончике старшекурсники даже оргию устроили! Пф! Непуганные идиоты. Нет, я понимаю, что ребята соскучились и все такое! Но тут же дети бегают! А двери зачарованы только от алохоморы! Ну, и звукоизоляция, ага. — Круз, Тони? — позвала я, открывая очередную дверь и скривилась. В меня тут же послали три разных заклинания из трех палочек. Нарисовала в воздухе защитную руну и закрыла дверь. Которая тут же была снесена ударной волной, едва не задевая меня. — Маленькая тварь! А ну вернись! — кричала девица, атакуя проклятиями. Но я уже спряталась в соседнем купе. В дверь тут же постучали. У меня аж сердце в пятки ушло, и я кинулась к окну, собираясь самоубиться, выпрыгивая из несущегося по волшебной тропе поезда. — Тшш! Стой, малышка! Живо полезай в сундук! Пока она двери не выбила! — вдруг услышала я. Кивнула и повиновалась. Упс, а вагончик был жилой. Интересно, как я выглядела в их глазах, когда упорно пыталась вылезть через окошко?       Сундук был огромным, и комната внутри была явно богатея-слизеринца. Вовремя. Не успела я выдохнуть, как услышала громкий бум, крики и трески заклятий. — Блэк, совсем ополоумела?! Или тебя уже двое Лестрейнджей не способны удовлетворить, раз ты в одном исподнем пытаешься домогаться меня?! Нет, я конечно тоже в какой-то мере Лестрейндж, но ты меня даже не привлекаешь. И прими душ, от тебя любовными утехами за версту несет, — и сказано это было с такой долей брезгливости и отвращения, что я едва не захихикала. — Саламандерс, рот закрой. Ты хоть нам и родня, но дальняя. Забудь, что тут было, или ты не жилец. Белла, пошли. Не привлекай к себе внимания, — ответил другой голос, который, обращаясь к девушке, потеплел. Мдя. Нет, я, конечно, помню, что в каноне братья всегда были вместе и с ними всегда была рядом Блэк, но чтобы делить эту психопатку на двоих?! — Саламандеррс…- прошипела Блэк голосом, полный яда и угроз.       Дальнейшее я слушать не стала. Тьфу на нее. Много чести.       Перебранка в купе продолжалась недолго, ребята обменивались угрозами. А потом все стихло. Вскоре крышка открылась и меня позвали наружу. Я молча подчинилась. — Ну, много услышала? — с усмешкой спросил парень. — Спасибо, что спасли! Я вам очень благодарна! — восторженно «произнесла» я, сцепив руки в молитвенном жесте и поклонилась, на манер японцев. — Ну-ну. Хватит. Мне это ничего не стоило. Да и братцам кроликам стоило запереть двери и хоть элементарную звукоизоляцию повесить. Еще пара минут, и я бы сам туда пошел, — с усмешкой сказал он, осторожно беря меня за руку и отводя к койке. — Аха. Третьим лишним, — донеслось сверху. Я подняла голову, но никого не увидела. — Итак, я Оптимус Саламандер, для тебя можно просто Тим. Это мой друг — Тинжер МакКонер. Шотландец. Настоящий, — и он подмигнул мне. — Для тебя можно просто Тин! — заявил он, спрыгивая с верхней койки. Я не вовремя посмотрела вверх и увидела мелькнувшую шотландскую юбку и все, что было под ней. — Кхем! А трусы одеть ты не забыл? — со смешком спросила я. — Нет! — ответил мальчик, выпрямляясь и выпячивая грудь. Я не выдержала и заржала. Вскоре ко мне присоединился и Тим. Мальчик набычился, скрестил руки на груди и задрал подбородок. — Он их просто принципиально не носит, — сквозь смех пояснил Тим. — Оу. Все ясно, — выдавила я из себя и продолжила смеяться. — Ничего вы не понимаете! Внизу всегда все должно быть свободно… — И гуляет ветер, — перебила мальчика я. — Неправда! Килт — это символ мужества, отваги, силы, преемственности, силы Рода, статуса… — прямо крик души мальца. — Оу-оу! Тише! Я все поняла! Поддерживаю! — поспешила я перебить его. Малец осекся. Обиделся и полез обратно на свою койку, сверкая «достоинством». — Кхм. А ты давно его знаешь? — спросила я, не сдерживая улыбку. — Ага. Соседи. У него клан большой. Еще шестеро братьев в Хогвартсе учатся. Кстати, он сын вождя, не забудь и не перепутай. А то он мстительный. — Хорошо, не перепутаю. Он тоже впервые в Хогвартс едет? — Ага. Однокурсниками будете. У тебя же есть документы о начальном образовании? — я уверенно кивнула. — Ну, я это дикостью считаю. Еще при моем