Das muss Liebe sein

Кабинет Слагхорна было не узнать. Вычурный антураж, приглушённый свет. Официанты, предлагающие диковинные даже для волшебников блюда. Ненавязчивая музыка, льющаяся непонятно откуда, успокаивала и даже навевала настроение лёгкой романтики. Сам Слагхорн, едва заметив только пришедшего приглашённого, вовсю смеялся с ним, не переставая повторять «мой милый мальчик», «моя юная девочка» и не забывая спрашивать, как там поживает чей-то дядя, являющийся заместителем министра правопорядка. Всё было в стиле этого павлина. Вычурно, чопорно, излишне напыщенно. Некий пир во время чумы. Но, надо сказать, Гермиона была даже благодарна учителю за такое торжество перед Рождеством. Помогало отвлечься. Она даже вошла во вкус, не чувствуя здесь себя какой-то лишней, как вдруг Маклагген, закончив расхваливать своих богатых и влиятельных родственников, вспомнил о своей спутнице. И теперь Грейнджер, услышав пару пошлых, абсолютно тупых и ни в какой мере не смешных шуток, «вежливо» сбежала. Она затаив дыхание выглядывала из своего убежища, искренне надеясь, что навязчивый гриффиндорец либо ретируется, когда не сможет найти её, либо подыщет себе новую спутницу, и тогда Гермиона вздохнёт спокойно. В Хогвартсе так редко бывали случаи веселья в таких масштабах, поэтому пропускать вечеринку, особенно эту, «закрытую» и для «избранных», из-за своей глупой попытки вызвать ревность в человеке, который совершенно не заслуживал и доли переживаний юной гриффиндорки, путём неудачно павшего выбора для спутника, не хотелось Девушка, увидев, что Кормак то ли пустился искать её совсем в другую сторону, то ли отправился жрать, по-другому его манеру принятия пищи она не могла назвать, облегчённо выдохнула и, прикрыв глаза, упёрлась в стену лопатками. Под веками пекло. Приставучий образ не менее приставучего Маклаггена не собирался оставлять её в покое. Дуновение воздуха было спасением, и Гермиона мысленно отсалютовала Невиллу, который, наверняка, только что пронёсся мимо её укрытия с подносом в руках. Этого так не хватало — свежести, прохлады, вынужденная игра в прятки с однокурсником вымотала гриффиндорку, и теперь этот поток воздуха, заставивший неприкрытую тканью платья спину покрыться мурашками, вызывал лишь улыбку на лице. Которая, правда, в момент спала, когда Грейнджер поняла, что поток воздуха наверняка бы колыхнул тюль, который, между прочим, остался недвижим, а, следовательно, кто-то зашёл к ней в «убежище» со стороны лаборантской комнаты, где не могли присутствовать сегодня приглашённые. Гриффиндорка открыла глаза и чуть не завопила от ужаса и испуга. И лишь глупая, такая, Мерлин, глупая и по-детски нелепая мысль, что завопи она, и Кормак найдёт её, заставила прикусить щеку до боли. На неё смотрел Драко Малфой, прижав палец к своим губам, мол, молчи. Смотрел так… изучающе, будто старался высмотреть в ней что-то, чего не было, словно видел девушку первый раз в своей жизни. Парень хмурился, по всей видимости, был не очень доволен, что вообще наткнулся на кого-то. Он не был в числе приглашённых, девушка это поняла сразу, тогда что же Малфой забыл здесь? Высматривает что-то? Ищет кого-нибудь? Шпионит? Страх ледяной змейкой начал растекаться по капиллярам. Ей, конечно, ничего не угрожает, но Гермиона вдруг поняла, что никогда не оставалась с Малфоем наедине, и ещё никогда он не был так… непозволительно близко к ней. Всего лишь пара метров разделяла их, протяни они руки друг к другу, смогли бы коснуться пальцами. Такая нелепая мысль заставила Грейнджер фыркнуть, а Малфоя удивлённо вскинуть брови в немом вопросе. Девушка встретилась со слизеринцем взглядом и почувствовала, как мелко задрожали у неё колени. Что это? Она молила Мерлина, чтобы это был банальный страх, а не нечто иное и какое-то… запретное. Внезапно для неё Драко Малфой поманил к себе указательным пальцем. Гриффиндорка зачем-то обернулась в стену, затем, осознав, как же глупо это выглядело, подошла к нему, нервно заправляя прядку волос за ухо и сглатывая. Неожиданно, в первую очередь, для самой себя заговаривая первой. «Лучшая защита — нападение!» — Малфой? Ты чего тут забыл? — Могу спросить тебя о том же, Грейнджер, — сначала удивился, буквально на мгновение, а потом ответил таким же прохладным, как и обычно, тоном, высоко задирая подбородок. Тем не менее, Гермиона заметила, как он стал нервно покусывать верхнюю губу. — Так что ты тут делаешь, прячешься что ли? — спросил парень, хмурясь, вдруг меняя тон, опуская взгляд и принимаясь теребить мантию. Вот так просто? Не наиграно и без глупых мин? Без оскорблений? Пожала плечами. — Да. Так же просто. Со стороны выглядит, наверняка, как беседа двух приятелей. Драко усмехнулся и посмотрел на Грейнджер, явно