Das muss Liebe sein

Он бы ни за что в жизни не поверил, что Гермиона Грейнджер может чего-то бояться. Не такого ужасного, как гибель друзей, и не такого обычного, как падение с метлы на землю. Гермиона Грейнджер боялась грядущей диагностической работы по чарам. Лучшая ученица школы чародейства и волшебства Хогвартс боялась завалить диагностику, к которой профессор Флитвик готовил их уже три месяца. И если раньше этот страх был где-то на периферии в виду того, что экзамен, ох, как неблизко, то сейчас, в день проверки, за два часа до начала экзамена, страх стал каким-то первобытным. Это было ненормально. Поначалу Малфой, как и весь остальной поток, думал, что Грейнджер просто «выпендривается», чтобы все ей говорили, какая она умная, успокаивали тем, что сдаст, конечно, лучше всех, даже подтрунивал над ней. Но буквально за час проведенного с ней времени понял, что это не так. Она действительно боялась провалить диагностику. Стоило кому-то лишь упомянуть о чем-либо, связанным с проверкой, как ее взгляд принимался метаться, а саму Гермиону трясло. Они спускались с крыши Башни Астрономии в Большой Зал, где должна была проходить проверка, и все это время гриффиндорка, то бледнея, то краснея, задыхаясь от возмущения и страха, терроризировала мозг Драко Малфоя. Парень лишь смиренно шел рядом с ней, выбрав тактику «молчать». — Драко! Понимаешь?! Я решила неверно три задания!!! Дурацкие три задания! Они были очень элементарные! Если я не решила их, то я точно не решу третью часть теста и завалю диагностику! Грейнджер в порыве чувств начала размахивать руками, что вообще было необычно видеть от нее, всегда сдержанной, собранной и спокойной. Девушка чуть ли не плача объясняла Драко о том, какая она глупая, и слизеринец, которому от подобных заявлений становилось лишь страшнее самому, уже начинал верить в то, что Грейнджер способна завалить диагностику. Нет, так не пойдет, надо срочно что-то делать с ней, иначе паника Грейнджер сведет с ума не только ее саму, но и весь 5 курс. Драко круто повернулся, отчего едва не полетел вниз по лестнице, взял Грейнджер за предплечья и, набрав побольше воздуха в легкие, заговорил. — Послушай меня, Гермиона! Ты не решила всего три задания из ста! А это ведь только теоретическая часть! Есть еще и практика. Успокойся, пожалуйста, ты же знаешь, что справишься. Профессор Флитвик считает тебя самой способной. Не волнуйся, главное — спокойствие. Только трезвой головой можно идти на такие «мероприятия», ты меня поняла? Я верю, что «Превосходно» тебе обеспечено! Слышишь меня? Малфой стоял на ступеньку ниже Гермионы и, тяжело дыша после такой тирады, смотрел на девушку. На щеках его проступили яркие розовые пятна — признак сильного волнения, отчего Грейнджер стало вдруг неловко. Он и вправду искренне переживал за нее. Она была смущена этим, но страх завалить работу оказался сильнее, и гриффиндорка, боясь, что расстроит Драко еще больше, опустила голову вниз, уставившись на его слизеринский галстук. Они молчали пару минут, просто стоя друг напротив друга и не смея взглянуть. Драко повернул голову и взглянул на стены, на которых таинственными рисунками плясали тени, затем перевел взгляд на окно, замечая, как многовековая пыль кружит в разноцветных от витражного узора на стекле солнечных лучах. Времени до диагностики оставалось совсем мало, и он, плюнув на последние попытки подготовиться, твердо решил, что пока не убедится в трезвости ума Гермионы, не позволит себе отойти от нее ни на шаг. Грейнджер шумно вобрала воздух, а затем Малфой почувствовал, как она принялась теребить его галстук. Дурацкая привычка. Всегда, когда она волновалась, или хотела сказать что-то очень важное, или наоборот — не находила, что ответить, Гермиона принималась теребить его галстук. Эта ее привычка, вызывавшая в Драко прежде смех, изредка — раздражение, вдруг заставила смутиться. Он взглянул на гриффиндорку, грустно опустившую голову, чьи тяжелые каштановые волосы торчали под немыслимыми углами, и почувствовал, как щеки вновь вспыхнули. Она была такой смешной в этот момент, по-смешному, как