первом поступлении они были необязательны. Хватало и домашнего образования. Ладно. А куда поступать думаешь? — я пожала плечами на этот вопрос и произнесла: — Не знаю. А это имеет значение? — Ага. Имеет. Мы слизеринцы. Нас не особо жалуют. Своего рода элита. Наших принципов, кодексов, правил и прочих закидонов понять не хотят, а без них мы мало кого к себе принимаем. А они обижаются и завидуют. Но это я просто на судьбу жалуюсь. Ты чистокровная или магглорожденная? — Второе, — парень сник, но пояснять продолжил. — Плохо. Но ничего, ты нормальный человек. В школе четыре факультета. Знаешь о них? — Да. — «В смысле нормальный человек?» — пыталась переварить информацию я. — Куда собираешься поступать? — Слизерин, — Тим удивился. — Почему? — Туда пойдет мой братик. Я должна поддержать его. И мой жених. — Жених?! Ты же из маглорожденных?! — Ага. Но воспитывалась в семье магов и приняла их фамилию и род. — А. Ясно, — с облегчением выдохнул он. — Кстати, эта повязка — артефакт? Какие у него свойства? — Да, артефакт. А тебе зачем? — подозрительно спросила я. — В Хогвартсе очень много защитных плетений. Каждое поколение учителей и учеников считает должным защитить место своего проживания. Особенно это ярко выражено в Слизерине. Будь готова, что твой артефакт начнет сбоить. И даже не ясно будет, на что он реагирует, так как плетений попросту слишком много. Так что вопрос не праздный, я помочь хочу, — я сидела в абсолютном ступоре. «И ЭТО Я УЗНАЮ ТОЛЬКО СЕЙЧАС?!» — А откуда информация? И можно поподробнее? — глухо спросила я, успев расстроиться. — В этом особого секрета нету. Хогвартс — это ремесленная школа, завязанная на обучение ремёслам и самое главное — артефакторика. Выдающиеся умы прошлого создали плетения, которые позволяют некоторым бытовым артефактам, таким так сумки с расширениями, кружки и бутылки с термосами и другой посудой, сохраняющие еду, обогревательные, очистительные, осветительные, и большой ряд простых бытовых плетений артефактов работать, но, опять же, если их не делать в самой школе, или сам преподаватель школы не нанесет на них герб школы, то сбоить он начнет быстро. Опять же с каждой кружкой не по бежишь за «разрешением» и поделки тоже вскоре поломаются. Вот, даже директор может так одобрить артефакт и защита школы перестанет ломать плетения тех артефактов, на которой нету этих «разрешений». Поэтому простые, сложные артефакты будут сбоить. Сильные, родовые, сделаны мастерами по высшему рангу начнут «звенеть», типа запрещенные, не разрешенные. Их даже с лёгкой руки пометят темным и конфискуют. Политика Министерства. Школа едва может выучить среднего ранга ремесленников, не мастеров. Поэтому такая дискриминация. К тому же директор наш не по профилю, и любит запрещать все, что ему не нравится. А еще больше он любит, когда к нему ходят и просят. Особенно дети с фамильными дарами. Вот он и добовляет запретов. Из-за постоянно работающей защиты против артефактов, в школе большинство простых и средних артефактов встроенные в стены, пол, потолки и даже мебель еще основателями тоже начинают сбоить. Поэтому порой и сквозняки появляются, и холодно становится. Вот и приходится их периодически обновлять. Тоже своебразный урок школьникам, которые не хотят мерзнуть. Выходят из строя даже те, которые вплетены в фундамент, стены и в защиту замка. Просто я в будущем собираюсь учиться на артефактолога, поэтому мне эта тема интересна. И здесь очень много практики и материала для обучения. И не дорогое обучение. Некоторые артефакты и маглорожденные способны смастерить, но только будь готова, что в самое неожиданное время они сломаются. И камни накопители, как и сами плетения на предмете, придется менять. Часто даже предметы с чарами приходят в негодность. Яркий тому пример — доспехи. Их увидишь в коридорах. На них очень хорошо видны плетения, если тебе интересно. — А сильные артефакты? Без разрешения. — парень пожал плечами. — Работают. Многие из них фонят и издают звон на территории школы. Знающий человек сразу поймет и узнает. Тем более, что обо всех темных и сильных артефактах директору и