Das muss Liebe sein

— Если я прыгну или упаду, ты прыгнешь следом? Ветер трепал его светлые волосы, бросая пряди на глаза. Малфой запахнул в который раз пальто и, поёжившись, спрятал руки в карманы. Сентябрь в этом году выдался невероятно промозглым, такой мерзкой погоды Драко не помнил уже давно. Каждый день дождь стеной, завывающий ветер и тяжёлые свинцовые тучи на безжизненно-сером небе. Сегодня с утра природа сжалилась над людьми, немного распогодилось, прекратился ливень. Сова Грейнджер прилетела ещё до обеда. В своём письме девушка рассказывала о желании встретиться не где-нибудь в кафе, а на улице. «Мы так давно просто не гуляли вместе. Я знаю, что ты не захочешь в сотый раз идти в парк, да и мне там порядком наскучило. У меня есть отличная идея, как провести время необычно, шататься по улочкам мы точно не будем. Ты оценишь». И теперь они стояли на крыше маггловской высотки, куда Гермиона затащила его, гарантируя «незабываемое» свидание. Возможно, она видела в нескончаемом ветре, что продувал, казалось, насквозь, и риске сверзнуться с огромной высоты романтику, но Драко готов был признать себя сухарём, нежели наслаждаться присутствием любимой девушки, которую просто могло сдуть, в этом месте. — Да. Грейнджер клацала зубами от холода, но на все предложения Драко покинуть неудачное место для свидания упрямо давала отказ. Она всегда мечтала о романтической посиделке на крыше. Малфой в её мечтах был с гитарой в руках. Они сидели на стареньком пледе, проеденном молью, и пели песни. Драко ужасно фальшивил, а Гермиона путала все слова. Но не всегда мечтам суждено сбываться именно таким образом, как было задумано. Выяснилось, что Драко не умел играть на гитаре, а у Грейнджер дома не нашлось старого пледа, да и погода не располагала к таким посиделками. Девушка, расстроившись, не стала оставлять мечту провести время вдвоём на крыше и уговорила Малфоя пойти туда. Теперь же, жалея о том, что вообще вышла в такую холодину на улицу, Гермиона подозрительно глядела на парня, что сидел на самом краю бортика и слегка отклонялся назад, но никаких резких движений и попыток отдёрнуть его не совершала. Вероятно, это был очередной «тест на доверие», но всё же вопрос Малфоя заставил напрячься и на секунду забыть о сбивавшем с ног ветре. — Глупо. Ты готова пожертвовать своей жизнью ради меня. Не считаешь ли, что слишком дорогая цена за мою душонку и тело? Драко уже не говорил, а кричал, слова, едва различимые, срывало с губ ветром. Грейнджер непонимающе глядела на своего молодого человека. Ей совсем не нравились такие вопросы. Что-то подсказывало ей, что ничего хорошего они не приносят. — Не считаю! Драко… А ты прыгнешь? Если я упаду? Колени у Гермионы мелко дрожали, и девушка чуть ли не первый раз за всю свою жизнь была благодарна унылости осени и её зябкой погоде, потому что под видом того, что замёрзла, можно было скрыть собственное волнение. Грейнджер сложила ладони в замок и принялась дышать на них, пытаясь отогреть закоченевшие пальцы. — Нет. Не поверив в услышанное, девушка попыталась убедить себя, что это ветер в ушах просвистел что-то очень похожее на «нет», но никак не Малфой сказал такое. Но глупо было обманывать себя. Что же получается? Она не дорога ему? Он сможет прожить без неё? Гермиона никогда не любила строить планы на будущее, но с Драко они неразлучно состояли в отношениях почти четыре года, и вопрос о том, смогут ли они друг без друга, отпадал сам собой. Все друзья уже давненько намекали на то, что пора бы им и в брак вступить, но Малфой всегда отшучивался, а Грейнджер старалась молчать и предпочитала скромно улыбаться, боясь признаться в том, что и сама ждёт их свадьбы. Когда Драко задал ей пару минут назад этот вопрос, она даже не сомневалась в своём ответе. Какой смысл жить без него? Да, конечно, у неё останутся родители, верные друзья, любимая работа, но они все вместе взятые не могли дать Гермионе того, что давал ей Малфой. Она привыкла жить им, делить с ним радость и горе, не представляла существования без него, а он что?.. Вот так легко сможет жить без неё? — Вот как… Конечно, он этого не услышал, даже не заметил шевеления губ. Драко вообще не смотрел на Грейнджер, погрузившись в свои мысли, он раздумывал над «нет». Хватит ли ему смелости? Хватит ли сил? Малфой украдкой взглянул на Гермиону. Она стояла, опустив голову, уткнувшись взглядом куда-то в шлакоблок, лица не было видно, но Драко был больше, чем уверен, что она сейчас бормотала себе что-нибудь под нос. Возможно, готовилась разразиться тирадой. А