маленький ребенок, надувшая губы, девушка шумно вбирала воздух, снимая воображаемые пылинки с зеленого галстука. — Грейнджер? — М? — Хочешь, можем отработать эти чары? Ты повыполняешь упражнения, а я поспрашиваю у тебя о их действии? Идет? — Идет, — Гермиона наконец-то взглянула на него, смущенно, но счастливо улыбнулась, и, отпустив галстук, спросила, — только где? — Около кабинета Снейпа, там сейчас ни души, побежали! Драко сам не заметил того, как схватил девушку за руку и потащил со всех сил по лестнице вниз за собой. Ощущение ледяной ладошки Грейнджер в его собственной, почему-то всегда горячей, что его жутко бесило, словно пустило ток по телу, Малфой едва не дернулся от странного ощущения, но лишь крепче сжал ладонь подруги и продолжил путь к подземелью. *** — Это бесполезно, Драко, до диагностики чуть больше получаса, а я только отработала практику! Какой в ней толк, если ошибка моя была допущена в теории?! Грейнджер, поджав губы, устало плюхнулась на лавочку, стоявшую около кабинета зельеварения, и, подперев голову руками, устало вздохнула. Малфой, стоявший перед ней с палочкой в руках, перекатывался с пятки на носок, тайком улыбаясь какому-то детскому поведению гриффиндорки. — Не дури, заклятия вышли отлично у тебя с первой попытки! А практика получается лишь тогда, когда до идеала изучена теория. — Я глупа, как пробка. Она опять за свое. Драко, нахмурившись, сел рядом с девушкой, нервно накручивающей прядь своих волос на палец. — За такие слова можно ведь и отхватить! — хмыкнул слизеринец, покручивая палочку в руках. — Ага, удачи, — меланхолично ответила Гермиона. Послышался стук упавшего деревка об каменный пол. Мягкие губы Драко Малфоя накрыли губы Гермионы. Она, опешив от всего происходящего, испуганно вобрала воздух в легкие, а затем вдруг ощутила, как затуманенное страхом сознание начало трезветь. Ответила на поцелуй, прикусив губу слизеринцу, заставив того зарычать. Малфой почувствовал, как холодные пальчики Гермионы несмело касаются его шеи, проходят по линии челюсти, затем берут чуть выше, зарываются в волосы, заставляя Драко шумно выдыхать воздух. Слизеринец открыл глаза, увидел перед собой Гермиону, глупо улыбающуюся, уже без этого страха в глазах, и, кажется, счастливую. — Драко? Сердце на секунду замерло, а затем учащенно забилось, отдаваясь гулом в ушах. — Да? — то ли крикнул, то ли прошептал, сам не понял, как это нечто невнятное вырвалось из его горла. — Я больше ничего не боюсь. Правда. *** — Гермиона, ну ты мне объясни, как можно было сдать зачет на 180% из 100% возможных? — Уизли восхищенно уставился на улыбающуюся подругу, за пять лет так и не успев понять, с кем имеет дело. — Ну, у меня была хорошая подготовка и минимум волнения на самом экзамене, — ответила, пожав плечами, а сама едва не рассмеялась, когда поймала взгляд Драко со стола Слизерина. Малфой попытался спрятаться за газетой, чтобы никто из слизеринцев не заметил, как у него на лице вырисовывается дурацкая улыбочка. Рядом уселся Блейз, отчего Драко и вовсе чуть ли не накрылся газетой с головой. — А у кого еще высокие баллы? — Джинни Уизли была наслышена о невероятном успехе подруги от Флитвика, который хвастался любимой ученицей на каждом занятии. — У Малфоя, — Рон произнес это таким мрачным тоном, от которого бы в пруду всплыли рыбы вверх брюхом. Гермиона удивленно подняла голову, уставившись на друга. — А сколько он набрал? И ты откуда знаешь? — 120%. Сегодня слышал, как Гарри обсуждал это с Дином. Наверняка, этот твой хорек где-то смухлевал, Гермиона! — Рон, повзрослей, пожалуйста, его зовут Драко, и он писал честно, я уверена! — Мать Тереза! — фыркнула Джинни. Малфоя пихнули в бок. Возмущенный до глубины души, Драко уставился на Забини, чья ухмылка на лице не предвещала ничего хорошего. — Чего тебе? — Да там гриффиндорцы поражаются твоему успеху на диагностике. — У меня просто был отличный репетитор! — Ну-ну, — сказал Блейз и, причмокнув губами, лукаво взглянул на Малфоя. — Забини, не надо вот этих твоих улыбочек! — сказал Драко и, поймав на себе взгляд Гермионы, рассмеялся.