преподавателям профильных предметов становится известно сразу. — Ясно, — шепотом ответила я. Надо совой отправить бóльшую часть заначки обратно. Иначе отберут. Тем более, что магическое зрение уже достаточно тренированно и теперь можно видеть и без повязки. С четкостью ещё проблемы, но это дело времени. — А как можно пронести парочку сильных и не особо светлых артефактов? — спросила я. — Хм. Вот как. Мне не показалось. Темный артефакт, скрывающий мысли я узнал. Их немного и все в личных коллекциях. Верно? А повязка? Сильный артефакт, но его природу и назначение я не могу понять, еще что-то гоблинское с реактивами — распознаваниями? Книга не пойму с чем…— я усмехнулась. — Клятву. — О неразглашении? Не доверяешь? — Да. — Хорошо. Полную версию? — с усмешкой спросил он. — Нет. Хватит и краткой. Не хочу, чтобы о них трепались на каждом углу. Это закрытая информация. — Хорошо. Я любопытен, поэтому согласен. Тин, спускайся. Ты все слышал, — с каплей удивления ответил он. Когда ребята разобрались и произнесли клятву, я ответила. — Все просто. Я слепая. К тому же прохожу обучение у мастера. Повязка позволяет мне видеть, а кулон сохранить секретные методики, — ответила я. Глаза у ребят загорелись, но свои артефакты я им в руки не дала. Потом я потребовала рассказа ребят о себе и выслушивала о жизни в их семьях.       У Тима было три сестры и много братьев, которые учатся в разных концах мира. У Тина родители были молодые, а мама постоянно была на сносях, мечтая о дочери. И шесть старших братьев. И все на Слизерине! Семьи их чистокровные. Жили по соседству друг с другом. В общем ребята мне понравились. Дружественные кланы.       Также выяснилось, что бабушка Тима была Лета Лестрейндж, сестра отца братьев Лестрейнджей из соседнего купе. Я посочувствовала. Мальчик делано всплакнул о своей несчастной судьбе, но заявил, что Саламандеры никогда не сдаются. Так мы весело и проводили время, пока в вагон не постучалась разносчица сладкого. Оказывается, если попросить, у нее была и нормальная еда. Пирожки с разнообразной начинкой, и они были такими, что одного хватало, чтобы наесться на весь день. Но доступ к дополнительному «меню» имели не все. — Мадам, я восхищен! Разнообразие вашего стола потрясает воображение, но одними леденцами сыт не будешь. Сможете ли вы порадовать нас чем-то…более существенным? Ведь чистота крови открывает любые возможности, — подлизался Тим. Ключевая фраза была последней, но мальчик не упустил возможности поиздеваться надо мной, заставляя выучить всю фразу.       Помимо пирожков можно было попросить и другие блюда, но дети в основном желали это вредное и калорийное блюдо. Восторженно попробовав парочку пирожков, я решила после, перед выходом, навестить кабинку машиниста и на десяток галеонов закупиться этим шедевром и потребовать рецепты. — Ммм! Пирожок с икрой и крабовым мясом просто чудесен! — блаженно произнесла я, запихивая в себя последний кусочек. — Ха! Не понимаю я эту женскую одержимость морепродуктами! Пирожки с мясом, шашлыком, отбивной и прочим мясными начинками лучше всего! Садись, я догадался купить и термос с чаем. Они у них хорошие. Хоть и дорогие. Зато в комплект идет термос, который зачарован держать напиток свежим и в той же температуре, в которой он в него попал. Жалко, что чары просуществуют только до рождества, а точнее, до следующей поездки на этом поезде. — Ух ты! Круто! Они торгуют теми артефактами, которые пропустит школа? — Да. Если хочешь, я потом научу тебя созданию этого бытового артефакта. Он наипростейший. Для младшекурсников работы немного. А закрепить чары и сделать довольно легко. И стоят такие поделки всего ничего. — Ух ты! Покажи! — восхитилась я. Мальчик не удержался и похвастался. После чего я выпросила эту прелесть себе. А плетение и правда элементарное! Нужны только камни накопители.       Как только мы поели, мальчики повели меня знакомиться с остальными. Оказывается, у каждого из старост был собственный вагон. Где спокойно собиралось до ста человек. Помнится, Грейнджер в каноне таким не страдала, хотя о вагонах старост в каноне упоминается.       