ожидая продолжения. Разговор этот был… неловким, наверное. Трудно вести диалог с человеком, которому за завтраком перемывал кости, а до этого были пять с половиной лет постоянной конкуренции и даже вражды. — Кормак бывает навязчивым, — пробормотала она, опуская ресницы, которые, Драко готов был поклясться, первый раз за всё время обучения в Хогвартсе Грейнджер накрасила. Причём крайне неумело, тушь оказалась на верхнем веке и даже под бровью. Драко хмыкнул. — А ты, Малфой? Шпионишь, да? От дрожащего из-за неуверенности в правильности произносимых слов голоса, который наверняка ей самой казался дрожащим от ненависти и презрения к нему, Драко захотелось расхохотаться, но он лишь улыбнулся и, сделав страшный взгляд, сказал: — Конечно! Смотрю, какие конфеты жуёт за обе щеки Поттер, чтобы никогда не покупать такие же! Гермиона застыла, а потом прыснула, но в тот же момент заставила себя успокоиться. — Я серьёзно, Малфой. — Я тоже. Я сама серьёзность. Грейнджер повела бровью и сложила руки на груди. — Я прячусь от Филча, — нехотя признался. Мерлин, и когда это полюса успели поменяться местами, раз Драко спокойно беседует с Грейнджер? — Этот кривоногий доходяга засёк меня и преследовал до последнего. Шататься ведь можно после отбоя сегодня лишь тем, кто на вашей вечеринке, — поморщился, делая вид, что не хочет иметь ничего общего с этой тусовкой. Гермиона вновь улыбнулась. — А что ты делал в коридорах после отбоя? Я думала, у вас, аристократов, положено в девять ровно баиньки. Поразилась своей иронии и наглости. — Плохо думала. Был на отработке у Снейпа, — огрызнулся Драко, нехотя признаваясь. Вернее даже не замечая, как отвечает на вопрос. И кому ты отвечаешь, Драко, кому? Грязнокровке с Гриффиндора! Грейнджер! Подруге Поттера! Они вздрогнули в один и тот же момент, когда совсем недалеко от них заскрежетал голос Аргуса Филча: — Где Малфоевский щенок? Он бродил после отбоя! Больше ему бежать было некуда! Миссис Норрис еще никогда не ошибалась. Студенты зашептались. Слагхорн лишь развел руки в стороны. — Грейнджер? — Малфой? В один момент. — Давай ты, — сказала Гермиона, опуская голову в попытке скрыть румянец на щеках. — Предлагаю взаимовыручку. Я спасу тебя от Маклаггена, а ты меня — от Филча. Неожиданно. Настолько, что от взгляда Грейнджер Драко, чувствуя, как на щеках вспыхивают эти дурацкие розовые пятна, отвернулся и уставился в стену, надеясь, что девушка не заметила смущения. С его аристократичной бледностью румянец ему не шёл. Он так считал. — Сказать, что мы с тобой пришли вместе?! Как пара?! — Гермиона чуть не подлетела на месте, хотя сама хотела предложить это же, но подобного от Малфоя было не то, что трудно, практически невозможно ожидать. Слизеринец нахмурился. Да, завтра по школе поползут слухи о том, что они с Грейнджер, Мерлин, с Грейнджер были в паре на ужине. Новость дня! Ахтунг! Да чёрт с ним, лучше так, чем получать штраф и отработку у Филча прямо перед Рождественскими каникулами. Пожевал губу. — Именно. Грейнджер чуть не задохнулась от нахлынувших на неё чувств. Мерлин, что все подумают?! Что подумает Гарри?! Мерлин, конечно, она откажется. Проблемы Малфоя её никак не касались. Совсем. А с Кормаком она сладит… попытается, по крайней мере. Хотя мысли о физиономии Рона, когда он узнает о том, что Гермиона была с Малфоем под ручку на вечере, заставляли воображаемого чёртика на левом плече нашёптывать о том, чтобы Грейнджер соглашалась. Мерлин, нет, Гермиона! Зачем делать подобные глупости?! Конечно, она откажется. Вот прямо сейчас, и… — Я согласна. Что, Гермиона? Только что согласилась на авантюру Малфоя! Согласилась быть использованной! Браво! Овации! «Милый Гарри, прости меня, пожалуйста!» Взгляд Грейнджер заметался и остановился лишь тогда, когда гриффиндорка почувствовала прикосновение холодных пальцев к своей ладони. Драко взял её за руку. Контакт обжёг. Она подняла глаза и уставилась на Малфоя. Встретились глазами, на секунду теряясь во взглядах друг друга, а затем поспешно отвернулись, чувствуя, как сердце заходится, ударяясь о стенки грудной клетки, отдаётся гулом в ушах. Сделали вид, будто обоим было всё равно. Даже противно. — Ну, Грейнджер, оправилась от шока? Можешь не мыть теперь руку до конца своих дней! — прошептал Драко, наивно полагая, что это прозвучало, как насмешка. — Конечно, буду спать, обнимая саму себя, и плакать в подушку, потому что больше не смогу «прикоснуться к прекрасному». Слова обоих были полны такой наигранной иронией, что воображаемые критики подняли табличку с цифрой «1», яростно восклицая: «Не верим!». Потому что плохо скрываемую симпатию Грейнджер выдавали глупая улыбка и дрожащие коленки, а Малфоя — отчаянный румянец на бледных щеках.