может, сдерживала слёзы. Грейнджер, такая Грейнджер, как же он хорошо успел её изучить! Сколько же с ней связано! В голове вспыхнули яркие воспоминания. Вот он первый раз приходит к ней домой. Она, как хорошая хозяйка, предлагает чай, и, конечно, Драко не может отказаться. Кто же знал, что Гермиона пьёт исключительно зелёный, а Малфой его терпеть не может? Но выбора не было, и парень не стал огорчать сиявшую от того, что она сможет напоить его своим «фирменным» чаем, Грейнджер, чуть ли не давясь, выпил тогда всю огромную кружку. Ох, уж этот её зелёный чай! Даже после нескольких лет совместной жизни, Драко так и не признался, что не любит его, и пил исключительно из страха расстроить свою девушку. Грейнджер любила чай. Она знала про него всё. Какой для чего полезен, в какие дни стоит и не стоит его пить. И, естественно, номером один в её списке был зелёный. Каких только его видов у неё не было дома! Вопросов о подарках на праздники у её знакомых даже не возникало. Что может быть лучше чая с черникой и двух томиков по анатомии? Сколько вечеров они с ней коротали за чашечкой чая с земляникой или мятой — единственные «вкусы», которые Малфой действительно полюбил. Даже сегодня за обедом они «опрокинули» чай с мелиссой. Драко усмехнулся, вновь думая над тем, что для «нет» этого мало. Грейнджер переминалась с ноги на ногу, боясь подать голос, так не похоже на себя поступая. Малфой не привык видеть Гермиону такой неуверенной. Постоянные споры. Каждодневные споры. Они никогда не были глобального масштаба, не перерастали в ругань. Но представить хоть один день без спора по какой-нибудь ерунде (чья дождевая капля пробежит быстрее по стеклу, или кто сможет съесть больше пельменей) было невозможно. Девушку можно было назвать гуру в этом деле. Малфой усмехнулся, вспоминая, как они спорили около получаса назад, когда Драко говорил, что ни одна крыша не будет открыта, а Грейнджер, упрямо шагала в сторону последнего дома на улице, единственный, в котором они ещё не были, и, о чудо, дверь здесь оказалась открытой. Сегодня он проспорил желание, и это было уже восьмое на его «счету». Давно уже было пора понять, что спорить с Гермионой — дохлый номер, но Малфой раз за разом делал это, прекрасно понимая, что проиграет. Грейнджер явно хотела что-то ему сказать, Драко чувствовал это, и постарался побыстрее докопаться до истины. Он прекрасно понимал, как прозвучал его ответ. Прекрасно понимал, что думает сейчас девушка. Хватит ли ему сил для «нет»? Что-то же должно быть такого, что даст толчок к этому поступку. Какая-то причина. В голове вновь вспыхнули воспоминания. Отдельные моменты их с ней биографии или целые дни пролетали в голове, заставляя Малфоя всё глубже и глубже погружаться, вспоминать подробности и всё сильнее осознавать — он не сможет без Грейнджер. — Знаешь, я поняла, что… — девушка попыталась что-то сказать, но была перебита Драко, который прокричал свою фразу так громко, что беснующий ветер не стал ему помехой, и каждое слово навсегда впечаталось в память Гермионы. — Я не вижу смысла прыгать за тобой следом, потому что просто не допущу того, чтобы ты упала. Гермиона наконец подняла голову, широко раскрытыми глядя прямо Малфою в глаза, теряясь в них, будто падая в пропасть. На впалых бледных щеках появлялся едва заметный румянец, и, смущённо улыбнувшись, Грейнджер отвела взгляд, хмыкнув и бормоча себе под нос слова о том, что Драко — тот ещё любитель потрепать нервы. — Иди сюда! — Малфой встал с бортика и обнял Гермиону, крепко прижимая к себе, чувствуя, как она чуть ли не обмякает в его руках. Грейнджер потянула носом, вдыхая почти выветрившийся аромат его духов, а затем сильнее вжалась в Драко, совсем как маленькая забиваясь «под крылышко». Она любила его объятия. Всегда такие тёплые и надёжные. Смогла бы она жить без них? Нет, конечно, нет. Очередной порыв ветра толкнул Гермиону в спину, и их с Малфоем немного качнуло, но Драко удержал равновесие, так и не выпустив девушку из объятий. Грейнджер, уткнувшись лицом куда-то в его пальто, рисовала пальцем невидимые узоры на ткани. — Драко, а если бы мы упали? — Тогда вопрос о том, прыгнул бы кто-либо из нас следом, отпал. Такое вот «долго и счастливо», — и, чуть отодвинув от себя Грейнджер, он поцеловал её, легко, почти невесомо касаясь обветренных и искусанных губ. Несмотря на промозглость и эту сентябрьскую серость, на душе у Гермионы было невероятно тепло, светло и уютно, и она, ощущая, как крепко обнимает её Драко, почувствовала себя самой счастливой на свете, нежно отвечая на поцелуй.