Слизеринцев было достаточно много. Многие из старшекурсников привели своих родственников из поступающих. Среди них я заметила и своих друзей. Подойдя к ним, убедилась, что Круз и Тони в порядке и нашли себе компанию. Взяв за руку Северуса, потащила его к своим знакомым. Все равно Лили тут нет. И я не ревную, совсем нет. — Это Тим, а это Тин. Тин будет нашим одногруппники, а Тим капитан команды по Квиддичу. — А это твой жених, я полагаю? — Спросил Тим с улыбкой. — Я не ее жених! — Вспылил Северус, вырвался из хватки и выбежал из купе. Все разом затихли и посмотрели на меня. И взгляды были отнюдь не дружелюбными. Темная взяла верх. — Да куда ты денешься? — тихо прошептала Лиса. И купе моментально разорвалось от смеха. Я в шоке замерла. Лиса тут же исчезла на задворках сознания.       Слизеринцы хлопали по плечам, отмечая якобы истинный слизеринский дух и мышление. Девочки хихикали и желали успеха, кидая острые взгляды на парней. Кто-то достал сливочное пиво, кто-то охапку закусок и пирожков с мясом, кто-то трансфигурировал столы и стулья, а кто-то доставал заначку и ворошил сумки. В общем, веселье было в самом разгаре.       Я наблюдала за этим со стороны, улыбалась и была практически счастлива.       Вскоре машинист подал сигнал, что мы приближаемся к Хогсмиду, за которым будет уже и сама школа. Ребята резко заторопились. Исчезли столы, стулья, остатки еды и прочее. Я пошла собираться.       Другие ребята провожали и обещали отблагодарить, после распределения. Я тепло попрощалась с ребятами и побежала в свое купе, в дальней части поезда. Нужно еще было переодеться и отправить сову с артефактами, хотя Тим пообещал помочь. Но не так сразу. Я его еще не знаю.       В моем купе было много незнакомых людей.       Увидев двух близнецов, чьи огненные макушки и усмешки на лицах напомнили мне близнецов Уизли из канона, я поняла, что дело пахнет Гриффиндором, но делать ничего не стала.       В конце концов, у детей своя голова на плечах есть. Им расти и взрослеть. А некоторые ошибки лучше всего усваиваются на собственном опыте. Едва переодевшись, вспомнила о своем решении и побежала к вагону машиниста. Разносчицу я нашла в одном из купе. Закупить понравившуюся выпечку, как и разжиться рецептом труда не составило.       Вначале разносчицы отнекивались и пытались выяснить причины и цели моей покупки, но сдались под напором машиниста, который первый не выдержал: — Да чего вы думаете, а?! Не видите, что ребенок очевидно сиротский и явно недокормлен?! — я истово закивала, соглашаясь. Посмотрев вслед исчезнувших женщин (их было двое на весь поезд), он обернулся ко мне: — Эх, детеныш. Прости этих баб. Ничего они не знают о сиротской доле. Ну, хочешь конфетку? — спросил он и протянул мне чупа-чупс. Я широко улыбнулась щербатой улыбкой и закивала. — Держи. И это. Учись там хорошо. Себя в обиду не давай и заглядывай к моему племяннику — Рубеусу Хагриду. Он, конечно, непутевый, но лучшего друга тебе не найти! Ой, хватит! Не надо этих нежностей! — засмущался мужчина. Но я все равно повисла на его шее и расцеловала в обе щеки. Женщины мне всучили в руки котомку и выпроводили.       Старина Хагги посигналил, чтобы племяш подождал отстающего, и помахал мне рукой, зовя в следующий раз к себе. Я кивнула, помахала в ответ и побежала в сторону озера.       Полувеликана, размахивающего руками, было видно издалека. Солнце давно село. На небе появились первые звезды. Озеро было непривычно зеленым, а щербатые и прохудившиеся лодки не вызывали доверия. — Альфи! Иди к нам! Ты где пропадала?! — закричала Лили, выбегая ко мне навстречу. — Заблудилась. А почему меня никто не подождал? — спросила я, беря ее за руку. — Так это же ты! Ты не могла заблудиться!.. Ой. Прости, мы не подумали, — ответила она с паузой. Угу. Я слепая. Заблудиться не могла в принципе. Ага.       Посадка в лодки произошла без неожиданностей. Хогвартс впечатлил настолько сильно, что я неожиданно расплакалась. Моя самая заветная детская мечта осуществилась. Хогвартс… школа волшебства… Я тут!.. — Пойдемте, не задерживайтесь! — прикрикнул Хагрид и, подняв высоко горящий факел, пошел к замку.       Вдруг ни с того, ни с сего началась гроза. Подул сильный, шквалистый ветер.       Смотреть вперед стало невозможно.       Слышались крики детей, плач, стоны, проклятия в сторону директора и его испытаний и прочее.       Мне было не до этого. У меня разом будто отняли слух и зрение.       Я спотыкалась, падала, но целенаправленно шла вперед. Как одержимая. По жиже, в которую превратилась земля, идти было невозможно, так как порывистый ветер буквально валил с ног.       Когда я уже отчаялась и решила передать управление бесновавшейся Лисе, которая буквально с ума сходила, меня вдруг резко обняли с двух сторон, и я мигом успокоилась. Мои ребята со мной. Теперь нам любые невзгоды нипочем. Тут же вспомнились и руны, которые должны были помочь, и тактика поведения. Проснулась интуиция. С ней найти еще двух друзей тяжести не составило.       За пару секунд начертила связку рун, которая должна была помочь, и вздохнула полной грудью. Паника ушла, оставив ясность мышления. Всем детям, вцепившимся в рукава мантии, я на одежду нанесла защитную руну и единый вздох облегчения меня рассмешил. Правда смеяться не хотелось. Нужно было выбираться отсюда. Свет факела, который был маяком, исчез вдали. Нас всех окутала небольшая защитная сфера, защищающая нас от дождя и ветра. Тони, Круз, Помона и Тин. — Где Северус и Лили? — глухо спросила я. — Не знаю. Потерялись. Что нам делать, командир? — спросила Тони, крепко обнимая меня. — Искать укрытие. Тин, размотай свой килт и укрой им Помону, иначе она заболеет. — О килте я узнала еще в поезде. Мальчишка не мог не похвастаться семейным достоянием. — Идеи есть, как выбраться отсюда? — судя по молчанию, идей не было. — Нет! В килт можно укрывать только невесту, жену и детей! — заартачился мальчик. — Не спорь со мной! Или детей не будет никогда, — тут девочка неожиданно чихнула и задрожала. Тин чертыхнулся и стал разматывать «большой килт». Два метра. Три. Четыре… Офигеть! Это сколько он на себе тяжести таскает?! Дети с выпученными глазами следили за его действиями, и так же, как и я, считали метры ткани. Когда мелькнуло «достоинство», их общий возглас негодования, возмущения и разочарования стал музыкой моим ушам.       Я заржала. Меня за это чуть придушили, поругали, пристыдили, но мне было все равно. Не одной же мне было страдать? Главное, что напряжение спало, и дети заулыбались и расслабились. — Так, встаньте! — приказал Тин. Все встали. Осмотревшись, тот взмахнул краем килта и прошептал невнятно что-то. Полотно зависло в воздухе, а потом внезапно сложилось в палатку. Я присвистнула от удивления. — Нифига себе! — вторил моим мыслям Круз. — Так ты на поясе всегда палатку носишь? — Нет. Здесь, в Шотландии, всегда сыро и дождливо. Килт предназначен как раз для таких неожиданных ситуаций. Помимо прочего. Ливень скоро закончится, потом пойдем в замок, если не найдут раньше.       Сняв с пояса спорран, тот вынул из нее мешочек и, достав нечто, кинул в самый центр. — Магический огонь. Не пугайтесь, он только греет. Ему нужна минута, чтобы разгореться. Это одновременно и огонь, и маяк для членов нашего клана. Сигнал, что мы в беде. — Круто! Ты молодец! Посидишь с ребятами, пока я снаружи поищу отставших и потерявшихся? — Не стоит. Мы одни такие… кхм… неудачники. Нас защита замка не пропускает. Видимо у всех у нас есть неучтенные темные артефакты. У меня один артефакт. Килт. Но он точно не темный! А у вас? — мы переглянулись и расселись вокруг огня. От него веяло теплом, а мы все продрогли и устали. — Их все даже не перечислишь. От яда, от сглаза, от неудачи, от потери и многое другое, — ответила Тони. Я кивнула, подтверждая. — Аналогично, — ответил Круз, и мы все, не сговариваясь, посмотрели на Помону. Та мигом покраснела. — Помона Сузи, это какие у вас темные артефакты, если вы маглорожденная? — спросила я строгим голосом. Девочка еще сильнее покраснела и насупилась. — Оми? Здесь все свои. Мы хотим тебе помочь, не молчи. Руководство школы могут изъять опасные с их точки зрения артефакты, — мягко сказала я. Наша бывшая староста глубоко вздохнула и выпрямилась. — В общем, я этим летом ездила к прадедушке на север. Оказывается, я не маглорожденная. И теперь не Сузи, а Де Краон. У нашей семьи более семи десятков поколений чистокровных… сквибов. Я семьдесят восьмая ветвь в роду. — Вау! И чья кровь возродилась? — заинтересовано спросил Круз. Девочка лишь пожала плечами. — Никто не знает. Видимо, проклятие с какого-то рода спало, поэтому у меня и пробудились родовые особенности. Я не знаю. Знаю, что нашу семью поддерживает сама королева и церковь. — Инквизиция… — вдруг прошептала Лиса, и я онемела, выпучив глаза на нашу давнюю подругу и старосту. — Ну, да. А что? — спросила девочка и оглядела нас. Дети тут же оказались у стен палатки и со смесью ужаса, ненависти, презрения и много чего еще смотрели на блондиночку с красными глазами. Ага. Девочка была альбиносом, но носила линзы. — Скажи… а ты придерживаешься взглядов… церкви? — тихо спросила я. — Что все маги, колдуны, ведьмы и волшебники — это исчадия ада? — девочка улыбнулась широкой и светлой улыбкой. — Альфи. Ты же моя лучшая подружка! И я теперь одна из вас! Конечно, я так не считаю! Тем более, что я с первой нашей встречи мечтаю быть такой же, как и вы. Вы всегда будете моими друзьями. Не бойтесь. Ну? — я широко улыбнулась и обняла девочку.       Я знала о ее секретах. Что она маг, связанный с церковью. Но про инквизицию поняла лишь после слов Лисы. — Так ты согласна стать частью нашей команды? Чего тогда с нами в поезде не ехала? Потерялась? — спросил Круз, подмигнув. Кажется, первый шок от информации уже прошел. — Не потерялась. Я вас искала. Но пришлось подраться, а потом я все забыла. — Гриффиндорцы, — понятливо кивнула я. Ну, от дерзкого характера девочки, держащей ватагу «золотых» детишек в ежовых рукавичках и спокойно раздающей зуботычины забиякам и непокорным, другого я и не ожидала. — Ну да! Я решила поступить на него! Там капитально страдает дисциплина! И я это исправлю! — я широко улыбнулась, увидев, как девочка потрясает в воздухе кулаком. Эх, а была тихой, спокойной и милой девочкой, пока не стала брать с кой-кого пример и считать кумиром. — Что Лили? Она с нами? — спросила я. Девочка покачала головой. — Нет. Завистлива. Порывиста и способна на предательство. Ею легко управлять. От нее надо держаться подальше, так как ей легко пустить пыль в глаза. — А если перевоспитать? — Помимо прочего, болтушка. Нашла в поезде подружек и рассказала о тебе все, что знала. А она девочка умная и наблюдательная, а потому, знала много, — я опустила плечи и поникла. Северус считает ее своей лучшей подругой. Разлучить их сейчас нельзя, он упрямый и верный. Будет наперекор всему дружить с ней.       А ведь он только-только привык ко мне, к моим закидонам и начал считать, что я ему нравлюсь.       Блинский блин! Завоевать любовь и признание этого мальчишки очень трудно. Он умен и проницателен не по годам. И симпатизирует нам обеим. Я глубоко вздохнула и огляделась. Ребята еще стояли в стороне, но уже не фонтанировали отрицательными эмоциями. — Как тебя дедушка встретил? Как отреагировал на твой статус? — спросила я, придвигаясь к ней ближе и беря ее за руку.       Я знала, что он священник, причем не из простых. И переживала за его реакцию на появление ведьмы в семье. — Хорошо. Он несказанно рад тому, что мои способности проклюнулись, — я рассмеялась. — Еще бы! Ну, чему учит? Какие родовые особенности? — Молитвы, — и произнесено это было с таким чувством и надрывом, что я перестала хихикать. — Так это же хорошо! Прочтешь пару молитв, и вуаля! Все у твоих ног! — Не смешно, — ответила она осуждающе. — Я тебе на сочельник подарю копию моего молитвенника. — Подруга, я буду только рада! Мы обязательно поддержим тебя! Хочешь, будем читать молитву перед приемом пищи? Это даже хорошо! Сломаем мозг закостенелым маразматикам своим поведением! Можем потребовать в воскресенье отпускать нас, иначе от молитв в пять утра нашим дуэтом у всех будет болеть голова! Я обещаю! Специально подберу такую руну, что у всех проснется жажда убийства мелких нас. Ну? Говорят, библиотека инквизиции — это нечто! Ты видела ее? — Ага. Там весь конфискат этих священников! Только они все сквибы, поэтому прочесть не могут. Только любоваться. А я еще маленькая! — и она тяжко вздохнула. — А украсть? Мы поможем! — заявила Тони, задорно улыбаясь.       Ома улыбнулась щербатой улыбкой в ответ, но промолчала. В принципе, возраст такой, что молочные зубы выпадают. Но бандитский и лихой вид девчушки был неподражаемым.       Я печально усмехнулась, оглядев братика и сестренку. Даже хорошо одевшись, люди понимали, что мы сироты, маленькие воры и хулиганы. Думаю, нас выдает поведение. И взгляд. И решила перевести тему. — Тин, что у тебя в барсетке, которая прямо над твоим достоинством висит на юбке?       Мальчик пожал плечами и сел рядом, даже не думая прикрыться. Мне было смешно, дети копировали мою реакцию и уже спокойнее относились к «чудачествам». — Это спорран, или кошель. Барсетка — Устаревшее понятие. Или просто кошель. В нем всего понемногу. Джентльменский набор. Деньги, зелья, походной набор для путешественника: тушенка, выпивка, нож, палочка. — То есть, это дамская сумочка? Все-все! Молчу! А зачем она? — спросила у вскинувшегося мальчика. — Да ясно же. Чтобы подол не задирался! — ответил Круз. — А ты откуда знаешь? — удивилась я. Круз промолчал, лишь многозначительно хмыкнул. — Килт — это одеяние настоящих мужчин! — с гордостью сказал Тин и выпрямился. — Нос не задирай. Нашел чем гордиться! — фыркнула Ома. Конечно, такого мальчик не простил и полез драться. Потом не выдержали остальные и на полу возле костра образовалась «куча мала». Я хихикнула, стащила со спины котомку, достала пирожок и стала болеть за «своих»: — Ома справа! Ну! В глаз ему! Ай, Тони, ты чего удар пропускаешь?! Ногой ему! Не в брата! — в общем, веселилась. Потом гордо выслушивала обвинения и крики. — Сами виноваты. Зачем вещи в поезде оставляли? И еду я купила за свои деньги. Так что не надо тут голос на меня повышать. — Сестренка… родненькая… — сменила понятливая Ома тактику. И, молитвенно сжав руки, попросила пирожочка.       Я помотала головой. Нет уж! Пусть страдают. — Сестренка… любименькая… не дай помереть с голоду… — вторила ей Тони со слезами на глазах. Я не выдержала и отдала им и чай, и пирожки, и даже варенье. Через секунду девчонки уже весело хрумкали, поделившись с ребятами.       Я возмущенно пыхтела, а потом улыбнулась. Правильные девочки. Тин достал на всех тушенку, которая была принята на «ура» и пока все со стонами восхищения и удовольствия лакомились, делился семейным рецептом приготовления, который я тщательно запоминала. Деликатес был выше всяких похвал! Во время ужина каждый собрал запрещенные предметы в кучу и мы отправили все это «добро» домой. Кроме самого необходимого.       Наевшись, мы сбились в кучку и так и заснули, дружно держась подальше от Тина.       А чтоб не совращал бедных нас! Мальчик обиделся и обещал отомстить. Проснулись мы от лая собаки. — Я нашел их, профессор Дамблдор! Вот они! Стафф! Место! — услышали мы голос полувеликана. Быстро приведя себя в порядок, мы пошли на выход.       Тинжер потушил огонь, всунув в него руку и собрал палатку, прошептав что-то.       Снаружи уже занимался рассвет. Дождь закончился, но в воздухе еще пахло озоном.       Вдохнув полной грудью, я пошла в сторону лесничего.       Добродушный великан с добрыми глазами сразу располагал к себе. Щетина на подбородке указывала на то, что не брился он давно. Но не годами, как было это в каноне. Великан молод и еще не запустил себя. Видимо, потому что дядя за ним присматривает. Или ещё что-то. Директор был седовласым, без чудачеств и неожиданностей (розовый или голубой халат со стразами, который бы в каноне) и без намека на маразм. Нам улыбнулся, поинтересовался нашим самочувствием. Вместе с директором было ещё преподаватели, которых я не узнала. Двое мужчин и две женщины. Среди них была молодая, черноволосая девушка лет 28-30. С теплой улыбкой и добродушным взглядом. В очках и в зеленой мантии. Представившаяся профессором Макгонагалл, которая тут же и начала допрос.

***

— Итак! На вчерашней церемонии отсутствовали четверо, которые по нелепой случайности заблудились и остались ночевать прямо на дороге… — с милой улыбкой опускал нас ниже плинтуса величайший маг и директор Дамблдор в одном лице.       «Сука! Теперь мы на всю жизнь неудачники, заблудившиеся в трех соснах в трех шагах от школы! Мы не одни «потеряшки», были и другие дети, о которых не было сказано ни слова! Теперь и всей жизни не хватит отмыться от этого позора!» — думала я, но пришлось улыбаться.       Строя в голове планы мести и трехэтажные матерные конструкции, я направилась к Распределяющей Шляпе первая. И неудивительно, что та, не успев оказаться в воздухе над моей головой, истошно выкрикнула: — Слизерин! — Тони была прямо за мной и распределилась в Когтевран. Она выпученными глазами посмотрела на меня и не двигалась. — Идите к своему факультету, мисс Тенебрис, — мягко сказала профессор Макгонагалл и кивнула на стол воронят, которые вяло хлопали и звали к себе. — Нет! Я пойду с сестренкой! — категорично ответила она и побежала ко мне. Я сама далеко не ушла, ждала в стороне. Надо было поддержать мелких. Взяв за руку сестренку, я повела ее в сторону воронов. — Пожалуйста. Позаботься о моей младшей сестре! — попросила я старосту девочек, насильно усадив рядом с ней сестренку. — Ты молодец! Я горжусь тобой! Встретимся тут же после уроков, на ужине. Хорошо? Ты умничка! — успела я шепнуть и с невозмутимым выражением лица вернулась к стулу, возле которого стоял Круз. Как только я подошла, Круз перестал сопротивляться и сел. Только шляпа опустилась ему на глаза, так тут же неистово и на весь зал просто истерично заорала: — ГРИФФИНДОР! — я в ступоре. Показалось? Нет, правда? Да, ладно?!       Стол золотых львов зарукоплескал и заулюлюкал. Макгонагалл подняла шляпу и улыбнулась Крузу. Тот выпучил глаза и не мигая смотрел на меня. — Я не хотел! — я порывисто шагнула вперед. — Правда! Я не хотел в этот рассадник придурков! — заорал он, а я бросилась его догонять, лелея самые темные намерения: убить, задушить, четвертовать, сжечь, казнить, отравить, запытать, голову оторвать, запинать, уничтожить, колесовать, вскрыть ему череп, откруциатить, повыдергивать из его бренного тела все косточки и проверить наличие внутри костного мозга, раз его нету в черепе! Потом спалить улики. Нет, я его в кипятке сварю! Или все же задушу… ой тьфу не то! Ладно! Укушу этого предателя, пусть от моего бешенства лечится!       Когда я почти поймала эту тварину (под восторженные крики слизеринцев, болеющих за меня и подбадривающих меня), эта тварь развернулась, бухнулась на колени и со слезами на глазах взмолилась… взмолился о пощаде! Я опешила и вслушалась: — Сестренка, миленькая, я больше не буду! Я не специально! Эта блошиная тряпка меня подставила! Я же твой любименький братец! Единственный такой! Неповторимый! Я больше не будууу!!! — Ладно. Ты прощен! — смилостивилась я, после непродолжительной паузы. Поправила прическу. Одежду. Встряхнулась, развернулась и вернулась к стульчику со шляпой.       Мальчик в ступоре постоял пару секунд, но потом с радостным возгласом кинулся догонять.       Рано радуется. Я его простила. Но это не избавит его от трепки. В целях профилактики.       Преподавательница изо всех сил сдерживала улыбку, но плечи нет-нет, но подрагивали. Перед тем, как назвать фамилию Омы, она откашлялась. — Джигина Де Краон! Помона! — девочка выступила вперед, лукаво посмотрела на меня и подмигнула. Сняла плащ и, пока все офигевали, прошла вперед, села. — ГРИФФИНДОР!       Встав, девочка улыбнулась теперь уже своему декану и прошла к столу львят. На ее форме, на спине, ярко алел знак Тамплиеров. Ведь это теперь ее род.       Я покачала головой. Бедная девочка. Ей придется всю жизнь бодаться с магами, для которых огонь инквизиции не пустой звук. Захотела выделиться? Нет, показать свой статус все же надо. Ведь род Де Краон был ветвью рода нынешней королевы. Выдержит ли?       Пир прошел без происшествий. Оми на факультете приняли, тем более, что там ее защитит Круз. Но лучше бы Оми так не выделялась в первый день.